Ли Веталина – Психбольница (страница 2)

Шёпот в коридоре

Первый рабочий день Анна запомнила как череду лиц, имен и закрытых дверей.

С утра она прошла по отделению вместе с Зоей. Старшая медсестра двигалась так, будто коридоры принадлежали ей. Не шла — плыла. Каблуки цокали по кафелю, и этот звук разлетался под высокими потолками, отражаясь от голых стен.

— Здесь у нас столовая, — Зоя махнула рукой влево, даже не сбавляя шага. — Завтрак с восьми до девяти, обед с часу до двух, ужин с шести до семи. Опаздывать нельзя — повариха Зинаида закрывает дверь и не открывает ни под каким предлогом. Даже если вы сам главный врач.

— Поняла, — кивнула Анна.

— Там — процедурный кабинет. Туда без направления не соваться, сделают укол — не отмоешься. Там — ординаторская. Там — кабинет заведующего, вы уже были. А там, — Зоя остановилась перед глухой серой дверью с маленьким зарешёченным окошком, — туда вам пока не надо.

Анна прочитала табличку: «Корпус-3. Доступ ограничен».

— А что там? — спросила она как можно более нейтрально.

— Тяжёлые пациенты, — Зоя дёрнула плечом. — Очень тяжёлые. Олег Викторович сам с ними работает. Нам туда хода нет.

— Но я психолог. Мне положено работать со всеми пациентами, независимо от тяжести.

— Олег Викторович, — Зоя выделила голосом имя заведующего, — считает иначе. Вы ему будете подчиняться. Или у вас другие планы?

Анна промолчала. Зоя удовлетворённо кивнула и двинулась дальше.

— Дальше кабинет физкабинета, дальше библиотека, дальше комната отдыха персонала. Там чай, микроволновка, диван. Пользуйтесь, только за собой убирайте. Лариса Валерьевна терпеть не может грязных кружек.

— Лариса Валерьевна?

— Жена Олега Викторовича. Главная медсестра Корпуса-3. — Зоя понизила голос, хотя вокруг никого не было. — С ней лучше не спорить. Она... строгая.

Анна хотела спросить — в чём именно выражается эта строгость, но Зоя уже открыла дверь в кабинет 13.

— Ваша берлога. — Она окинула комнату хозяйским взглядом. — Пыльно, конечно. Швабра в подсобке, тряпки там же. Можете прибраться сегодня, пока время есть. Обед — через два часа.

Зоя ушла, оставив Анну одну.

Кабинет 13. Утро.

Кабинет оказался даже меньше, чем показалось вчера.

Стол — старый, советский, с выцветшей клеёнкой. Стул — шатающийся, одна ножка короче других, так что Анна всё время кренилась влево. Шкаф для документов — пустой, если не считать нескольких пыльных папок на нижней полке. На подоконнике — засохший кактус в пластиковом горшке. Анна тронула его пальцем — колючки остались на месте, а сам кактус даже не шелохнулся. Мёртвый. Или просто очень хорошо притворялся.

Она села за стол, положила перед собой папку Алисы.

Ещё раз перечитала записку.

«Помогите. Я здесь не по своей воле. Они делают уколы. Я забываю, кто я. Вы моя надежда. Алиса».

Почерк был детским, но не бессмысленным. Буквы разного размера, некоторые слова сползали вниз — как будто девочка писала на коленке, в темноте, торопясь. Но текст был внятный, осмысленный. Это не бред. Это крик.

Анна достала из сумки диктофон — маленький, почти игрушечный, который она купила перед выходом на работу. Нажала запись.

— Первое впечатление. Странное отделение. Слишком много закрытых дверей. Слишком много запретов. Сотрудники нервничают, когда я спрашиваю про Корпус-3. Старшая медсестра Зоя избегает прямых ответов. Заведующий Каган вежлив, но чувствуется угроза. Пациентка Алиса, 15 лет, написала записку с просьбой о помощи. В папке — только фото. История болезни исчезла. Нужно проверить, кто её вёл и куда делись документы.

Она выключила диктофон и спрятала его во внутренний карман халата.

В дверь постучали. Коротко, вежливо.

— Войдите.

На пороге стоял санитар. Лет тридцати пяти, невысокий, коренастый. Тёмные волосы коротко стрижены, лицо усталое, обветренное. Глаза — карие, цепкие. Он держал в руках стопку чистых бланков.

— Принимайте пополнение, — сказал он. Голос — низкий, хрипловатый, как у курящего. — Вадим. Санитар. Меня к вам прикрепили на первое время, пока не освоитесь.

— Анна, — она встала, протянула руку. — Психолог.

Вадим пожал ладонь — крепко, но без вызова. Их взгляды встретились на секунду дольше, чем положено при формальном знакомстве. Анна почувствовала, что он оценивает её. Не как мужчина женщину — как профессионал профессионала.

— Вы уже были в Корпусе-3? — спросил он в лоб.

Анна не ожидала такой прямоты.

— Мне сказали, туда пока нельзя.

— Правильно сказали, — Вадим оглянулся на дверь и шагнул ближе. — Не ходите туда. Вообще. Даже если очень захочется.

— Почему?

— Потому что оттуда не все возвращаются, — он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — В смысле — пациентами. Персонал возвращается, да. Но они уже не те, что заходили.

Анна хотела спросить подробнее, но Вадим поднял руку.

— Всё, что я могу сказать — будете там, зовите меня. Я хоть подстрахую. Бесплатно. — Он подмигнул. — По старой памяти.

Она не стала спрашивать, о какой памяти идёт речь. Они оба знали.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.

Вадим кивнул и вышел, оставив дверь приоткрытой. В коридоре снова зацокали каблуки Зои.

Первый обход. Знакомство с пациентами.

После обеда Анна отправилась в обход. Зоя выдала ей список пациентов, с которыми можно работать. Тринадцать фамилий. Тринадцать имён. Все — из «обычного» отделения. Ни одного из Корпуса-3.

— Начните с малого, — посоветовала Зоя. — Войдите в колею. А там, глядишь, Олег Викторович разрешит и к сложным.

Анна взяла список и пошла по палатам.

Первым был Николай Иванович, шестьдесят два года, шизофрения. Он не ответил на её приветствие, сидел на кровати, раскачиваясь вперёд-назад. Анна постояла минуту, записала в блокнот: «ригидность, отсутствие контакта, нуждается в дополнительном обследовании».

Второй — Светлана, тридцать восемь лет, биполярное расстройство. Сегодня она была в депрессивной фазе — лежала лицом к стене, на вопросы отвечала односложно, не глядя.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила Анна.

— Тишина, — ответила Светлана. — И чтобы меня оставили в покое.

Анна закрыла дверь.

Третьим был молодой парень, Роман, двадцать четыре года. Диагноз — параноидный психоз. Он стоял у окна, прижавшись лбом к решётке, и бубнил себе под нос.

— Добрый день, — сказала Анна.

— Слышу, — ответил он, не оборачиваясь. — Идите отсюда. Вы не та.

— Кто — не та?

— Та, кого я жду.

— А кого вы ждёте?

Роман резко обернулся. Глаза — бешеные, выпученные.

— Ангела смерти, — прошептал он. — Она обещала прийти в среду. Сегодня среда. Ждите. Она придёт.

Он засмеялся. Смех был высоким, истеричным. Анна вышла в коридор и захлопнула дверь. Сердце колотилось. Она прислонилась к стене и выдохнула.

— Привыкайте, — сказала Зоя, появляясь из-за угла. — Это ещё цветочки.

— Я в порядке, — ответила Анна.