Ли Литвиненко – Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей (страница 7)

– А мне на именины мама пироги с вишней пекла, – обняла её Лучана. – А я больше малину люблю. Капризничала. Теперь больше не придется попробовать…

В телеге повисла горестная тишина.

– А что, девоньки, может, здесь лагерь разобьем? – весело спросил тролль. – Темнеет, а нам еще ужин готовить. Я забылся совсем, еду и еду, а сам думаю, чего лошадь спотыкается? Кочки, что ли? Хорошо, что вы про еду заговорили. Теперь понятно – устала она. Все мы устали. Денек – не дайте небеса такому повториться.

Съехали в лес.

– Как раз вовремя, – радовался Варди. – Ты посмотри, как дальше дорогу кореньями вспучило. В сумерках, не ровён час, лошадь могла и ноги переломать. А тут и кусты редкие, можно спокойно двигаться по обочине.

Ночлег устроили на небольшой уютной поляне, заросшей диким луком. Здесь и раньше останавливались путешественники. Имелся очаг, выложенный камнем, несколько лежанок из лапника, удобный спуск к ручью.

– Удачное местечко, – огляделась Бёрк. – Все для всех рядом.

Так и было. Совместный быт как-то сразу и незаметно наладился, став привычным и удобным. Каждый, не споря, выполнял свою работу. Довольная коза прямо тут щипала траву, Берк занялась вечерней дойкой, Варди напоил лошадь и развел костер, а Лучана промыла крупу и повесила над костром котелок с будущей кашей. В воздухе быстро запахло аппетитным ужином. Поели быстро, без лишних разговоров. И беззаботно завалились спать, как будто и не на них напали полдня назад гоблины. Все верили, что молния два раза в один пенек не ударяет.

Проснулись поздно.

– Ох, как не хочется куда-то спешить в такой денек, – позевывая и почесываясь, сетовал тролль. – Посмотрите, как солнышко светит! Как певчие птахи поют! Жизнь! Но надо… надо выбираться из этого леса. А то, не ровён час, опять какие гоблины набегут. – И все, словно сейчас поняли свою беспечность, заторопились. – Ты посмотри какая каша у нас получилась, – облизывая ложку, посмеивался Варди. – Собирательная! Бёрк отдала молоко, я крупу…

– А я готовила! – с жаром напомнила Лучана. Сегодня она выглядела опрятной, потому что причесалась и спрятала рыжую шевелюру под белым платочком.

– Так я и говорю: собирательная. Всё собрали в один котелок. Вкуснота. Нам вместе еще два дня ехать, ох разжирею на твоей готовке, Лушка. Запузатюсь.

– До обители еще два дня? – задумалась Лу. – Я думала, она гораздо ближе.

– Это я так, приблизительно, – ответил Варди. – Я ведь этой дорогой только раз проезжал. Но по моим ощущениям, если нормально ехать, то от твоего дома до обители два дня всего. А мы вчерашний день, считай, похерили. Сегодня вот тоже проспали чуть не до обеда и на ночлег станем раньше – до сумерек. Не дай небо, что с лошадью приключится – пожалеем. А завтра к обеду уже и расстанемся.

Бёрк грустно вздохнула. После целой зимы одиночества она наконец стала отогреваться в доброй компании, а тут опять расставание. И пусть только с Варди, а все равно было жаль. Покряхтывая, она встала с пенька, заменявшего стул, но рана не вовремя напомнила о себе, и ногу прошила острая боль. Такое бывало после того, как дашь на неё нагрузку. Бёрк ойкнула и села. Не стесняясь, ведь все свои, задрала юбку и принялась потирать рассечённую плоть.

– Ой-ой-ой! – схватился за голову тролль. – Это что же такое? Как ты так, девонька? И где?

– Да, Бёрк, где это ты так ухитрилась распороть? – более спокойно отреагировала Лучана. Она видела вчера, как быстро затянулась на оборотнице рана, и сейчас ожидала увидеть что-то подобное. – Неужели у ручья оступилась? О ту корягу распорола, да?

– Ой, не волнуйтесь, это старая рана, – махнула рукой Бёрк и хотела оправить юбку.

– Я вижу, что старая, – перехватил ткань тролль и внимательно осмотрел повреждение. – Новая совсем другая. Ишь ты! Как вареное мясо.

– Это с осени. Гоблины…

– С осени? Вот почему хромаешь, – теперь забеспокоилась и Лушка. – Разве так бывает у вас двуликих?

– Только с этой. Не знаю, что не так.

– Подобное я уже видел, – покачал головой Варди. – Такое простым ножиком не сделать. Серебро?

– Кажется, серебро.

Тролль полез в недра своей телеги и оттуда продолжил громко спрашивать:

– Бедная! Чего ж ты молчала, мучилась? Болит, небось, страшно?

– Болит, – согласилась Бёрк. – Да я как-то привыкла. Зачем беспокоить? Она ведь неизлечимая.

– Излечимая! – обрадовал Варди. Он что-то с грохотом сдвигал под пологом телеги. – Только лекарство редкое. Не каждому врачевателю известное. Но не будь я Варди! Где-то было у меня тут… – Покряхтев еще немного, он гордо вынес на свет маленький глиняный горшочек, вместо крышки завязанный куском тонкой кожи. – Из чего делают, не скажу вам, девоньки, потому как сам не знаю. Но помогает… Почти от всего! – И, сделав круглые глаза, с обожанием объявил: – Эльфийский бальзам!

