Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 28)

До этого глаза Мины были закрыты, но сейчас она с жадностью осмотрела его тело. Само совершенство. Сильное, стройное. Взгляд замер на мужском достоинстве оборотня. Темный, с ярко-красной, крупной головкой. Такой большой, что пальцы не смыкались на его толщине, твердый и нежный одновременно, словно стальной стержень обтянули бархатом. Под кожей, словно выпуклый рисунок, выступали толстые вены, обвивая всю длину. Он нетерпеливо толкнулся в ладошку, и Мина потянула кожу вверх. Ладонь обняла, а кончик пальца погладили мокрую головку. Урс сделал глубокий вдох, а потом мучительно долго выдохнул, нервно глотнул. Его спина слегка выгнулась. Откликаясь на ласку, приподнялись бедра.

Брови оборотня сведены, словно от боли, но она не смотрит. Взгляд девушки прикован к зажатому в руке члену. Она двигает по нему свою руку и его член легко скользил в её ладошке. Потом осмелев, спустилась вниз и потрогала его яички. Перебирая темные завитки, легонько погладила нежную кожу и услышала жаркий стон. Смотрит на него, их взгляды встречаются. Глаза оборотня полуприкрыты отяжелевшими веками, он трудно дышит, сглатывает и на его горле резко дергается кадык. Тело покрыто мелким бисером пота и в розовых лучах рассвета, он красив как бог. В голове возникает лишь одна мысль:

— «Хочу принадлежать ему!»

Рука оборотня вернулась на остывающую щелку, и возвращение встретили радостным стоном. Глаза Мины вспыхнули. Большой палец, узнавший слабые места самки, стал кружить вокруг торчащего, словно сосок, бугорка, а указательный скользнул вглубь. Сейчас почти легко. Она тянется к нему, прижимается грудью к решетке.

— Пожалуйста. — Шепчет девушка. Всего одно слово, но оно будто срывает с оборотня весь контроль. В мире не существует ни одной преграды, которая смогла бы остановить его в этот момент.

Он царапает колючим подбородком, когда наклоняется, чтобы сделать поцелуй глубже. Его волшебный язык проскальзывает в рот и словно виртуозный музыкант, извлекает из горла девушки хриплые звуки страсти.

Палец Урса прошелся вперед-назад, растягивая узкую дырочку. К нему, осторожно и медленно, присоединился второй. Мина почувствовала дискомфорт, который перекрыло дикое наслаждение. Ощущение растянутости и наполненности, стало для неё чистым блаженством. Это было лучшее, что она когда-либо испытывала. Вцепившись в его руку, она приподнялась на пятках в нетерпении.

— Еще. — Не замечая, она крепче сжала его член и задвигала быстро, в ритме который хотела от его пальцев.

Он почувствовал, как в преддверии разрядки потяжелели яйца, как их начало покалывать. Еще немного и он взорвется.

Сразу двум пальцам, в ней было очень тесно, но глубина была такой мокрой и возбужденной что они, словно притертые поршни входили в неё. Всего три толчка, три жестких глубоких проникновения, и она закричала.

— Аааа… — Голос глухой словно сорванный. Крепко сжала бедра, и задрожала всем телом, а стенки лона снова и снова сдавливали его пальцы.

Оргазм схлынул, и Мина обессилено откинулась на подушку. Их руки замерли, а бедра Урсула продолжали с силой толкаться в маленький кулачек. Сердце оборотня билось о грудную клетку, готовое выскочить наружу. И еще звуки… Хриплые стоны, переходящие в шипение. Оргазм вырвался из яиц, прошел по члену и… На руку Мины брызнуло горячим и потекло, орошая пальцы. Где-то рядом глухо зарычал волк…

Вокруг тишина… И только два затихающих дыханья… Страсть схлынула, возвращая обоих в реальность и между ними потрескивала в воздухе нарастающая неловкость.

— Это было горячо. — Поделился впечатлением Урсул.

Мина лежит, закрыв глаза. Её внутренние мышцы все еще подрагивали от пережитого оргазма.

— «Горячо? Да как теперь людям в глаза смотреть? Срам-то какой! Шлюха.» — Возмущается её совесть.

— Очень горячо. — Согласилась вслух, находясь в состоянии абсолютно эйфории.

Единственное, что хочется сейчас делать Мине, это валятся тут как мешок с картошкой. И наконец, заткнуть эту вопящую совесть. Да, она вела себя … необычно. Да, поддалась на искушение. Ну и что? Кому что она должна? Кого оскорбила этим или обидела? В бездну всё! Буду делать что хочу!

Урс взял руку девушки и обтер её остатками простыни. Потом потянул к себе и чмокнул в обнаженное плечо, потом в ухо. Как говорится, куда дотянулся туда и поцеловал. Лицо у него было довольное, хитрое и злоумышленное. Воспользовавшись её расслабленностью, он плавно перешел на покусывания, а потом начал вероломно щекотать. Отчего Мина расхохоталась и стала вырываться.

— Ну вот и славно. А то я начал думать, что ты жалеешь.

Она посмотрела на него очень серьезно.

— Нет. Не жалею ни о чем.

