Ли Веталина – Проводник (страница 2)
— Кто?
— Тот, кто держит меня здесь.
Лика хватает его за руку.
— Бежим.
Они бегут по коридору, но стены сужаются, пол становится липким, лампы одна за другой гаснут. В темноте кто-то дышит. Не человек.
— Сюда! — кричит Алекс и толкает стену.
Стена поддаётся, открывая проход — дверь, которой секунду назад не было.
— Выходи, — говорит он Лике.
— Ты тоже.
— Не могу. Он держит.
Она перешагивает порог — и просыпается.
В палате тихо. Монитор пищит ровно, её ладонь всё ещё лежит на его руке.
— Алекс, — зовёт она.
Ни звука.
Лика отпускает пальцы, смотрит на них. Чистые, никаких следов.
— Вы что-то видели? — спрашивает Алиса из дверного проёма.
— Видела. Его. И коридор.
— Он говорил с вами?
— Да.
— О чём?
Лика встаёт, поправляет лямку рюкзака.
— О том, что его кто-то держит.
Она выходит в коридор, останавливается у окна. За стеклом — серый ноябрьский вечер, фонари зажигаются рано, но светят тускло.
— Ты вернёшься? — голос Алисы дрожит.
— Завтра.
Лика выходит на улицу, вдыхает холодный воздух. В лёгких — чистота и пустота, как в том коридоре.
«Кто держит его?» — спрашивает она себя.
Ответа нет. Только память о книге, где на мгновение проступили слова.
Книга помнит его имя. Может быть, он сам.
Глава 2. Знакомство с Алексеем
Лика не стала включать свет. Прошла на кухню, налила из фильтра воду, выпила залпом. Горло обожгло холодом, но дрожь внутри не унялась. Каждый раз после чужого сна она чувствовала себя вывернутой наизнанку, будто кто-то перетряхивал её память, как старый шкаф, выкидывая лишнее.
Она поставила кружку на стол, села на табурет. За окном моросило — тихо, навязчиво, как шёпот.
На столе лежала тетрадь в кожаном переплёте. Бабушкина. Лика открыла на первой странице, пробежала глазами знакомые строки:
«Тот, кто входит в чужие сны, должен помнить: выход не всегда там, где вход. Иногда это дверь, которую не замечаешь. Иногда — человек, который ждёт на скамейке. Иногда — собственное имя, произнесённое шёпотом в темноте».
Она перелистнула. Дальше шли схемы — круги, стрелки, ветвящиеся линии. В одном месте был набросок лабиринта, а в центре — маленькая точка, подписанная: «Тот, кто ждёт».
— Ждал — и дождался, — сказала Лика.
Тетрадь молчала.
Ночью она не спала. Лежала в темноте, слушала, как за стеной храпит сосед, и думала об Алексе. Тридцать один год. Нестарый, чтобы умирать, и не больной, чтобы лежать в коме. Что-то держит его там, в том бесконечном коридоре.
И книга. Кожаный переплёт, старые страницы, которые потеплели под её пальцами, и слова, проступившие сами собой: «Помни своё имя».
Чьё имя? Его? Её?
Лика села на кровать, обхватила колени.
— Ба, — сказала она в пустоту. — Ты не предупреждала, что войти легко, а выйти — почти невозможно.
Фотография на полке молчала.
Утром она снова поехала в больницу.
Алиса ждала в коридоре, перебирая край пальто. Глаза красные, но лицо спокойное — она держалась, как держатся сёстры умирающих, когда надежда уже почти кончилась, но привычка бороться осталась.
— Вы не спали? — спросила Алиса.
— Нет.
— Я тоже. Всю ночь видела его во сне. Он стоял у двери моей спальни и молчал. Я звала — он не отвечал.
— Он и наяву молчит, — ответила Лика. — Но слышит.
— Вы думаете, он выберется?
— Думаю, ему нужна помощь.
Алиса замялась.
— У него есть любимая книга. «Мастер и Маргарита». Он перечитывал её каждую осень. Говорил, что в ней спрятан ответ на всё.
— Ответ на что?
— Не знаю. Он не договаривал.
Лика кивнула, взялась за ручку двери.
— Вы не пойдёте со мной?
— Нельзя, — ответила Лика. — Это только для нас двоих.
Она вошла в палату.
Алекс лежал на той же койке, в той же позе, с тем же пустым взглядом, даже под закрытыми веками ощущалась пустота. Лика села на стул, взяла его за руку. Кожа была прохладной, но не мёртвой — просто отстранённой, будто тело ждало, пока душа вернётся.
— Я снова здесь, — сказала она. — И я не уйду, пока не вытащу тебя.
Пульс на мониторе дрогнул.
Она закрыла глаза.
Она не падала — она шагнула. Из темноты прямо в тот же коридор. Теперь стены стали серыми, почти чёрными, лампы мигали в такт её дыханию. Пол был покрыт мелкой, сухой пылью, которая взлетала при каждом шаге.
— Алекс, — позвала она.