Вымыв руки и зачерпнув из горшочка изрядную порцию прозрачной мази, Варди густо намазал ею рану.

– Пахнет приятно, – потянула носом Бёрк, – цветами.

– У эльфов так часто. Они страсть как с растениями дружат, – объяснил тролль. – А сверху чистую холстинку повяжем. – И наложил на ногу тугую повязку из светлого льняного полотна.

К вечеру ткань почернела.

– Выглядит устрашающе, – с опаской заявила Лучана. – Будто в грязи изваляли.

– Зато не болит, – радостно объявила Бёрк. – Совсем-совсем.

– Это серебро вышло, оно мясо разъедало, срастись не давало. Эльфийский бальзам непрост, на ворожбе древней замешан. Всякую заразу из тела вытягивает. Теперь повязку поменяем, и быстро заживет, – усмехнулся в усы Варди и добавил, хитро прищурив глаза, – как на собаке.

***

Мирно потрескивали дрова в костре, громко пели сверчки. Спать не хотелось. Сытая безмятежность развязывала языки, гнула к длинным задушевным разговорам.

– Завтра расстаемся, – сообщил тролль, поудобней устраиваясь на свежем лапнике. – Топи начинаются. Чувствуете, как сыростью несет? Тут и обиталищу значит быть. Уже недалеко.

– А какое оно, это обиталище? – поинтересовалась Бёрк из кибитки.

От этого слова веяло отчуждением, незаслуженным наказанием. Волчица поежилась и плотнее укрылась гоблинским плащом. Сегодня тролль уложил их с Лучаной в телеге. Сдвинул корзины и настелил лапник прямо на доски. Чтоб не простыли за ночь на сырой земле.

– Не знаю, я там не был, – беспечно ответил Варди, ковыряясь веточкой в зубах.

– Как же ты везешь, если не знаешь куда? – удивилась Лу и вскочила.

– Ваша обитель стоит на болотах в стороне от дороги. Я довезу вас только до развилки и высажу. Сам на другую сторону, домой. Такой был уговор с твоим старостой, Лушка, – пояснил тролль. – Да не переживайте, вы молодые – быстро добежите. Там недалеко. Не заблудитесь и даже мозолей на ноги набить не успеете.

– А почему бы тебе не довезти нас прямо до места? – насупилась Лу и с осуждением уставилась на возницу.

Вот ведь лентяй, сбросит их, как ненужный груз, а сам дальше покатит. И совесть его мучить не будет. А вдруг там волки? Хотя… Лучана посмотрела на Бёрк. О чем это она думает? С ней рядом зверь похлеще волка. Оборотница одна всю зиму в лесу прожила. Прав Варди: пешая дорога им не страшна.

– К вашей обители ведет старая дорога, по ней сейчас никто не ездит. Какое ейное состояние по нынешним временам – неясно. Простите, девоньки, но единственной телегой рисковать не могу, – повинился тролль и, пряча глаза, стал подбрасывать в костер ветки. – Дорога сворачивает прямо к болотам. Там топи и озера, места особые, без карты не проедешь. Раньше через воду был мост, и торговые караваны частенько по нему прокатывались. Очень путь сокращало. Но это давно, еще до того, как река стала Багровой, а этот берег назвали Людожитом.

– И долго нам… через озера и топи? – с опаской поинтересовалась Бёрк.

Очень неприветливую картину нарисовал сейчас тролль. Совсем не хотелось ни за что сгинуть в болотной трясине.

– Ну чего вы испугались, глупые? – беззаботно хохотнул Варди. – Вода дальше, а ваша обитель вот. Запоминайте: по старой дороге в сторону болот, никуда не сворачивая…

– Так сколько нам топать? – недовольно оборвала Лу и громко прихлопнула севшего на лоб комара.

Почему кусают только её, а Бёрк словно не видят?

– По моим прикидкам, не больше часа, – поспешил успокоить Варди.

Его комары тоже не ели.

– По его прикидкам… – посмотрев на Берк, повторила Лучана и многозначительно подергала бровями, что должно было значить: «каждое слово поставлено под сомнение».

– Сам я по новой поеду. Длиннее путь, и моста там, конечно, нет, но для телеги и коня безопасней, – уверенно продолжал объяснять Варди.

– А как вы через реку без моста?

– Вниз по течению удобный каменистый брод, там воды не выше колена, по нему и переберусь. – Варди тяжело вздохнул и, ковыряя землю прутиком, грустно добавил: – Эх, привык я к вам, девки, прямо не знаю… Скучать буду …

Он откинулся на подстилку из ароматных еловых лап, сорвал росшую рядом травинку и вставил в уголок рта. Жуя, стал разглядывать звезды.

Уже стемнело. Небо было ясное, только иногда высоко проплывали темные облака. Прыснула тень летучей мыши, напугав козу. Та метнулась бежать, но, поглядев на лошадь, спокойно щипавшую рядом травку, угомонилась и улеглась спать. Это была вторая совместная ночевка, но все уже прикипели друг к дружке. В кругу костра витала теплая атмосфера безопасности.