Лидия Гортинская – Космоветеринар Генри и дело запрещённой игуаны (страница 5)

Он наклонился вперёд.

– К тому же, кто-то уже выбрал вас.

Я понял, кого он имеет в виду ещё до того, как он перевёл взгляд на игуану.

– Прекратите романтизировать привязку, – сказал я. – Это временно. Она могла привязаться к любому, кто держал её достаточно долго.

– Но привязалась к вам, – мягко заметил Лукс. – А это уже статистически любопытно.

– Статистика – плохой друг, когда тебе грозит контрабандная статья.

– У вас не будет контрабандной статьи, если вы будете с нами, – сказал он. – У вас будет работа.

– На кого? На миф?

– На тех, кто между мифами и законами делает реальные дела.

Корабль дрогнул, началась посадка. Фиксаторы на моих запястьях щёлкнули, освобождая руки. Лукс поднялся первым.

– Пойдёмте, Генри. Вас ждет знакомство с работодателями.

– А у меня есть выбор?

– Всегда, – сказал он. – Просто иногда один из вариантов – гораздо хуже.

Я сжал плечи, ощущая, как мир снова чуть сдвигается. Ещё утром я лечил вздутого кролика и спорил с идиотом в дорогом костюме. Теперь выходил из корабля на базу полумифической мафии, будучи временным опекуном ходячей сыворотки правды.

Если бы не моё полное имя, я бы решил, что это не про меня. Но, видимо, Вселенная решила: человек, которого зовут Генриэтто-Леонардиус Маркус Эльвертон фон Тиррелиан-Четвёртый, по определению не имеет права на скучную жизнь.

ГЛАВА 4, где Генри становится детективом против своей воли, узнаёт, что люди исчезают не только по собственному желанию, и впервые понимает: всё здесь не просто так

Станция, на которую меня привезли, выглядела как место, где мечты умирают тихо, без свидетелей и без шанса на апелляцию. Узкие коридоры, стены цвета «пыль забвения», свет под потолком – ровный, без теней, без надежды. В таких местах оттенки человечности стираются до функциональности. Люди не живут здесь; они выполняют задачи.

Меня провели на уровень ниже – туда, где воздух становился чуть холоднее, а голоса – тише. Игуана, сидевшая в переноске, не светилась. Это было хуже всего. До этого она выражала эмоции, а теперь будто выключила весь спектр чувств, как человек, понявший, что оказался в плохом месте, и лучше притвориться мебелью.

Мы вошли в помещение, напоминающее офис для допросов, только более стильное и с куда более дорогими креслами. За столом сидела женщина. Глаза спокойные, как лёд. Улыбка отсутствовала по умолчанию.

– Садитесь, Генри, – сказала она.

Если Лукс был мягкой стеной, то она – лезвие, заточенное до остроты скальпеля. Строгая осанка, ровная линия плеч, взгляд, который мог выравнивать бетон.

– А вы кто? – спросил я, усаживаясь. – Ваш стиль управления напоминает школьную директрису, которая точно знает, кто разбил окно, но хочет, чтобы виновный сам признался ради воспитательного эффекта.

– Называйте меня Аральда, – ответила она. – Формальностей не нужно. Ваша ситуация уже достаточно неприятна.

Я открыл рот, чтобы ответить. И в этот момент раздался звонок. Очень громкий. Очень жизнерадостный. Очень не в тему.

На экране высветилось: «Мама» и всего один смайл – клавиши пианино, что, учитывая контекст, звучало как угроза. Я рефлекторно нажал «сбросить».

Телефон тут же перезвонил. Аральда приподняла бровь.

– Хотите ответить? – спросила она холодно.

– Нет, – прошипел я.

Третий звонок. И надпись: «ЛЕ-О-НАР-ДИК! ВОЗЬМИ ТРУБКУ. Я чувствую, что ты с женщиной».

Я закрыл глаза. Аральда откинулась в кресле. И впервые за всё время выглядела… заинтригованной.

– Думаю, – сказала она ровно, – вам лучше ответить.

– Это плохая идея.

– Ваши другие идеи за последние 24 часа принесли мало пользы. Давайте попробуем мою.

Я тяжело выдохнул и включил связь.

– Алло, мама.

– ЛЕОНАРДИК. – Голос был таким, что я физически почувствовал, как где-то в галактике напряглись квантовые струны. – Кто эта женщина?

– Какая женщина? – машинально спросил я.

– Я слышала голос! Холодный. Надменный. Без вибрато! Скажи мне прямо сейчас: ты обязан объясниться!

Аральда смотрела на меня как на редкую форму клопа.

– Мама, – медленно сказал я, – это… следователь. По делу.

– Следователь? Женщина?

– Да.

– Леонардик… – тон упал до трагического шёпота, – только не говори мне, что ты решил жениться на следовательнице. Без слуха. И без чувства ритма.

– Мама, я никого не…

– Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ РАСТРАТИТЬ СВОЮ ГЕНЕТИКУ НА ЖЕНЩИНУ, КОТОРАЯ НЕ ЗНАЕТ, НА КАКОЙ ДОЛЕ ДЫШАТ В АДАЖИО!

Аральда тихо кашлянула. Клянусь, это был почти смех.

– Мама, – устало сказал я, – пожалуйста, перестань подбирать мне будущую невесту, пока меня официально допрашивают.

– ДОПРАШИВАЮТ?

– Да.

– Эта… женщина допрашивает МОЕГО СЫНА?

– Да.

– Какая наглость. Она хотя бы извинилась?

– Нет, – вмешалась Аральда неожиданно спокойно, – я не считаю необходимым извиняться за выполнение своей работы. Но если это поможет – ваш сын пока не приговаривается ни к свадьбе, ни к казни.

Пауза. Потом – вздох, полный трагизма и осуждения.

– У неё красивый голос, – признала мама. – Но я всё равно найду тебе сопрано получше.

И вызов оборвался. Я медленно положил устройство на стол, потому что просто бросить трубку значило бы, что мама победила. Аральда смотрела на меня с новым выражением: смесью профессионального интереса и искреннего сочувствия.

– Мне даже жаль, что это не вошло в материалы дела, – сказала она. – Это многое объясняет.

– Спасибо, – сказал я. – Обычно люди после такого звонка либо молчат, либо плачут.

– Уверена, – ответила она. – Но продолжим.

– Прекрасно. Моя жизнь наконец вышла на стабильный уровень кошмара.

Аральда чуть склонила голову – не то задумчиво, не то, как хищник, который выбирает точку укуса.

– Сегодня утром на Фарголе пропал человек. Грузчик. Работал на биолиниях. Его знают по кличке «Рыжий».

Вот оно. Внутри всё сжалось – будто кто-то ткнул тонким хирургическим инструментом в нерв, который я пытался игнорировать.

– Рыжий, то есть Жакс? – уточнил я. – Да, он должен был мне… кое-что передать. Скорее всего, он просто решил сменить планету, прежде чем его найдут налоговые службы или бывшие пассии.

– Нет, – спокойно сказала Аральда. – Его след оборвался. Не просто исчез. Он был стёрт. Цифровые следы, доступы, биометрия, маршруты. Ничего. Так не пропадают люди случайно.