Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 39)

Ноги девушки стыдливо сведены вместе до самых колен.

— Раздвинь их, милая. — Просит узник. — Хочу видеть…

Она снова в нерешительности, а потом раздвигает. Она розовая. Восхитительно розовая и мокрая. Прекрасная и безупречная! Оборотень задышал тяжело. От одного вида этих мягких складочек, рот наполнился слюной. Как же хочется прижаться к ним и пройтись языком.

— О чем ты думаешь Ми? — Сглатывая, спросил оборотень.

— О твоих пальцах… — Щеки Мины запылали.

— Точнее.

— Как они ласкали меня.

— Тебе нравилось? Ты хочешь еще? — Она смущенно кивает.

— Что они должны делать? Покажи. — Взгляд у него такой, как будто он проваливается в эйфорию. Но Мина не двигается. — А я покажу, что должны делать на моем теле, твои нежные пальчики. — И развязывает веревки на штанах.

Девушка оглядывается и заворожено наблюдает, как он обхватывает кулаком свой твердый член. Нерешительно, её тонкие пальчики ложатся на розовые складки и замирают.

— Покажи, что бы мои руки делали сейчас с тобой. — Хрипло просит пленник. — Как бы ты хотела?

Она раздвигает мокрые створки, и палец скользит внутрь. Движения неспешные, девушка словно изучает себя. Кажется, она удивлена своими ощущениями, и дыхание её сбивается.

— Ты никогда не делала так раньше?

Она смотрит в желтые глаза, перечеркнутые вертикальным зрачком, совершенно голая, прижавшаяся к решетке спиной. Глаза полуприкрыты, ноги расставлены. Мотает головой в стороны: нет.

Тело Урсула уже молит об освобождении и его рука словно сама собой начинает двигаться. Медленно, стараясь не задеть головку и продлить удовольствие как можно дольше.

— Спускайся. — Шепчет Урсул.

Она помедлила и вытащила из себя мокрый палец. Хватаясь за решетку, съехала вниз. Почти села на него, но замерла, опершись коленями в пол. В глазах испуг и предвкушение.

— Ми, я скоро кончу.

Она снова оглядывается на его член, в глазах самодовольство.

— Я тоже. — Она так близка к его губам, что чувствует их тепло.

Его дыхание щекочет кожу в самом потаенном месте и по его рваным вдохам она понимает, что он тоже сильно нервничает, хоть и старается выглядеть уверенный. Мине приятно осознавать, что причина его волнения в ней.

— Все в порядке? — Шепчет девушка, когда его голодные взгляд упирается ей между ног.

— Да. Ниже. — Его глаза блестят как у голодного волка. Не дожидаясь её ответа, Урсул приподнимает голову и прижимается к ней ртом.

В Мину будто ударяет молния, она выгибается, упираясь спиной в решетку, и громко стонет. Он вскидывает на неё глаза и кажется, улыбается. Она не видит, но чувствует, как растягиваются его губы.

И повинуясь его жадному взгляду, она опускается ниже, почти садясь на его лицо. И чувствует как его язык, скользящий по её промежности.

О небо! Как же сладко! Ее аромат такой восхитительный, что он на волоске от оргазма. А её вкус лучше божественного нектара. Стараясь поглотить как можно больше, Урсул жадно лакает её сок. Шершавый язык бегает по нежной скользкой коже. Такая восхитительно обнаженная! От наслаждения оборотень стонет, пуская по ней волны вибрации. Потом проникает языком междумягких створок. Находит твердый бугорок. Да! Она вскрикнула громче, и словно подсказывая ему, что нужно делать, уперлась в губы клитором.

— Пожалуйста! — Умоляет девушка и словно маленькая наездница, начинает двигаться на нем. Её рука ложится ему на лоб, проходит по волосам, хватает за короткий ершик и сильнее прижимает его к себе.

— Ууу. — Тихо воет, как маленькая лисичка.

Потом кисть разжимается и поднимается вверх. Ложится на торчащую грудь, пальцы машинально пощипывают сосок. Смотреть, как она ласкает этот розовый бутон — блаженство. От дикого желания охватившего тело, Урсул быстрее заводил кулаком. Кажется в этом заезде, к финишу он придет первым. Он поднимает глаза и видит как Мина, откинувшись на решетку, покусывает свою ладонь. Щеки горят, спина выгибается в такт с его языком. Оборотень не видел раньше ничего более прекрасного, чем бьющаяся в экстазе тюремщица. Он сильнее втягивает её мокрый клитор и ликующе слышит, как её стон переходит в крик наслаждение.

— Урсул! Как же… Да! Да!

Язык проскальзывает глубже, и он чувствует как стенки нетронутой пещерки, сжимаются вокруг него. Движения его руки убыстряются, он забился на своем матрасе, подкидывая бедра вверх. Последнее сжатие, и протяжно застонав, он заливает семенем свою руку и живот. Оргазм с её клитором на губах в сто раз сильнее, чем от простой ласки. Чистое наслаждение! Неповторимое.

Огонь, прожегший их тела, отступает, оставляя после себя приятную негу и успокоение. Мина сползла с него и, пригнувшись, начала жарко целовать мокрые губы. Странно было чувствовать на них свои соки. Вкус немного терпкий, но свежий и возбуждающий.

