Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 15)

— Успокойся! Я же сказал, не обижу.

Мина от удивления поперхнулась воздухом. Что? Не победный вой, не рычание, а слова? Но она точно не ослышалась и это не плод её изможденного воображения. Он и вправду говорил! Мина хотела спросить, давно ли он научился? Но мозг запугано говорил, что это будет невежливо. Тюремщица продолжала потрясенно смотрела на волка, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

А потом вдруг почувствовала его язык. Он легко, словно перышком, мазнул по намозоленным бугоркам ладошки, щекотнув и этим вызвав нервный смешок. Не чувствуя больше сопротивления Урсул осмелел и словно собака начал жадно лизать её ладонь, как раз в том месте, где сожженная кожа особенно сильно обгорела. Язык был шершавым и слегка цеплял неровности ранки. Но это вызвало не боль, а непонятное тревожное ожидание чего-то. Мина с удивлением чувствовала, как на затылке у неё поползли мурашки.

Она снова попыталась вырваться, и он отпустил, но сначала захватил в плен вторую руку. На другой раненой лапке, язык оборотня стал повторять ту же процедуру. К удивлению Мины жжение в ранках, мучившее её весь день, почти сразу стихло, но появился легкий зуд, как будто болячки заживали. И она нервно почесала освобожденную конечность о юбку. Оборотень заметил, обозлился и недовольно рявкнул:

— Не драть!

Девушка нервно дернулась и подчинилась. Тереться о ткань ладошкой, было неимоверно приятно, но злить зверя она не решилась.

Урс блаженствовал, хотя должен был ненавидеть себя, за такой странный порыв. Он лечил человечку, а обязан был убить её при первой возможности! Жалкий предатель, ластился к ней как ручной пес. Но эти мысли взывавшие к нему, где-то далеко, в подсознании, были отброшены и забыты, он прикасался к своему фетишу. С болезненным наслаждением он ощутил соленый вкус её крови. Слюна оборотня была целебной, уже к утру, ранка должна затянутся.

Урсул почувствовал как от ласки самочка расслабилась и наблюдая за его опушенной головой, кажется, начала снова засыпать. Движения его языка стали замедлятся и остановились, он неохотно прошелся по коже в последний раз и пропал. Мина, впавшая в какую-то сладкую дрему, ощутила грусть и сожаление. Урс словно почувствовал это и нежно прижался к чувствительному местечку на запястье губами и слегка прихватил мягкую кожу. Потом отпустил и снова прижал губы. Мину прошила жаркая дрожь.

— «Кажется, я окончательно согрелась». — Решила девушка.

А губы не останавливались и жадно играли с её рукой. Урсул исследовал всю ладошку, каждый пальчик, каждый бугорок. Ласкал, прикусывал, обжигал. Шеки девушки горели. Под ребрами поселилось теплое томление и почему-то грудь покалывало и тянуло. Стало совсем жарко. Хотелось сбросить с себя всю одежду и растянутся прямо на голом полу. Мина заворожено качнулась и больно стукнулась о решетку лбом.

— «Что происходит?» — Оглушил первая здравая мысль, и она резко отдернула руку.

Такого поворота Урсул не ожидал, и лапка выскользнула внезапно легко. Мина резко отскочила в сторону, чтобы он не смог опять её схватить. Сидя на расстоянии в полтора метра, они уставились друг, на друга, ожидая дальнейшей реакции. Злости не было. Оборотень был немного раздосадован прерванными ласками, а Мина ошарашена своим откликом. Он готов был подождать продолжения до завтра, она обдумывала, как предотвратить повторение. Оба смотрели через решетку хитро и задумчиво.

— Так ты умеешь говорить? — Сказала первое, что пришло в голову.

— Да. — Просто ответил узник. Голос у него был густой, низкий и тревожащий.

Не зная, что сказать и какой вопрос задать следующим, Мина стала растерянно оглядываться по сторонам. Он весело хмыкнул, довольный собой. ЕГО самочка отреагировала на ласки, ей понравилось, значит, все будет и будет хорошо.

— А почему раньше не сказал? — Нашлась, наконец, девушка, почувствовавшая себя в безопасности.

— Ты не спрашивала. — Он снова сыто хмыкнул.

Это раздражало! Вид у оборванца был такой, как будто она только что приняла его брачное предложение. Нет! Вид у него был такой, как будто он только что купил её себе на ночь, как уличную девку! (Она слышала это выражение на улицах и не совсем понимала его значение, но было в нем что-то унизительное и грязное.) Поэтому, обидевшись и не собираясь больше с ним разговаривать, Мина встала и пошла к своёй «кровати».

— Человек?

— Отстань…

Пренебрежение в её голосе взбесило оборотня. Он больше не собирался быть просто бездушным предметом в этой комнате.

— Человек, я хочу, чтобы ты…

— Не собираюсь выполнять не одной твоей просьбы. — Задиристо перебила его девушка.

— Я хочу, чтобы ты, — Она даже не обернулась, чтобы выслушать его просьбу. — Перенесла свое ложе к решетке.

— ??? — Вот теперь она уставилась на него пораженно, возмущенно.

