Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 40)

А что будет, если его, обозленного на все человечеств, выпустить из клетки посреди густонаселенного города? Он просто уйдет в лес, махнув хвостом, или отомстит, за долгие годы, проведенные в тесной клетке? Как ты думаешь, добрая девушка, как поступит твой возлюбленный?

Она не могла дать ответ на этот вопрос. Мина не знала, как поведет себя её пленник, открой она ему дверь. Она даже не была уверена, что он оставит в живых её. Злость копилась в этом прекрасном теле годами, разве может она просто исчезнуть? И что ей делать? Неужели ради безопасности незнакомых людей, которые и с ней поступили незаслуженно жестоко, она решит оставить его навечно гнить в этом проклятом месте?

Обхватив себя руками, Мина заметалась на постели. Перед глазами словно качались чаши весов. На одной, Урсул Хорст. На другой, Честер, мистер Зог, стражники ворот и дети. Да на второй чаше были и дети, живущие в замке. Их было не так чтобы много, но ребятишки частенько встречались ей на заснеженных дорожках замка. Разных возрастов, в разных одеждах, и подороже и совсем простенькие. Они играли в снежки, таскали корзины своим матерям и совсем не подозревали, что проходящая мимо фигурка, закутанная в серый плащик, может однажды выпустит из темного подземелья страшного хищника. Совершенного хищника, самого сильного на земле. Он выйдет из своей темницы и огромными острыми когтями разорвет их словно тряпичные игрушки.

Её затрясло. Слезы сами потекли по щекам. Что же дела? Что ей делать?

Урсул опять тряхнул её.

— Объясни, что случилось. Что-то болит? — Он не понял, на что показывала девушка.

К виду царапин и он, и она давно привыкли. Почему они бросились Мине в глаза именно сейчас, было непонятно. Наверное, на эти мысли натолкнул лежавший на стуле сверток.

— Поклянись мне, — Попросила девушка дрожащими губами.

— В чем? — Он смотрел на неё внимательно, будто пытаясь прочитать мысли. — В чем? В верности? В преданности? В любви?

Она потерялась от последнего слова и хотела закричать: да! Но молча, лишь хлопала глазами.

— Я люблю тебя! — Он так просто сказал это, как будто говорил уже не раз. — Люблю давно, всем сердцем. Веришь?

Он сам не ожидал этого признания. Вроде и думал о своих чувствах к ласковой человечке, но не был уверен. Нежность была точно и еще желание. Вот что, он точно испытывал, так это желание. Но сейчас не до таких подробностей, она просто должна поверить ему. Пусть в серых глазах, напоминающих сейчас по цвету грозовое небо, опять вернется обожание и покорность.

— Я тоже… Я тоже люблю тебя. — Она потянулась к его губам, нежно поцеловала и снова всхлипнула, заглядывая в глаза. — Но…

— Никаких но. — Он отметал в сторону её сомнения. — Ты и я вместе и пусть что будет, то и будет.

Он обнял девушку, и она спрятала лицо на его груди.

— Я забыла подарить тебе подарок. — Пробурчала, в его расстегнутую рубашку. — Купила вчера и не отдала.

Отлично, они сменили тему, значит, буря из сомнений миновала. Он оглянулся на исполосованную стену. Да, в обычные дни, метки, оставленные зверем, были не так заметны. Видимо она проснулась, рассмотрела их и испугалась. Но ничего он заставит её вспомнить о своей человеческой оболочке.

— И из-за этого расстроилась? — Приподнял, припухшую из-за слез мордашку и нежно поцеловал.

— Поклянись мне. — Попросила она снова, еле слышным шепотом. — Поклянись, что ты не будешь мстить, если окажешься на свободе!

Он посмотрел внимательно, но сомнений в его глазах не было.

— Клянусь. — Соврал легко. Не один мускул на его лице не дрогнул и не выдал истинные чувства. И она поверила. Потому что любила. Это перевесило все страхи и сомнения.

Мина глотнула мокрый ком, стоявший в горле, поднялась на ноги и принесла узнику празднично упакованный сверток. В золотистой бумаге было что-то небольшое, но довольно тяжелое. Явно какая-то металлическая вещь.

— Ого. — Урсул взвесил подарок в руке. — Как ты дотащила эту тяжесть до замка? Весит как ведро гвоздей. Неудивительно, что вернулась вчера так поздно, наверно много раз останавливалась передохнуть. — Она обижено размахнулась и стукнула его по плечу.

— Я даже не почувствовала его веса. — Гордо ответила девушка, вздернув верх подбородок.

— Мне можешь не врать, я не обижусь, если признаешься, как проклинала меня по дороге. — Вокруг его глаз собрались лучики из морщинок, которые Мина просто обожала. — Надеюсь, я этого заслуживаю?

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего. — Серьезно ответила Мина. — Но если сейчас не откроешь и не прекратишь надомной подшучивать, я отнесу эту штукенцию обратно.

Урс усмехнулся и разорвал тонкую бумагу. Под ней был еще один слой из плотной парусины. Он потянул за кончик свертка и на его ладонь выкатился железный трехгранник. Предмет напоминал по размеру и форме хороший, охотничий кинжал. Но вместо лезвия у подарка был твердый брус с тремя сторонами, покрытыми мелкими засечками.

— Что это? — Повертел в руке Урсул.

