Либерли – Клыки тьмы. Ренессанс (страница 5)
На секунду повисло глухое, давящее молчание, в котором был слышен лишь собственный учащённый стук сердца. Но затем похититель резко, с неестественной пластикой, наклонился, приблизив удлинённый нос маски вплотную к его лицу. Скотт с отвращением и ужасом почувствовал холодный, безжизненный пластик на своей коже.
– Я хочу заключить сделку! – голос Уильяма прозвучал так же статично, но в нём проскользнула нотка делового азарта.
Волна стыда, жгучего и беспомощного, накатила на Скотта. Он, старший детектив, в чьих руках были десятки раскрытых дел, сейчас был связан по рукам и ногам и дрожал перед маньяком, не в силах защитить ни себя, ни своих людей, чьи жизни внезапно стали разменной монетой.
– У меня будет для тебя одна очень важная роль, – продолжил Эго, его голос снова стал ровным и спокойным, будто он обсуждал условия контракта. – Посыльный! Я, как Адресант, оставляю тебе записку с адресом.
Он плавным, почти церемонным жестом достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок и с отвратительной нежностью вложил его в нагрудный карман Скотта, откуда ранее был украден его телефон.
– Тебе нельзя заранее смотреть на неё, – послышался тихий, но не терпящий возражения приказ. – Ты – всего лишь курьер. Но у тебя будет только 24 часа, чтобы доставить мою записку нужным людям.
Уильям медленно выпрямился, и маска с голубыми узорами вновь уставилась на связанного детектива свысока.
– Не успеешь – я обезглавлю троих заложников. И… – он сделал небольшую паузу, – всех членов команды «Дельта».
«Дельта»? Скотт в смятении и леденящем ужасе уставился на Уильяма. В голове, сквозь туман боли, вспыхнули обрывки старого, пыльного дела восьмилетней давности. Целая группа спецов, элита отдела, пропавшая без вести прямо из здания участка. Ни тел, ни зацепок, ни единого намёка. И этот маньяк знал название. То самое, что никогда не светилось в прессе, известное лишь узкому кругу своих. Значит, он не блефует? Он их похитил? Они все эти годы были у него?
Его ум, обычно ясный и аналитический, превратился в хаос. Доставить записку? Кому? И главное – отпустит ли он его сейчас? Нужно вызывать штурмовиков, подкрепление, всех! Но тогда он убьёт их. Убьёт всех.
Мысль о том, что своими действиями он подпишет смертный приговор как минимум десятке людей, парализовала его. Боже, что же делать?
– Не паникуй так, Скотт, – рыжий парень положил руку ему на плечо, от чего мужчина вздрогнул, словно от удара током. Это прикосновение было ледяным, без капли тепла. – Те, кому ты должен передать записку сами придут сюда. Я думаю, через часа два, может три… – он сделал паузу, прикидывая что-то в уме, – …десять?
С этими невыносимо спокойными словами Уилл развернулся и бесшумно направился к выходу.
– Стой! – из горла вырвался лишь хриплый крик, полный отчаяния и бессилия. – А если они не придут? Как я спасу их?
Парень остановился у самой двери, и, не оборачиваясь, ответил:
– Придут. Не беспокойся.
Дверь открылась, впустив в тёмную, пыльную гостиную полоску тусклого уличного света и струю прохладного, недосягаемого воздуха свободы, и тут же захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.
Скотт остался один. В гробовой тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием и бешеным биением сердца. Привязанный к стулу, со жгучим стыдом и страхом в душе. И со зловещей запиской в кармане, которая должна стать единственным ключом к спасению своих коллег.
Глава 5
Воздух в прихожей дома Роберта был густым и тяжёлым, словно пропитанным статикой перед бурей. И, что-то подсказывало, так оно и будет. Нутро не ощущало ничего хорошего впереди. Они стояли вчетвером у двери – Брюс, Роберт, Джейсон и Сайлас – каждый погружённый в свои тревоги и мысли.
Джейсон вообще был на грани нервного срыва. Новость о том, что в Сэме Дайлли обитает душа его отца, Майкла, всё это время тлела в нём, как раскалённый уголёк. Сначала у него был шок, потом – отчаянные попытки убедить себя, что это наваждение, плод его больной фантазии. Любая ложь была для него сладка, лишь бы не признавать леденящую душу правду: самый страшный из всех людей в жизни Радоу – вернулся. И теперь, в ожидании гостей, паника снова сжимала его горло ледяной хваткой.
Сайлас, в свою очередь, всё так же пребывал в смятении. Сама идея возвращения Майка казалась абсурдной и невозможной. Он не верил в это – отказывался верить.
Брюс и Роберт, связанные тонким чутьём ищейки, одновременно ощутили приближающиеся ауры. Они молча переглянулись. Ведь ждали одного Питера, но к дому приближались как минимум три души, каждая со своим уникальным отпечатком полуночной энергии.