— Нет! — Она чуть не задохнулась от такой наглости.

— Я требую!

Она фыркнула. Потом оскорбительно засмеялась, и даже не стала спрашивать его, зачем ему это понадобилось. Наверное, замерз бедняга.

— Нет!

— Я настаиваю. Иначе…

Мина повернулась к узнику и глядя сверху вниз, насмешливо и с вызовом спросила:

— И что ты мне сделаешь?

9 глава. Шантаж

Он пел. Вернее «пел», было не совсем подходящее слово для тех звуков, которые оборотень издавал своим голосовым аппаратом. Это было скорее «орал дурниной» или «рвал глотку». Он как-то ухитрялся коверкать свой, в общем-то, приятный, низкий голос и визгливо пищал, самозабвенно отдаваясь этому процессу. Сначала его рулады были не особо раздражающими, и Мина просто с головой закуталась в одеяло, не на минуту даже не раздумывая, подчинится его требованию. Но потом он вошел во вкус, и горлопанил уже во всю глотку, прикрыв от удовольствия глаза и временами громко подвывая себе, как настоящий волк.

Звуки были отвратительными и с каждым разом все сильнее резали слух. Девушке хотелось вскочить и бежать от них куда угодно, хоть даже на мороз. Потом и этого ему показалось мало. Оборотень как-то дотянулся до разбросанных по полу дров и утащил одно полено. Урсул словно барабанной палочкой стал отбивать им такт о решетку.

Мина ворочалась на своем соломенном тюфячке и тщетно пыталась приглушить ужасный шум, отдававшийся эхом под потолком. Но все усилия были тщетными вибрация от ударов, кажется, резонировала о камни пола и сотрясала все её тело.

— «Ненавижу!» — Сжимая зубы, думала Мина. И как она могла сочувствовать этому чудовищу? Да он просто невыносим! Хам, животное, злобный тролль!

— «Чтоб ты онемел!» — Пожелала она в сердцах.

Сейчас она в полной мере оценила то время, когда узник молчал. Молчал и смирно сидел у решетки, доверчиво заглядывая ей в глаза. Откуда вдруг, появилось это наглое чудовище? Доведенная до предела она не выдержала и закричала.

— Прекрати! Довольно! Хватит! — В её голосе совсем не было мольбы, только раздражение и злость.

Девушка невыносимо устала за прошедшие сутки, от желания поспать становилось физически больно. Не зная как еще прекратить эту пытку, она просто терла раскалывающуюся голову. Было около полуночи, когда Мина не выдержала и вскочила со своей постели. В свете, отбрасываемом печью, она, молча, откинула свой матрас и стала перебрасывать доски к решетке.

Урсул довольно замолчал. Маленькая мышка сломлена и принимает правила игры. В горле у него сильно першило и, не отрывая глаз от тюремщицы, он жадно прильнул к кувшину с водой. Конечно, признавая его своим господином, она выглядела не особо радостной, но это пройдет, она свыкнется с его требованиями и станет слушать его беспрекословно, как и положено слушаться самке своего вожака. Урсул хотел сказать ей это, но передумал. Слишком она была недовольна. Еще один даже маленький удар и она сломается и на самом деле пойдет спать на улицу.

Она устроила свое ложе, легла на него и, укутавшись в одеяло, словно в кокон, повернулась к решетке спиной.

— «Обиделась». — Понял Урсул и усмехнулся.

Такая маленькая и такая гордая человечка. Сегодня он будет спать рядом с ней и даже … трогать! Сердце бешено забилось в груди и в горле снова пересохло. Оборотень допил последнюю воду и осторожно, чтобы не напугать девку, двинулся к своим нарам.

Свой твердый как кирпич матрас, он разложил впритык к железным прутьям, отделявшим его от девушки. У него не было досок, чтобы соорудить себе настил и Урс бросил его прямо на пол. Сверху прикрыл одеялом для большей мягкости. Замерзнуть он не боялся, в комнате было необычно тепло, а от присутствия девушки жарко и по-домашнему уютно. От предстоящего соседства оборотень так волновался, что даже дышал, кажется через раз. Он очень осторожно опустился на постель и настороженно замер.

Девушка не шевелилась. Как только шум прекратился, Мина провалилась в спасительный сон. Укрытая с головой бедняжка, глубоко и ровно дышала, совсем не переживая чем занят узник. Урсул лег на спину и растянулся во весь рост. Полежав так пару секунд, он медленно придвинулся к решеткам. В такт с дыханием одеяло тюремщицы чуть заметно поднималось и опускалось. Волк пересек границу и положил свою ладонь на место, где по его расчетам, должна была располагаться талия. Прислушался. Дыхание Мины не сбилось, покушение на свою приватность она благополучно проспала.

Урсул прижимался к железу и от наслаждения улыбался. Со стороны он был похож на блаженного дурачка, который нашел в дорожной пыли стекляшку. Оборотень глубоко дышал, наслаждаясь ароматом девушки, окутавшим его словно утренняя дымка. Рука будто сама собой начала осторожно поглаживать спрятанную в одеяле девушку. Этого было мало… Он хотел касаться её кожи, но боялся и не хотел потревожить её сон.