Либба Брэй – Прекрасное далеко (страница 64)

— Как скоро они явятся в наши земли? — гневно спрашивает кентавр. — Сколько времени осталось до того, как они отберут ту малую силу, что у нас есть?

Неела снова забирается на спину Креостуса.

— Я говорю — мы будем сражаться! Заставим эту жрицу прямо сейчас соединить с нами руки!

Филон набивает трубку. Его длинные смуглые пальцы уминают в чашечке раскрошенные красные лепестки.

— Что ответишь на эти обвинения, жрица?

— Я дала тебе слово, что буду уважать твое племя, и я сдержу обещание.

Неела обращается к толпе:

— Вы слышите, как она гладко врет?

— Я не лгу! — кричу я.

Креостус встает за моей спиной, отрезая путь к бегству.

— Я тебе говорил, ей нельзя доверять, Филон! Она — одна из них, а они никогда по доброй воле не станут делиться магией. Орден…

Креостус скалит зубы. И начинает расхаживать взад-вперед, обращаясь к своему воинству:

— Я помню, как Орден наказал моих родных. Проклятые жрицы лишили нас всего. Наших отцов изгнали в Зимние земли. А там слишком холодно для таких, как мы. Те же, кто не погиб от злых стихий, были захвачены тварями Зимних земель. Их мучили, с ними делали ужасное… Целое поколение кентавров было потеряно. Мы не позволим, чтобы такое случилось снова. Никогда!

Кентавры затопотали копытами и заревели.

— Они забрали моего отца! Я заберу двух из них за свою честь!

— Честь, — шипит с реки горгона, — да что ты о ней знаешь?

Креостус скачет к огромному существу на носу корабля.

— Да побольше, чем те, кто был у них в лакеях! Ты ей рассказывала, как предала собственное племя?

— Прекрати болтовню, — рычит горгона.

— Филон, если хаджины сговорятся с Орденом, мы должны напасть, пока можем, прежде чем они отберут у нас все! — злится Неела.

— Хаджины — мирный народ, — возражаю я.

— Они — предатели и трусы!

Неела подбирается поближе к Филону. Она берет трубку и выпускает клуб дыма прямо в лицо невероятному существу.

— Почему грязные калеки должны владеть всем маком, а, Филон? Почему мы должны с ними торговаться?

— Это было их правом со времен восстания, — отвечает Филон.

— Но только потому, что они встали на сторону Ордена! А теперь строят заговор против нас! Орден заберет у нас то, что принадлежит нам по праву, и отдаст все неприкасаемым! Мы останемся ни с чем!

— Неужели ты так мало веришь в меня, Неела?

Филон прищуривает глаза.

— Ты просто не слишком хорошо все видишь! Ты чересчур доверился этой девчонке! Сейчас начинается битва за сферы. Они намерены погубить нас, уничтожить. Мы должны напасть первыми, чтобы защититься!

— Они не станут нападать на нас.

Креостус рычит:

— Ты забыл, что они с нами сделали?

В толпе снова раздаются гневные крики, они словно подпитывают друг друга, и наконец лесной народ впадает в бешенство.

— Они отберут нашу землю! Они убьют наших детей! Мы должны нанести удар!

Воздух над головой прорезает стрела, она падает на землю позади меня.

— Nuim! — оглушительно грохочет Филон. — Мы не воюем с хаджинами или с Орденом! Пока не воюем. Что касается тебя, жрица, я истолковываю сомнения в твою пользу. Пока что истолковываю. Но ты должна доказать мне свою добрую волю.

— Как именно?

Взгляд Филона загадочен, непроницаем.

— Я требую какого-нибудь акта доброй воли. Ты говорила, что можешь даровать магию другим. Отлично. Я согласен. Дай мне сколько-то магии, чтобы я мог сам ею распоряжаться.

Да, я действительно так говорила, но сейчас я совсем не уверена, что мне стоит выполнять его желание.

— А что ты будешь с ней делать? — спрашиваю я.

Филон одаряет меня холодным взглядом.

— Я ведь не спрашиваю, что ты делаешь с ней.

Поскольку я продолжаю стоять, не шевелясь, Креостус скрещивает руки на груди и презрительно фыркает.

— Она сомневается. Какие еще доказательства тебе нужны?

— Но такая магия не продержится долго, — продолжаю я морочить голову Филону. — Какая тебе в ней польза?

— Такая, что ты наложила на нее чары! — злится Креостус.

— Нет! Я ею не управляю!

— Вот и увидим.

Глаза Филона становятся стеклянными.

— Даруешь ее нам? Или это объявление войны?

Лесной народ ждет ответа. Я не уверена, что двигаюсь в правильном направлении, но что еще мне остается? Если я не дам им немножко магии, начнется война. Если дам — невозможно предсказать, как именно они могут использовать силу.

Но никто не сможет меня обвинить в том, что я даровала им слишком много.

Я на несколько мгновений сжимаю пальцы Филона, а когда отвожу руки, существо снова смотрит на меня весьма холодно.

— И что же, это все, жрица?

— Я же тебе говорила, я ею не распоряжаюсь.

Филон жмет мне руку, но при этом шепчет на ухо:

— Это твоя первая серьезная ложь. Не стоит лгать во второй раз.

Когда я ухожу, Неела кричит вслед мне:

— Вам, ведьмам, нельзя доверять! Только мы недолго еще будем жить в вашей тени!

Горгона везет меня обратно, в сад. Я пристроилась рядом с ее шеей и вслушиваюсь в мягкий плеск воды, обтекающей огромные бока корабля. Горгона не произнесла ни слова с тех пор, как мы покинули лес.

— Горгона, а что это такое говорил Креостус о прежних днях?

— Ничего. Креостус знал меня как воина.

— Но почему ты решила остаться здесь, в этой тюрьме?

Голос горгоны становится глуше.