— Лучший подарок для узника! Напильник.

— И что им делают?

— Пилят решетки.

Его рука застыла в воздухе, а на Мину взметнулись с недоверием карие, сейчас почти черные, глаза.

— Ты… Мне… — Он впервые так сильно растерялся, что не нашел что сказать. — Подарок..?

— С Новым годом! — Она опять заплакала. — Помни, ты поклялся!

— Ми! Моя милая, маленькая Ми! — Напильник выпал из руки. — Спасибо! Любимая! Спасибо!

Позавтракав, приступили. Вопреки ожиданиям, распил кованой клетки оказался делом неблагодарным. Хитрый сплав метала, был прочным и плохо поддавался под натиском зубчиков напильника. У оборотня была хорошая мускулатура, но с непривычки руки быстро уставали от однообразных движений, приходилось останавливаться каждый час и, встряхивая ими, разминать кисти. А пилить предстояло много.

Просто спилить замок и открыть дверь камеры, тут невозможно. Она была хитро вставлена в железные пазы и отъезжала в сторону, только когда открывали внутренний замок, вставленный в железный короб. Поговаривали, что ключ от этой двери, господин Басту носит на своей высокородной шее и никогда не снимает, так что достать его, не представлялось никакой возможности.

Основалось только выпилить часть решетки, достаточной чтобы оборотень мог в неё пролезть. Посовещавшись, решили выпиливать квадрат. Незамысловато и простенько, но зато очень удобно. Обмеряв плечи, самую широкую часть волчьей тушки, Мина отметила расстояние, равное пяти прутьям. Итак, пять вверх, пять в сторону и столько же вниз, а там, если повезет, можно будет отогнуть подпиленный отсек, чтобы быстрее освободится.

Новый год принес в их отношения размеренность и надежду. Теперь каждый был занят своим делом. Урсул больше не слонялся по своей клетке, а всякую свободную минуту посвящал борьбе с оковами. Метал, держался до последнего, и на один прут уходило по четыре — пять дней. Первое время, с непривычки его руки так болели, что он даже не мог заснуть. Мышцы, отвыкшие от работы, крутило и тянуло, пришлось даже пить предложенную Миной обезболивающую настойку. Но с каждым сломленным прутом ему даже дышать становилось легче. Чтобы восполнить истраченную энергию, пришлось подналечь на питание. Теперь мясо входило в их повседневный рацион, на него уходила большая часть золотого запаса. Но Урсул настаивал, есть необходимо. И зорко следил, чтоб и Мина доедала свою порцию. Девушка кривилась, утверждала, что не голодна, но под напором аргументов «ты должна быть сильной» и «не вырастешь», сдавалась и нехотя жевала сочные кусочки. Аппетит у нее стал плохеньким и с каждым днем испарялся вместе с силами. Она стала вялой, апатичной и все больше просто лежала на своей постели, наблюдая за работой оборотня. Хорошо хоть настойки лекаря помогали. Она почти не кашляла и когда вовремя пила обезболивающее, совсем не чувствовала тупую боль, сдавливающую легкие.

Мина почти каждый день теперь ходила в город, а в её блокноте постоянно пополнялся список необходимых вещей. Каждый вечер перед сном они обговаривали детали своего побега, все, вплоть до мельчайших подробностей.

Первое, что она приобрела, был учебник по географии. Мина купила его в лавке старьевщика, где продавали книги, побывавшие уже в чьих-то руках. Обычно их приобретали люди среднего класса, для своих детей. Учебник был им необходим, ведь дорогу к Красному берегу, они не знали. Урсул попал сюда в закрытой повозке и по пути ничего не смог рассмотреть. Мина за город вообще не выходила, самое длинное её путешествие закончилось на берегу речушки, огибавшей город. Можно конечно поспрашивать у путников, но это было бы подозрительно.

Книга была серьезно потрепанна, но вшитые в неё карты почти не пострадали и оставались довольно четкими. Еще там был подробно описан весь Белый берег, дороги, города, реки. Они легко нашли город Клест, с выделявшимся на его фоне замком Басту. Совсем недалеко от водной границы, не больше двух дней пути, если идти вдоль маленькой речки и никуда не сворачивать. Уходя на восток, она впадала в Багровую реку, и являлась им отличным путеводителем. Когда с маршрутом разобрались, перешли к экипировке.

Сначала озаботились одеждой для оборотня. Нужно было сделать его максимально похожим на человека. Обведя ногу Урсула, на листе бумаги, Мина получила точный размер оборотнячей лапы. Не маленький. Отнесла к сапожнику, а через неделю вернулась с парой отличных сапог из буйволовой кожи. Весь вечер любовалась, как Урсул гордо вышагивал по камере в коричневых сапожищах, почти доходивших ему до колен. Кожа мягкая, лежит на ноге красивыми изгибами и поблескивает начищенными боками. Вот бывает же так, одет как оборванец, заперт в клетке, а все равно выглядит и ведет себя как высокородный вельможа. Все в нем прекрасно и осанка, и хищная поступь. Прошел до стены, легко развернулся на каблуках и словно пританцовывая, вернулся обратно. Рисуется, конечно, перед ней. Видит, что смотрит на него влюбленными глазами, но все равно выпендривается и словно купается в лучах обожания. Одним словом, оборотень.