Они синхронно сделали шаг вперёд, занимая позицию. Кто бы это ни был, они должны были их встретить. Мало ли придётся кого-то остановить и не впускать? Джейси и Сайс, уловив их напряжение, без слов встали рядом.
– Они идут сюда, – тихо произнёс Роб, нарушая долгую тишину.
– Они? – встревожился Сайлас.
– Там не только твой брат, – ровно ответил кареглазый. – Кто-то ещё.
В памяти Сайласа тут же всплыли слова, сказанные недавно самим Уильяма:
В дверь скоромно постучали. Все как один синхронно выдохнули в напряжении. Джейсон, бледный как снег, сжав кулаки, глубоко вздохнул – он тоже чувствовал ледяное, знакомое присутствие, ауру больше похожую на космическую бездну. Но, ждать и тянуть время было бессмысленным занятием. Если уж и встречать страх лицом к лицу, то точно не как запуганная крыса! Джейси рывком открыл дверь и отступил на два шага, как от края пропасти, которая могла бы его поглотить.
Первым, словно ураган, в дом ворвался большой силуэт. Его серебряные глаза метнулись от Джейсона к Роберту, выхватывая лица, но не находя в них немедленной угрозы. Затем взгляд холодных очей упал на Сайса, и Брюс уловил обрывок его шальной мысли:
Старые воспоминания, словно произошедшие только вчера, воспроизвелись в сознании моментально. Этого человека звали – Юджин Лино. Брюс помнил его ещё молодым, хорошим и добрым отцом. Помнил того мужчину в глазах которого плясали отчаяние, боль и любовь. Тот Юджин был похож на сжатую пружину, готовую в любой миг разорваться, уничтожая всё вокруг. Тогда он много лгал, скрывал ужасные тайны и делал воистину жуткие вещи.
Теперь перед ним стоял другой человек. Его мускулатура, и раньше внушительная, теперь была намного больше, казалась высеченной из гранита. Его лицо обрамляла короткая, густая борода, чуть более окладистая, чем в памяти Брюса. Но главная перемена была в его глазах. Та буря, что бушевала в них раньше, не исчезла, но её усмирили. Теперь это было не бушующее море, а океан в час штиля – глубокий, неподвижный и хранящий в своих глубинах все свои тайны и всех своих демонов. Взгляд его был чуть спокойнее, тяжелее и спокойнее.
И вот тогда Джин увидел его – Брюса, своего давно потерянного сына, сбежавшего от жуткого отца ещё в подростковом возрасте. Всё его существо, запертое в мощную и сильную физическую оболочку, затрепетало. Гнев от встречи со старым врагом, вся та ярость мгновенно испарились, смытые волной сокрушительного, жгучего стыда и неизбывной отцовской любви.
Чёрные слёзы прокатились из его глаз. Не говоря ни слова, он неуклюже сделал к нему шаг, заглядывая в большие и яркие бирюзовые глаза. Мгновение спустя, мужчина бросился вперёд и обнял огромное, изменившееся тело сына, вжимаясь в него с силой, в которой было всё: раскаяние, радость и бесконечная боль.
Вслед за ним, вторым, переступил порог другой человек. Питер вошёл почти с апатичной осторожностью, будто боялся потревожить кого-то. Воздух, ещё не успевший устояться после вторжения Джина, казалось, замер, заворожённый этой внезапной, почти призрачной пародией на Сайласа. Если первый был пламенем – яростным, обжигающим и нестабильным, то его брат Пит был тлеющим углём готовым угаснуть от любого дуновения.
И всё же сходство было ошеломляющим! Всё, как в воспоминаниях Сайса. Та же линия скул, тот же разрез губ, тот же овал лица – природа создала их по одному подобию. Под глазами лежали тёмные, почти синюшные тени от сильной усталости. Его густые, чёрные как смоль волосы ложились тяжёлыми прядями на широкие плечи. Они обрамляли его бледное лицо, делая Питера ещё более хрупким и отстранённым. И самое поразительное – его глаза. Один глаз, тёплого карего цвета, а другой, холодного голубого оттенка.
Но самым шокирующим было то, что он тащил за собой. За ним, примкнутый наручниками к его запястью, шёл молодой парень. Он казался совершенно измотанным, его плечи были бессильно опущены, а в осанке читалась глубокая отрешённость. Парень не сопротивлялся. Совсем. Он позволял Питеру тащить себя, как марионетку, абсолютно не реагируя на его рывки и не обращая внимания на окружающую обстановку. Его отрешенность была жутковатой. Примечательны были его белые волосы, растрёпанные, словно он только что пережил ураган. Но самое пугающее таилось в его глазах. Они были полностью чёрными – без белка, без радужки. Очень жуткие глаза! Такие увидеть ночью и сердце ненароком остановится.