Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 41)

Еще купили ему теплый шерстяной плащ. Он был без меха, но сама ткань плотная и с хорошей подкладкой. Из плюсов широкий капюшон, надежно скроющий лицо узника. Накинув его на голову, можно легко проскользнуть из замка мимо стражи. Приятный зеленый цвет очень шел Урсу, подчеркивая яркость его глаз. Получился красавчик, просто глаз не отвести! Если решит прогуляться по рыночной площади, от девушек не будет отбоя. Наблюдая за Урсулом, Мина чувствовала себя бесцветной замарашкой. Будь он человеком, она и мечтать несмела о таком.

Её задумчивые взгляды не на шутку встревожили оборотня. Что-то стало в ней не так. Мина словно отдалилась. Вроде и тут она, и ластится, и шепчет о любви. Но мыслями где-то далеко и часто грустит. Он не думал, что Мина может предать или готовит ему ловушку, нет. Урс был абсолютно уверен в её правдивости и преданности, но что-то настораживало. И в очередной раз, лежа вечером на своей постели и описывая красоты Красного берега, он понял что. Все её размышления, высказанные вслух, все планы, которые они вместе строили, заканчивались на побеге. Ни разу она не упомянула, как представляет их совместную жизнь, ни разу не высказала беспокойства об отношении к себе заречных жителей. А ведь она человек, она должна бояться даже мысли о пересечении Багровой реки. Наверное, все дело именно в этом. Она боится, что её обидят. Но он этого никогда не допустит. Его маленькая человечка, будет под надежной охраной. А может, думает, что он оставит её после освобождения и сбежит сам? Этого тоже не произойдет. Он не настолько прогнил душой, чтобы бросить здесь девушку, освободившую его из многолетнего рабства. И Урсул принялся убеждать тюремщицу в безопасности предстоящего переселения.

— Мы найдем недалеко от берега деревушку гномов, и поселимся в ней. — Рисовал Урс, картину их жизни. — Там тихо и совсем не опасно для тебя. Оборотней в этой стороне давно не водится, все ушли за Великий лес.

— А гномы не будут против? — Поддержала разговор Мина. Говорить о будущем, которого никогда не будет, было тяжело, но она делала вид, что заинтересована.

— Гномы?

— Ну да. Мы ведь нарушим Разымающий договор.

— Да им вообще все равно. Это же гномы! Они же такие…

— Какие? — В Мине проснулось любопытство.

— Самозаинтересованные. — Выговорил придуманное слово и чуть язык не вывихнул.

— Не понимаю, объясни.

— Ну, если по-простому.… Вот представь, рождается гном, ест, пьет, спит, в общем растет. Не сильно успешно. — Тут оборотень хохотнул, видимо вспомнив их рост. — Потом находят себе самку. Ну, пару.

— Жену?

— Жену. Да. Строят дом. Ох, и дома у них, скажу я тебе! — Урсул закатил глаза, выражая свое презрение. — Больше похожи на норы или землянки, не то, что у нас, оборотней. Ну, да ладно. Так вот оказываются гном и гномиха в одной комнате, и понеслось… — Он как-то гаденько засмеялся, будто мальчишка, подглядывавши за собачей свадьбой.

Но Мина его намек явно не поняла и смотрела серьезно и с подозрением.

— А весной подойдешь к этому домику, стукнешь по крыше и оттуда как из спелого горохового стручка сыплются мелкие гномята. — И чтобы Мина наверняка поняла его объяснение, пояснил. — Плодятся как кролики! Ни до кого дела им нет. Вот такие дела.

Полежал еще минуту и продолжил мечтать.

— Построим себе домик среди гномьих землянок и заживем… Лес, речка. Красота! Свобода…

Урсул вытянулся на тюфяке, закинул руки за голову и от сладкого предвкушения, прикрыл глаза. Занятый своими мечтами он не увидел как по ресницам Мины стекла крупная слезинка. Она быстро вытерла глаза, чтобы оборотень не заметил, а когда Урсул повернулся, с готовностью кивнула и заулыбалась.

— У нас все получится. — Он смотрел упрямо, точно пытаясь убедить в этом сомневающуюся девушку. — У нас будет долгая и счастливая жизнь. Веришь мне?

22 глава. Побег

Восемнадцатый прут сдался под самое утро. Урсул еще никогда не распиливал решетки так долго, обычно он принимался за работу, после совместного с Миной завтрака, останавливался передохнуть в обед, а потом действовал напильникам до полуночи. Но этой ночью он не смог уснуть. И упорно подтачивал этот проклятый, восемнадцатый прут. После того как он с ним закончит, останется только два! Два железных штыря отделяющих его от свободы. И вот последнее вжик, и с тихим щелчком стержень разошелся на две половины. Напильник по инерции прорезал воздух и опустился на колени узника.

