Ли Веталина – Проводник (страница 1)

Ли Веталина

Проводник

Глава

Глава 1. Анжелика

Первый раз Лика вошла в чужой сон в двенадцать лет. Ей не объясняли, как это делать, — просто однажды вечером бабушка взяла её за руку, прижала к уху старые шершавые часы и сказала: «Слушай тишину между ударами». Лика слушала, провалилась в темноту и оказалась в комнате соседского мальчика, которому снилось, что его преследует огромная чёрная птица. Она не знала, что делать, но почему-то протянула руку и сказала: «Улетай». Птица исчезла. Мальчик перестал кричать во сне.

Бабушка тогда вздохнула и сказала: «Дар — это не подарок. Это ноша. Запомни».

Лика запомнила.

Теперь ей двадцать семь. Она работает чистильщицей снов — так называет это ремесло диспетчер, который присылает ей заказы. Случайные люди, которые не могут спать, которых душат кошмары и которые готовы платить за то, чтобы кто-то вошёл в их голову и выключил боль. Лика не считает деньги. Она считает жизни, которые успела вытащить из темноты.

Сегодняшний случай не похож на другие.

Диспетчер звонит в семь утра, когда за окном ещё не рассвело. Голос в трубке чужой, глухой, безликий — как всегда.

— Лика, есть клиент. Сложный.

— Насколько сложный?

— Четыре месяца в коме. Врачи разводят руками. Сны стали настолько плотными, что просачиваются в реальность.

— В каком смысле?

— Люди видят его в коридорах. На мониторах появляются надписи, которых никто не вводил. Его семья чувствует его присутствие дома.

— Имя?

— Алексей. Тридцать один год. Из родственников — только сестра.

Лика молчит. Она не любит комы. Запертое сознание похоже на комнату без ручек: войти легко, выйти почти невозможно.

— Пришли адрес, — говорит она.

Диспетчер отключается.

Лика сидит на подоконнике, смотрит, как дворники сгребают мокрые листья в кучи. Ноябрь. Город промок до нитки, даже запахи стали сырыми.

Она не была в коматозных снах с тех пор, как бабушка умерла. Бабушка запрещала: «Ты потеряешь себя. В чужих кошмарах легко забыть, кто ты».

— Я не забуду, — отвечает Лика пустой комнате.

Никто не спорит.

В больнице пахнет хлоркой и сухим кислородом. Палата Алекса — в конце длинного коридора, последняя дверь направо. Сестра его, Алиса, встречает Лику молча, окидывает взглядом: куртка, джинсы, старый рюкзак через плечо.

— Вы та, кто умеет входить в сны?

— Да.

— Вы похожи на студентку.

— Я похожа на того, кто может вам помочь.

Алиса сглатывает, отступает.

Лика проходит к койке.

Мужчина на постели бледен, худ, под глазами залегли синие тени — такие бывают у людей, которые не спали несколько месяцев. Но он спит. Или не спит, а лежит между.

— Алекс, — называет Лика тихо.(сокращенно)

Веко не дрогает. Дыхание ровное.

Она садится на стул, берёт его за руку. Ладонь холодная, костистая, ногти безжизненные. Тёплый камень.

Закрывает глаза.

Переход — как удар током: сначала пустота, потом вспышка, потом долгое, затяжное падение в глубину, где нет дна. Она перестаёт чувствовать стул, запах хлорки, пальцы, сжимающие чужую руку. Остаётся только темнота, такая плотная, что можно порезаться.

А потом — свет.

Она стоит в бесконечном коридоре. Плиточный пол, стены, крашенные масляной краской, тусклые лампы под потолком. Тишина, которая давит на уши.

— Алекс? — зовёт Лика.

Голос уходит в никуда.

Она идёт вперёд, считает шаги. Двадцать, сорок, сто. Коридор не кончается, не расширяется, не ветвится. Ни дверей, ни окон, ни человека.

— Я знаю, что ты здесь, — говорит она в пустоту.

И тогда слышит дыхание. За спиной.

Обернувшись, видит его. Высокий, светловолосый, без чёлки — волосы зачёсаны назад, открывая бледный лоб. Одной рукой он прижимает к груди старую книгу в кожаном переплёте, другой касается стены, будто проверяет, настоящая ли она.

— Ты пришла, — говорит он.

Голос сухой, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал.

— Ты меня ждал?

— Ждал. Каждую ночь.

Лика подходит ближе. Он не отступает.

— Как ты здесь оказался?

— Не помню. Я просто застрял.

— А книга?

Он смотрит на переплёт.

— Она была со мной. Всегда. Но внутри — пустота. Белые страницы.

— Дай посмотреть.

Он протягивает книгу. Лика открывает. Бумага старая, пожелтевшая, но чистая. Ни букв, ни рисунков.

— Ничего, — говорит она.

— Ничего, — эхом отзывается Алекс. — Как и этот коридор.

В этот момент страница под её пальцами теплеет. И на ней медленно проступают слова: «Помни своё имя».

Лика поднимает глаза на Алекса.

— Это ты написал?

— Я ничего не писал.

Слова исчезают. Книга захлопывается.

Лампы в коридоре начинают мигать, и из темноты доносятся шаги. Тяжёлые, медленные, уверенные.

— Он идёт, — шепчет Алекс.