— Мистер волшебный язык.

— Это комплимент? — Довольно сощурился оборотень.

— Теперь это твое второе имя. — Подразнила Мина.

— Мне нравится. — Слова прозвучали многозначительно.

— Мне тоже. — Улыбнулась, заглядывая ему в глаза. — Все!

Мясо пришлось заново разогреть, но по заверению Урсула, на вкус это совсем не повлияло.

— М-м-м-м. Вкуснятина! — Пытался смутить он девушку, облизывая пальцы.

Мина, выпившая еще одну кружку вина, не смущалась. Ей было легко и хорошо в ту ночь. Девушка наслаждалась вином, компанией и вкусным ужином. Она совсем не о чем не сожалела и просто радовалась жизни. Ночь продолжилась на соломенном тюфяке, и теперь её язык дразнил, ласкал и возносил к небесам. А его губы шептали:

— Да! Еще!

А потом они просто лежали на своих соломенных матрасах, держались за руки и смотрели в звездное небо.

Ровно в полночь, в окутавшей их темноте, замелькали разноцветные вспышки. В городе, в честь Нового года давали салют. Он был огромным и вспыхивал на все небо, до самого горизонта. На стороне людей, пушки выстреливали не магические заряды, как было принято на Красном берегу, а пороховые. Но они были сделаны из специальных составов и, взрываясь, расцветали, словно волшебные шары. Искры праздника залетали и в их темное окошко, до краев наполняя души двух пленников, счастьем. И они нежно целовались, не думая о будущем, не вспоминая прошлое.

21 глава. Подарок

Проснулся Урсул совсем не от солнечных лучей, вовсю льющихся в световой люк. Нет. Его разбудили тихие всхлипывания.

— Эй, Ми! — Он подскочил, увидев, как подрагивают худенькие плечи мышки. Она лежала к нему спиной, укутавшись в свое одеяло, и видимо плакала. — Что случилось?

Урсул потянул к себе весь дрожащий сверток. Нежно развернул заплаканную мордашку и принялся целовать мокрые щеки.

— Милая, что, раздери меня дикий вепрь, происходит?

Её поведение повергло оборотня в пучину непонимания. Вчера они заснули с ощущением полного счастья. Все было прекрасно. Он был уверен, что серенький ключ у него в руках. Еще совсем немного, буквально чуть-чуть и он начал бы заговаривать с ней о свободе. Издалека, намекая совсем понемногу, словно разматывая клубок ниток, он начал бы вести её к мысли о побеге. Но её сегодняшние слезы убили в нем все надежду. Заглянув девушке в глаза, оборотень рассмотрел там страх и недоверие. Почему? Откуда? Он ведь даже не притворялся и совсем не врал. Ему было безумно хорошо с ней, Мина сводила с ума и лишала воли. А то, что она могла помочь ему освободится, было лишь приятным бонусом.

— Ми, посмотри на меня. — Он тряхнул Мину за плечи и вгляделся в глаза.

Она затравлено отворачивалась, пряча лицо в одеяле. В глазах вина, словно она предала его. И страх будто обнимает её не вчерашний любовник, а страшный зверь.

— Что случилось? — Потребовал грубо. — Говори! — И снова тряхнул.

Мина замотала головой, а потом сделала глубокий вдох и кивнула на стену.

Первый день нового года был необычайно солнечным, редко когда зимой, так сияет солнце. Ночью они почти не спали, долго болтали, попивая вино, поэтому утро счастливо проспали. Был уже полдень, когда Мина сонно заворочалась в теплых объятьях узника. Срочных дел в её расписании не было, и вставать абсолютно не хотелось. Торфяной кирпич все еще ярко тлел в печке, наполняя комнату приятным теплом. Есть не хотелось, а идти к мистеру Зогу раньше обеда, вообще не стоило. И она просто лежала и от нечего делать разглядывала стены и потолок.

Было бы неплохо все тут побелить. Сейчас серый цвет стен немного угнетал, несмотря даже на, по-весеннему теплые, лучи света. Почему бы и нет? Свободного времени у неё предостаточно, а белила можно выпросить у Честер. Она видела в посудомоечной, кадку с известковым раствором, им подбеливали печи. Размышляя как бы это осуществить, она внимательно осмотрела свою камеру, потолок над ними, и повернулась набок. Урс лежал на спине и тихо посапывал, не мешая обзору. В его половине, стены были еще темнее, как будто узник размазывал по ним не съеденную еду, а в перерывах между перекусами, терся о них своими старыми одеждами, чтоб еще больше засалить. А потом она разглядела на камнях глубокие борозды. Шириной с её палец, по четыре в ряд, они были хаотично разбросаны по стенам его камеры и местами переходили на прутья, оставляя на железе тонкие черточки. Сразу осмыслила, что они были оставлены когтями оборотня. Того самого оборотня, который нежно обнимает её сейчас. Какая должна быть сила в звере, чтобы рассечь гранитный монолит? И какого размера должен быть хищник, чтоб иметь такие лапы? Она с ужасом перевела взгляд со стены на спящего оборотня.