Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 26)

Мина стояла, сгорбившись и зажмурив глаза, сгорая от стыда. Но долго она не выдержала, прикрылась руками и всхлипнула. Когда Урсул застонал, она решила, что оборотень ужаснулся её уродству и вся злость и решительность испарились. Хоть вся её жизнь была одним сплошным испытанием, унижения более сильного она еще не знала. Она всхлипнула еще раз и бросилась в свою постель. Укрывшись злосчастным одеялом и уткнувшись в подушку, Мина зарыдала. И столько боли было в её всхлипах, столько обиды в гундосом ворчанье.

Ему тоже стало больно. Урсул лег рядом с девушкой, но не знал, как быть дальше. Хотелось протянуть руку и гладить по голове. Но позволит ли? Это он обидел бедняжку, поставил свои грязные, низменные желания на самый верх. Теперь она будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь. Так тебе и надо, поддонок. Урод!

— Урод… — Бубнила под одеялом Мина.

— Прости милая, прости. Успокойся, не плачь, — Шептал Урсул. — Не надо… Все хорошо.

— Урод, — Повторяла она снова и снова. — Я урод!

Эта фраза поразила оборотня. Так вот что её расстроило! Она боялась показать ему свои мнимые недостатки. Те пятнышки, которые он видел на её коже, шрамы от глубоких язв. Это выглядело так, будто кто-то плеснул на её кожу кислотой, и она густо изъела плечи и живот, милостиво обойдя грудь. Четким, рельефным рисунком рубцы спускались по рукам и ногам, и доходили до самых пальцев. На теле крапины были крупней, чем на лице и насыпаны были гуще, все-таки её милую мордашку Красный мор пощадил. Но ему было абсолютно наплевать на эти особенности, уродливыми он их, уж точно не считал. Это как боевые шрамы, покрывавшие её тело. Знаки борьбы и победы, знаки, которыми нужно гордиться.

Урс дернул одеяло и потянул девушку к себе. Ртом мазнул по её мокрым щекам и уткнулся в губы. Первый в его жизни поцелуй был мокрым и неумелым, но таким долгожданным. Волшебным…

Оборотень выдернул её из укрытия резко. Неожиданно сильно притянул к себе, так, что нос уперся в решетку, потом прижал к своему лицу, нет к губам! Мина застыла, перестав плакать и дышать. А он оторвался и опять прижал губы, словно клюнул.

Её первый поцелуй был совсем неожиданным. Сухие горячие губы оборотня, словно припечатались к ней, взбудоражив дремавшие ощущения.

Что делать дальше, не один не знал, они просто разъединились и замерли, очень близко разглядывая друг друга.

— Красивая… — Провел пальцем по скуле, оборотень, отбрасывая мешавшую прядку волос.

Мина покачала головой.

— Нет.

— Красивая!

И не дал опять отказаться от подаренного титула, запечатал рот новым поцелуем. Теперь не утешал, узнавал. Тронул раз и скользнул чуть в сторону по розовым бутонам. По коже побежали искорки, словно кто-то сыпнул за пазуху горячих углей. Потом немного смял и, приоткрыв рот, лизнул, попробовав на вкус. Сладкая ягода. Дикая. Голову закружило как от гномьего рома, да так сильно, что Урсул качнулся и упал на матрас. Но голову девушки не отпустил, держал крепко за волосы. И снова потянул к себе. Такую ошарашенную, испуганную.

— Ми-нааа. — Застонал как от боли. — Моя…

И теперь жадно, по собственнически обхватил её пухлые губы. Рука Мины, словно сама собой проскользнула за решетку и легла ему на плече. Девушку повлекло вперед и две руки волка как стальные обручи обхватили её тело. Его рот был нежным и настойчивым, с осторожным упорством, он стал приспосабливаться к её губам, завоёвывая и осваивая.

Тишину камеры нарушил тихий стон, но Мина не поняла, что стонет она. Девушка вытянулась вперед, будто пыталась просочиться сквозь разделявшие их решетки и, стремилась сильнее прижаться к Урсулу, как бы ища у него зашиты от своей ущербности и всего мира. И все сейчас перестало иметь значение. Кроме его губ, прижавшихся к ней так, словно он умирал от жажды, и их тел, тесно прижавшихся друг к другу и сгоравших от желания.

Они целовались и целовались, то ускоряясь от нахлынувшей страсти, то замедляясь, и томно ласкали губы друг друга. Урсул закутал обнаженную девушку одеялом, проложив его и вдоль решетки, прутья были холодными, и он боялся, что её телу будет больно. Оборотень хотел большего, руки так и тянулись обшарить маленькое тело, но сегодня он позволил себе, только гладить её спину, успокаивая и приучая к себе. А когда почувствовал, что девушка обессилила, отпустил и дал откинуться на подушку. Глаза Мины блестели из-под полуопущенных век, щеки были покрыты пунцовым румянцем, а губы опухли от несдержанных ласк. Он медленно проводил пальцами, по четко проступавшему позвоночнику, усыпляя.