16 глава. Темное прошлое

Обниматься и целоваться можно до бесконечности. Но дела, дела…

— Подожди. Не ходи сегодня никуда. — Просил Урсул.

— Почему? — Она игриво куснула его за палец и спряталась под одеялом.

— Хочу, чтоб ты была рядом.

— Зачем? — Злила дальше.

Он захватил её ногу и как по канату перебрался руками к узкой талии.

— Скучаю. — Начал щекотать так, что она завизжала и стала отбрыкиваться.

— Но я, еще здесь. — Удалось выговорить сквозь хохот.

— А я уже скучаю. — И нова, принялся целовать.

Она откатилась вместе с одеялом и торопливо стала натягивать платье.

— Придется потерпеть, потому что мне очень нужно на улицу.

Угли в печке давно прогорели, и пришлось долго разжигать её, подкладывая под дрова солому. Зов природы, уже вопил о необходимости посетить уединенное местечко и Мина даже притопывала на месте, пока ждала стойкого огня. На улицу вылетела, словно пущенный с силой снежок. Потом сразу отправилась в сторожку стражников. Возможно, вчера вечером вернулся мистер-треклятый-Детри, и на ужин у них с Урсулом, будет что-то еще, кроме опостылевшей каши.

Но пустой кабинет, словно покрывшийся вековой пылью без присутствия хозяина, разочаровал. Зог не вернулся. И допытываться у смурых дядек, когда же вернется их злополучный начальник, Мина не стала. Крупы осталось еще дня на два, так что, можно потерпеть безденежье, лишний раз, не раздражая своим видом замковых стражников. К тюремному погребу бежала быстро и радостно. Хорошо возвращаться, когда тебя ждут. А когда ждут с жаркими поцелуями, то вдвойне. По пути привычно набрала колотых дров.

Возле колодца топтались незнакомые тетки. Что-то обсуждали. Честер среди них не наблюдалось. Мина втянула голову в плечи, и постаралась незаметной тенью юркнуть в свой закуток. За все время, что она работала тут раньше, девушка успела более или менее изучить лица крепостной челяди, одна женщина, набиравшая сегодня воду, была явно новенькой.

— «Вдруг она видела меня раньше? Или знает, кто я? — Забеспокоилась Мина».

Сюда слух о смерти дядюшки, еще не дошел, поэтому жилось ей тихо и спокойно. А вот узнают, что она лишилась единственного защитника и начнут шпынять или издеваться. А может, и вовсе отправят в обиталище для прокаженных. Ну уж, нет! Осторожность превыше всего.

И за водой она пошла как на разведку. Кралась вдоль стен, пригибалась и выглядывала украдкой из-за угла. Дождавшись пока товарки наговорятся, наполнила и свои ведерки. Потопталась у поворота на кухню. Кодик так и не появилась. Нужно будет навестить её с приходом темноты.

— А когда вернется? — Урсыл долго допытывался, о причине её подавленного состояния.

— Никто не знает. А может, просто говорить не хотят. — Пожала плечами Мина и зачерпнула кашу.

Они как настоящая супружеская пара, чинно обедали за сервированными чурбачками. Котелок с кашей украшал обеденную композицию, с боку кастрюлька с чаем, в руке у каждого ложа. Индивидуальная! Роскошь и сплошные удобства. Для Урсула, евшего последние несколько лет руками, это была не шутка. Каши было не вдоволь, как последнее время, а совсем немного, буквально по горсти. Пришлось все объяснить и про отъезд и про безденежье.

— И Честер что-то нет. — Вздохнула Мина. — Сегодня вечером пойду, прогуляюсь, может встречу её. Так, обычно, мы сталкивались по утрам, а сегодня я поздно пошла за водой… — Она застенчиво зыркнула на жующего оборотня. Надо же и с набитым ртом ухитряется быть суперпривлекательным.

— Завтра встанешь как обычно, и встретитесь. Зачем ночью ходить? — Возразил Урс. — Мало ли кто там шастает в темноте? Еще обидят… — Он многозначительно посмотрел на её грудь. Видимо намекал на обиду интимного характера.

— Меня? — Усмехнулась девушка. — Да ко мне боятся прикоснутся, а не то что… Обидеть.

— Все равно, не ходи. — На такую настойчивость, девушка легко рассмеялась.

В голосе Урсула явно проскакивали нотки ревности, и это было забавно, неужели действительно ревнует? На сердце разлилась теплая благодарность, оказывается это приятно, быть парой с кем-то.

— Я на минутку. Добегу до кухни, загляну в окошко, и если в помывочной её нет, сразу вернусь обратно. Ты даже не заметишь, что меня нет.

— Я всегда замечаю, когда тебя нет. — Серьезно сказал узник. — Без тебя тут становится темно и холодно. — Он протянул сквозь решетку руку и провел пальцами по её щеке. — Мое серенькое солнышко.

Ласка была очень интимной, и Мина опустила глаза смутившись. После утренней горячки, она так и не пришла в себя. Щеки то и дело пыхали от воспоминаний. И он не давал забыть, ловил её, то тут, то там, мешал работать и целовал снова и снова…