Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 25)
Возле ворот звуки изменились, послышался звон метала. Он сразу встревожил. У любого жителя замка шум боя, вызывает беспокойство, впитанное с молоком матери. Люди в крепости, всю жизнь живут, словно ожидая битвы, стены напоминают им, что в любой момент, может начаться война.
Мина замедлила шаг, оглядываясь по сторонам. Что происходит? Кто сражается? Но люди, идущие навстречу, были спокойны, словно и не слышали ничего подозрительного. Оказалось, это стражники устроили тренировочный бой. Красавчик и Бородач, одетые в полное боевое снаряжение, бились на мечах. Вокруг собралось немало народу, желавшего поглазеть на шуточную баталию. Среди них были хихикающие молодые служанки, ради которых наверняка все и устроили, и неоперившиеся подмастерья, восторженно смотревшие на сверкающее, в умелых руках, оружие. Противники ходили кругами, на маленьком пятачке перед сторожкой охраны. Они больше рисовались, чем пытались поразить друг друга, но сила и умение были видны даже несведущему человеку. Их красивый бой, походил на танец. Удар, выпад, разворот. Бородач поддался на обманный маневр, и налетел на острие меча. Его счастье, что нагрудник надежно прикрывает сердце.
Мина засмотрелась на Красавчика снявшего шлем. Привычным движением он отбросил со лба волосы и ослепительно улыбнулся темноволосой девушке.
— «Счастливая», — Позавидовала Мина. На неё мужчины так не смотрели, только брезгливо пробегались взглядом по изуродованной коже и все. А тут устроили настоящее представление, только бы привлечь внимание барышни.
Она обошла собравшуюся толпу вдоль стен, стараясь по привычке быть незаметной. И собиралась шмыгнуть в двери сторожки, когда её окликнул запыхавшийся после битвы Бородач.
— Эй, ты… — Он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить её имя. — Бутимер!
— Мина Бутимер. — Напомнила девушка.
— Ты куда собралась?
— К мистеру Зогу. — Она показала бородатому дядьке котелок с кашей.
— Его нет. — Огорошил стражник.
— Как нет? Там ведь записка… Сказано четыре дня…
— Задержался мистер Детри. — Пожал плечами стражник. — У него родичи в соседнем городе, вот решил погостить.
— А как же я? — Растерялась Мина.
— А что ты? Ходи, корми как раньше, никто не запрещает.
— Или думала, мистер Зог тебя за ручку будет водить? — Ухмыльнулся подошедший Красавчик.
Стоял он в стороне, брезгуя подойти ближе, но от возможности поглумится над ущербной, не отказался. Мина проигнорировала издевку и с надеждой обратилась к бородатому дядьке.
— А деньги? Мне сейчас очень нужны…
— Это к начальнику. Монетами только Зог распоряжается. — И стражники скрылись в сторожке.
А Мина побрела обратно в тюрьму.
— «Вот ведь какая несправедливость получается, — Размышляла она, кутаясь в плащ. — Как работать так — пожалуйста, а как деньги, так — обождите!»
Хорошо, что есть запас крупы, дня на четыре хватит. К однообразной пище она привыкла, с голоду не умрет. Если конечно мистер Зог не решит остаться у родни до весны. По пути домой Мина привычно заглянула на задворки кузницы, очень хотелось кружку. Но под навесом ничего хоть мало-мальски подходящего, не нашлось. Все емкости были слишком большого размера, а несколько маленьких кастрюлек, зияли дырами. Она потопталась у запертой двери кузни позаглядывала в щели, но ничего не рассмотрела. Сокровищница хранила свои тайны. Внутри было тихо и темно, и девушка всерьез задумалась над тем, как взламывают замки. Таких умений у неё не было, а жаль…
Дальше день прошел как всегда: печь, готовка, ведро вынеси, ведро занеси. Недосыпы последних дней серьезно подкосили её здоровье и как только на улице сгустились сумерки, Мина наполнила водой таз.
— Пораньше спать лягу. — Сообщила она Урсулу. — Ужасно устала.
Он не возражал и с нетерпением поглядывал на греющееся на печке ведро. Воспоминания о том, как вода стекала с её тела, заставляли бурлить кровь. Огромного труда стоило сохранять незаинтересованный вид, хотелось подбежать к решетке и с криком:
— Раздевайся! — Толкнуть девку в воду.
Сегодня банные процедуры, по требованию купающихся, были укорочены и половину горячей воды, она сразу отдала соседу, пусть привыкает к чистоте. Еще, она разрезала на две равных половинки, кусочек мыла, пускай у каждого из них будет свое. Поскольку от простынки остались лишь лоскутки, Минарешила сделать из них полотенца, а в качестве ширмы использовать свое одеяло. Она перебросила его через натянутую веревку и оказалась надежно отгорожена от любопытных взглядов.
Оборотень скорбно завыл. Нет, правда! Просто взял и взвыл, словно ошпаренный.
— Может вода горячая? — Ахнула девушка и макнула пальчиком в паз. — Нет, нормальная.