— Разве так можно? — Тихо спросила девушка, сонно улыбаясь своему соседу.

— Как? — Он тоже засыпал, нервная система оборотня словно выгорела изнутри и требовала срочной перезагрузки.

— Что бы человек и оборотень..? Вместе?

— А разве нельзя?

— Но мы ведь с разных берегов…

— Так пусть кто-нибудь прейдет, и попробуют нам запретить…

15 глава. Горячий рассвет

Мина смотрела в потолочный колодец. За ночь она хорошо отдохнула и пришла в себя. На улице начинался новый день, и она впервые за последнее время, наблюдала, как солнце разгоняет утренний полумрак. Оказывается, просто видеть небо над головой, уже счастье. А когда тебя держит за руку… Любимый? В душе потеплело и кольнуло сердце. Нет, пожалуй, рановато для таких громких слов. Но теперь, точно, не просто узник. Она оторвала взгляд от окна и посмотрела на Урсула, он тоже не спал и смотрел вверх. Красивый профиль четко вырисовывался в утреннем свете, так хорош, что любоваться можно часами. А его запах можно разливать по флаконам и продавать как сильнейший афродизиак.

Неужели она действительно нравится этому образчику человеческого… Нет, оборотнячего совершенства. Она, изуродованная этими жуткими шрамами, калечка? Невероятно. Но он так смотрит, так ведет себя, что сомнений быть не может, по каким-то невероятным причинам Урсул Хорст воспринимает её как привлекательную особу. Хотя выбор у него, прямо скажем, не велик, она или серая стена за спиной. И как ей вести себя дальше? Как реагировать? Позволить ему все эти откровенные ласки? Или оттолкнуть, проведя между ними черту: тюремщица- заключенный? А зачем? Оборотень ведь был ей, ох как приятен. А как он целовал её вчера! Как успокаивал, своим бархатным голосом… Да и всё его поведение за эти месяцы… Он оказался самым приятным мужчиной из всех знакомых. Ну, если бы не его любовь к раздеванию…

От всех этих вопросов она нервно поерзала под одеялом, и с удовольствием почувствовала его хватку. Всю ночь и сейчас их пальцы были крепко переплетены и не шевелились, ожидая, кто первый начнет действовать. Вторую руку Урсул заложил за голову, от чего мышцы под кожей стали еще рельефнее и притягательнее. Хорош волчара, просто глаз не оторвать. Оборотень был прикрыт зеленым бархатом только до пояса, словно щедро давая возможность полюбоваться на шесть идеальных кубиков своего пресса, откуда-то взявшихся в темнице. Золотая бахрома отделки, завлекающе поблескивала на гладкой коже, когда плоский живот поднимался и опускался при дыхании.

Мина затаившись, стала разглядывать его бледное тело покрытое шрамами. Один особенно глубокий прочертил косые мышцы от плеча и доходил почти до пупка. Второй короче, перечерчивал левую грудь наискосок. Было еще множество других, разбросанных на его торсе словно паутинки. Интересно, он получил эти отметины уже здесь или раньше в своей свободной жизни, наверняка наполненной битвами и опасностями?

На правом предплечье была выведена татуировка. Как она раньше её не заметила? Наверное, потому что он постоянно был в рубашке, а когда щеголял без неё, глаза не могли оторваться от его упругой задницы. Черный, и достаточно грубый рисунок, состоял из непонятных рун и обхватывал руку в виде браслета. Возможно, это не просто украшение, а знак отличия, или оберег? Мина осмотрела его еще раз, но других татушек, кажется, не было.

Не удержавшись, она провела по надписи пальчиком. Он вздрогнул и повернул голову.

— Проснулась? — Улыбка осветила глаза. Радость была неподдельной, она это чувствовала.

— Да. — Она повернулась набок, лицом к нему и подтянула колени.

Только сейчас она вспомнила, что полностью обнажена. Вчера она так и не воспользовалась кирпичиком торфа, и воздух в подвале был прохладным. Но она ощущала свое тело как горящую печь, может это из-за его близкого присутствия? Их руки были по-прежнему сцеплены, ни Мине, ни Урсулу не хотелось размыкать крепкое сплетение. Она наклонилась и прижалась к черному орнаменту губами. Потому что очень захотелось это сделать.

— Еще слишком рано вставать, попробуй поспать еще. — Предложил сосед и потянул сцепленные руки на себя, пристально глядя ей в глаза и ища там страх или сомнения. А может обиду на вчерашнюю выходку? Нет, ничего такого, только доверие и покорная симпатия.

Наклонился и поцеловал её пальцы, царапнув отросшей щетиной, от чего Мина смутилась и уткнулась носом в одеяло.

— Это что-то значит? — Показала на татушку.

— Семейная линия. — Ответил Урсул. Раскосые глаза начали менять цвет, предупреждая о настроении оборотня. Кажется, зверь вышел на охоту.

— Что это такое? — Спросила Мина, стараясь делать непринужденное лицо, ведь оборотень тоже повернулся к ней и второй рукой пробрался под одеяло.