Чтобы приблизить освобождение, оборотень снова решил попробовать отогнуть решетки. Когда прутьев оставалось пять, и выпиленный сегмент держался только на нижнем ряду он даже не смог его сдвинуть, когда стало четыре, Урсулу удалось только немного раскачать толстые стержни. На трех они чуть прогибались, но прогнуть их все равно не получилось. А вот сейчас? Он ухватился за пруты с боков, поудобней уперся ногами и потянул. От неимоверных усилий мышцы по всему телу затрещали как корабельные канаты. На лбу выступила испарина, а по шее заструились ручейки пота. Секунда, пять, десять… Кажется что ничего не происходит и все усилия впустую. Но нет. По миллиметру, нехотя, решетка начала сдаваться, и целая секция пошла вниз. Когда угол отгиба был равен девяноста градусам, обессиленный оборотень разжал руки и упал на пол. Дышал он тяжело, будто только что вынырнул из воды, но лицо было довольным. Урсул выполз из-под железного квадрата и примерился к образовавшейся в стене дырке. Можно отогнуть еще. А можно и попробовать пролезть.

Спилы на прутьях скалились острыми краями, они словно недовольные и поверженные стражники все еще пытались задержать своего пленника. Урс взялся за верхний ряд извернулся, ложась спиной на нижний изгиб решетки, и по одному протиснул в дыру плечи. На правом осталась глубокая борозда. Как ни старался оборотень избежать стальных зубов, но в спешке дернул рукой слишком сильно и поранился. Ерунда, зарастет.

Он поднялся и стал в полный рост. Переступил с ноги, на ногу, осознавая, что вот так неожиданно, вдруг оказался на свободе. Он словно завороженный обошел матрас Мины, на котором мирно посапывала спящая девушка. Наклонился, ощутив теплое дыхание. Тюремщица спала и совсем не подозревала о нависшей угрозе. Что-то обдумав Урсул выпрямился и пошел к выходу. На гвозде, к которому был подвешен закрывающий вход полог, болталась связка ключей. Урс словно случайно зацепил её на пальцы и, все еще не веря в происходящее, поднялся по лестнице. Сколько лет он не ступал на эти ступени? Кажется, целую вечность. Толкнул входную дверь и пошатнулся от порыва свежего, теплого ветра.

Хоть февраль только перевалил за половину, но грядущая весна чувствовалась. Рассвет уже зародился где-то за замковыми стенами, и первые лучи солнца подсветили уличную клетку. Как обычно ранней весной, природа выглядела потрепанно и блекло. Снег сильно осел и заметно посерел. Из-за этого, словно спекшиеся сугробы вокруг, казались грязными. Оттаяли расчищенные тропинки и после двух последних ночей без мороза, на земле обозначились лужи. Картина унылая, но оборотню она показалась самой прекрасной на свете.

Урсул с трепетом переступил порог и ощутил босыми ногами холодную землю. Потом сделал шаг и еще один, совсем не замечая обжигающего холода ледяной жижи под ногами, но с удовольствием наблюдая, как черная масса проскальзывает сквозь пальцы. Очень хотелось бежать. Куда угодно, просто бежать. Чтобы чувствовать свое тело и ветер. А еще хотелось выть в полную глотку, чтобы мир, забывший и похоронивший его, узнал, что он есть и он свободен. Но волк сдержался и только запрокинул голову назад, любуясь рассветным небом и с удивлением ощущая капли текущие по щекам. Дождь? Или … Нет, оборотни не плачут.

Он стоял так не долго. Наступающий день подгонял, заставляя действовать. Оборотень прошел к двери клетки и, просунув руку сквозь решетку, отпер замок, висевший снаружи. Ключ оставил торчащим в замочной скважине и, не оглядываясь, пошел к главной замковой башне. Глаза оборотня налились чернотой. Кисти рук частично трансформировались, вытягиваясь в когти. Сейчас он не ощущал всепоглощающей злости и прекрасно себя контролировал. Зайти и уничтожить, ничего лишнего, все четко по плану, давно родившемуся в голове. Просто пробраться в замок и разорвать горло одному единственному человеку.

Заметив приоткрытое окно на втором этаже, Урсул подошел поближе, выбрал удобное место и, сначала перескочив на стоявшую неподалеку телегу, прыгнул верх. Легко ухватился за широкий подоконник и, распахнув оконную раму, перевалился внутрь. Принюхался. Полутрансформация усиливала все его чувства, давая больше возможностей для охоты. Запах врага тянулся откуда-то сверху и оборотень быстро, но крадучись, пошел к лестнице. Крупное тело с грацией хищника, двигалось плавно, все время оставаясь в тени.

В башне были высокие, гулкие потолки и холодные коридоры. На выбеленных стенах, множество картин в тяжелых рамах, дубовый пол устилал темно бардовый ковер, скрадывавший его грязные следы. Помещения казались пустынными и словно вымершими, никто, в столь ранний час, ему не встретился. Довольно быстро Урсул нашел спальню хозяина. Массивная дверь из красного дерева была не заперта, она открылась легко и без скрипа. Здесь чем-то воняло, и царил мертвенный полумрак. Бархатные шторы на окнах плотно задернуты и тьму разгоняла лишь одна недогоревшая свеча в семирожковом подсвечнике. Посреди огромной комнаты, на высоком возвышении, под тяжелым балдахином, стояла кровать королевских размеров. Вспомнив господина Басту, мужчину не особо крупного, оборотень усмехнулся, любят же некоторые человеки, вещи слишком большого размера.