Лиана Мориарти – Что забыла Алиса (страница 51)

Та, другая, благополучно это пережила. Она вышла замуж и родила шестерых детей. Я оказалась менее стойкой. Стоило молодому человеку проявить хоть малейший интерес, как он слышал от меня: «Спасибо, не надо». Может быть, я ошибалась, может быть, нет, но, насколько я заметила, семейная жизнь — вовсе не мед! Я не готовила обеды, не стирала рубашки, а главное — не слышала ни от одного мужчины, что мне делать! У меня была прекрасная впечатляющая карьера и множество путешествий. Неплохая получилась жизнь.

Супербабулька

Фрэнни, супружество — это благо. Но только если ты мужчина! Шучу. Ваш пост заставил меня призадуматься. В августе мы с Эдом отметим пятидесятилетие свадьбы. За эти полвека было много и хорошего, и печального. Трудно представить себе, как сложилась бы моя жизнь, пойди она по другому пути. Я, пожалуй, ничего не изменила бы в ней. Только, пожалуй, хотела бы, чтобы он был не таким прижимистым в денежных вопросах!

АБ74

Брак — это любовь. Любовь слепа. Следовательно, брак — институт для слепых. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Такую шутку я всегда отпускаю на свадьбах. И всегда она оказывается удачной (сам я закоренелый холостяк).

Фрэнк Нири

Если бы только вы встретили своего человека! Может быть, моложе вас. Такого, который бы обращался с вами как с принцессой! Не стыжусь признаться, что плакал, представляя вас на том вокзале.

ДорисизДалласа

Очень рада узнать, что вы стараетесь наладить отношения с Иксом! Вы молодец! Держите нас в курсе! Кстати, вы пишете о своей жизни так, будто она закончилась. Фрэнни, я точно знаю: у вас впереди еще много долгих счастливых лет.

23

— Так-с. Ремни пристегнули? — спросила Алиса.

Рука слегка дрожала, поворачивая ключ в замке зажигания. Неужели она каждый день садилась за баранку этого гигантского автомобиля? Размером он был чуть ли не с трейлер. Кажется, такие и называются внедорожниками.

— Ты уверена, что завтра можешь сама отвезти их в школу? — спросил Ник накануне вечером, когда они уже прощались. — Если считаешь, что это рискованно, я лучше сам это сделаю.

Алисе очень хотелось ответить: «Конечно не смогу, идиот! Я ведь даже не знаю, где школа». Но от каких-то ноток в голосе Ника у нее буквально встали дыбом волосы, и она ощутила сильное, странно-знакомое чувство, похожее на… ярость? Теперь он всегда обращался к ней с издевкой. В голове у нее настырно запищал голос: Лицемер! Хочешь выставить меня плохой матерью!

— Смогу, — ответила она вслух.

Он досадливо, по-новому вздохнул, а она смотрела в окно, как он идет к своей блестящей машине, и чувствовала нечто вроде облегчения. И думала: «Ну почему ты не идешь со мной в постель?»

Трое ее детей разместились на заднем сиденье. Настроение у них было — хуже некуда. Если бы о детях можно было сказать, что накануне они хорошо посидели, то сегодня они словно бы мучились от жуткого похмелья: бледные, злые, с синими кругами под глазами. Это из-за нее они плохо спали? Она заподозрила, что разрешила им лечь намного позднее обычного. Было много непонятного, когда она расспрашивала их об этом.

Алиса отрегулировала зеркало заднего вида.

— Ты помнишь, как водить машину? — поинтересовался Том.

— Конечно! — Рука Алисы нервно дрожала на ручном тормозе.

— Опаздываем! — сказал Том. — Тебе, может быть, придется ехать чуть быстрее установленной скорости.

Утро выдалось непривычным и напряженным. В семь часов Том появился на пороге спальни Алисы с вопросом:

— Ну как, память вернулась?

— Не совсем, — ответила Алиса, тряся головой и стараясь избавиться от воспоминаний о снах, в которых Ник орал на нее.

— Не совсем, говорит! — завопил Том, а потом она услышала, как заработал телевизор.