Хотела выглянуть из-за ширмы, но услышав недовольное бормотание, осталась за укрытием. Мало ли, что у него случилось, может хвост прищемил. Её на помощь не зовет, значит все в порядке. Она стянула платье, сбросила чулки, панталоны, и быстренько заплескалась в тазике.
Урсул бегал по камере, рассекая её вдоль и поперек. При этом, он ожесточено грыз ногти и бормотал под нос страшные ругательства. Злоба клокотала внутри, требую выхода, и он пинал все, что попалось ему на пути. Своего места лишился стул-чурбанчик, отлетели в разные стороны тряпки, лежавшие кучкой у стены, пару увесистых пендалей он отвесил новому матрасу. Но это не помогало. Занавеска как была непроницаемой, так и осталась. Как же это бесило!
Сквозь плеск воды, она не сразу расслышала недовольное:
— Ми-нааа!
Видимо Урсул не один раз позвал её и теперь злился. Вероятно, все-таки что-то случилось. Ужас! И десяти минут нельзя побыть наедине с собой. Она неохотно поднялась из воды и выглянула, прикрываясь импровизированной шторкой.
— Что?
Оборотень прохаживался вдоль решетки, заложив руки за спину. Вид у него был такой, как будто он готовился вынести ей смертный приговор.
— «Что я уже натворила?» — Успела удивиться девушка, перед тем как он её шокировал.
— Убери одеяло.
Сначала она не поняла, о каком одеяле идет речь? Может та скатерть, что она отдала ему вчера, вызывала у него раздражение? Или сыпь? Тогда понятно, почему он так на неё зыркает.
— Что цвет не понравился?
— Причем здесь цвет? Просто хочу тебя видеть.
— Просто хочешь видеть… — Машинально повторила девушка и оторопела. — В смысле?
— В самом прямом. Хочу смотреть, на тебя голую! — Рявкнул оборотень, подавляя своей мощью и пресекая всякие возражения.
Мина пораженно выглядывала из-за ширмы и только глазами хлопала. Сначала она решила, что он так шутит. Но злость в желтых глазах, подсказала что — нет, все серьезней некуда.
— С ума сошел? — Наконец пришла в себя девушка.
— Что это сразу, сошел? — Огрызнулся Урс. — Нормальное желание, зрелого самца.
— Желание может и нормальное, но выполнять его, я не собираюсь! — И она гордо задернула штору и плюхнулась в воду.
— Миии-нааа. — Зловеще проскрежетал злой и страшный волк.
— Отстань! — Голос девушки, звенел обидой.
— Минааа. — Он не звал теперь, требовал.
Девушка сидела в тазике с остывающей водой, притянув колени к подбородку, и кусала себя за коленку. Вот ненормальный! Совсем озверел! Зрелый самец, будь ты неладен. А ведь она поверила, что между ними может завязаться дружба.
— По-хорошему прошу Мина. — Перешел Урсул к угрозам. — Убери это проклятое одеяло. Иначе, ты не уснешь сегодня.
Они это уже проходили. Мина вспомнила противные завывания и стук деревяшки, раскалывающий больную голову.
— Но почему? Почему ты меня мучаешь? — Вскочила девушка. Кожа от холода и злости покрылась крупными мурашами.
— Разве это мученье? Я просто хочу взглянуть на твое тело, и все. Ты же смотрела!
— Но ты был не против! Тебе нравилось.
— Нравилось, а еще больше мне понравится, смотреть на тебя.
И что теперь делать? Мина запрокинула голову, ища ответ где-то на потолке. Показаться обнаженной мужчине? Да от одной мысли, щеки горели огнем. Стыд-то какой! Нет, она не сможет. Мина замотала головой, вытряхивая из неё картинку своей обнаженности. Но что тогда? Она была в растерянности. Однажды девушка уже убедилась, что добиваться своей цели, оборотень умел. Он не упокоится, пока не сведет её с ума. И как быть? Просто убрать завесу и показаться изуродованное тело, единственному мужчине пожелавшему смотреть на неё? Тому кто стал небезразличен. Это значит открыть ему все свои изъяны и увидеть, как в глазах разольется отвращение и гадливость. Почувствовать его отвращение. Навсегда. И золото больше не заблестит в его взгляде…
— Ми-нааа. — Слова потребовал Урсул и врезал по решетке раскрытой ладонью. — Сдавайся сейчас, пока не поздно.
— Я думала мы друзья. — Прошептала девушка.
— Ты ошибалась. — Зло ответил узник. — Ты тюремщица, я — заключенный. Вот только у меня есть возможность, получать от тебя то, что желаю. И я желаю, видеть тебя. Всю!
Резкие слова, больно хлестнули душу. Ладно, пусть увидит сейчас, чем когда она напридумывает себе всякого розового бреда, про уютный дом и счастливую семью. На, смотри! И одеяло отлетело в сторону.
Взгляд Урсула жадно впился в тело самочки. Остренькие ключицы, тонкие плечи. И да! Он наконец-то видит острые груди, высокие, на удивление полные. И соски! ярко-розовые, как и её искусанные сейчас губы. Он, не сдерживаясь, застонал, зрелища восхитительней оборотень не видел. Как же она хороша, совсем юное и угловатое тело девочки-подростка, но такая манящая и аппетитная самочка.