Выбравшись из постели, она увидела, как Мадисон и Том, в пижамах, сидят перед телевизором и поедают хлопья.

— Вы всегда смотрите телевизор перед школой? — спросила Алиса.

— Бывает, — осторожно ответил Том, не сводя глаз с экрана.

Через двадцать минут он уже неистово орал, что через пять минут надо ехать. Тут-то и обнаружилось, что Оливия все еще безмятежно спит. Видимо, Алиса должна была разбудить ее.

— Оливия, по-моему, заболела, — сказала Алиса.

Потому что младшая падала обратно на подушку, роняла голову набок, сонно бормоча:

— Ну пожалуйста… Ну я еще полежу, спасибо, до свидания…

— Мам, она каждое утро так придуривается, — сказал Том, не скрывая отвращения.

Алисе все-таки удалось втиснуть полусонную Оливию в школьную форму и запихнуть в нее несколько ложек каши. Мадисон полчаса орудовала в ванной феном, запущенным на полную мощность. Наконец они выехали из дому, страшно опаздывая, если верить Тому.

— Мам, а ты причесывалась? — поинтересовалась Мадисон. — Ты выглядишь как-то… не очень. Только не обижайся.

Алиса попробовала пригладить волосы рукой. Она и не думала как-то особенно одеваться, чтобы отвезти детей в школу. Не накрасившись и как следует не причесавшись, она влезла в джинсы, натянула майку и старый джемпер цвета арбуза, который откопала в недрах шкафа. Джемпер выглядел поношенным, и Алиса даже вздрогнула, вспомнив, как вместе с Элизабет они покупали его совсем новеньким какие-нибудь считаные недели тому назад.

Считаные недели… А уже десять лет прошло.

— Не придирайся к милой мамочке! — сказала Оливия.

— Не придирайся к милой мамочке! — передразнила ее Мадисон противно-приторным голосом.

— Хватит меня дразнить!

Алиса почувствовала толчок где-то в районе поясницы — это Оливия пнула сиденье.

— Опаздываем же! — взвыл Том.

— А ну, замолчали все быстро! — рявкнула Алиса голосом, совершенно непохожим на ее собственный.

Сняла машину с ручного тормоза, задним ходом выехала на дорогу, повернула налево, уверенно держа обтянутый кожей руль, как будто она миллион раз говорила эти слова и выполняла этот маневр.

Она поехала к светофору, заранее положив руку на указатель правого поворота.

В салоне машины висела угрюмая тишина.

— Что сегодня в школе будет? — спросила она.

Мадисон драматично вздохнула, как будто никогда не слышала вопроса глупее.

— Вулканы, — отозвался Том. — Мы сейчас проходим, почему вулканы взрываются. Я придумал вопросы для мистера Бакли. Хитрые вопросы получились!

Бедный мистер Бакли…

— Мы готовим сюрпризы на День матери, — сказала Оливия.

— Теперь это уже не сюрпризы, — отбрила Мадисон.

— Нет, сюрпризы! — возразила Оливия. — Правда же, мама, сюрпризы?

— Конечно, — поддержала дочь Алиса. — Я же не знаю, что это будет.

— Мы делаем праздничные свечи, — пояснила Оливия.

— Ха! — усмехнулась Мадисон.

— Я не знаю, какого они цвета, — сказала Алиса.

— Розовые! — раскололась Оливия.

Алиса рассмеялась.

— Идиотка, — брякнула Мадисон.

— Не называй ее так, — отозвалась Алиса.

Неужели и они с Элизабет так ужасно общались между собой? Ну да, как-то раз Элизабет кинула в нее маникюрными ножницами. Первый раз в жизни Алиса пожалела мать. Она не помнила, чтобы мать хоть бы раз повысила голос, когда они ругались, только без конца вздыхала и повторяла: «Не ссорьтесь, девочки».

Они остановились на красный свет. Светофор замигал, меняя цвета, и Алиса растерялась: куда ехать дальше, она понятия не имела.

— Мм… — замялась она.

— Сначала прямо, потом второй поворот налево, — лаконично бросил Том сзади, и у него это получилось так по-отцовски, что Алиса чуть не рассмеялась.