Ли Литвиненко – Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей (страница 6)

Бёрк сосредоточилась и начала раскладывать факты по порядку. Ей в голову вдруг пришел один судьбоносный вопрос:

– Кто я?

– Оборотень. – Теперь и Варди начал всерьез беспокоиться за ее голову.

– Это сейчас. Я перекинулась и стала оборотнем. Но если до того я была, как ты, – она показала на Лучану пальцем, – значит, я раньше была… не орком? Маленькая, как ты… Белокожая, как ты… – говорила и каждый раз она дотрагивалась до Лучаны пальцем. – А кто ты?

– Человек, – ответил ей Варди.

– Я – человек?

– Ты оборотень, – поправил Варди. – Теперь. А вот Лучана до сих пор человек и всегда была им. Но, если подумать… Люди и перевертыши очень похожи, хоть и противятся этому. И до болезни Лу выглядела, как ты сейчас. Встреться вы такими, были бы словно сестренки.

Рыжая захлюпала носом и украдкой стерла набежавшие слезы – напоминание о счастливой жизни были болезненными. А все эти разговоры… Она лишь запуталась.

– Что это за болезнь такая? И как часто люди ею болеют? – насторожилась Бёрк.

Она решила, что ничто человеческое ей не чуждо, и опасливо отодвинулась от Лучаны. Та обижено засопела.

– Красный мор. Неужели не слышала? – удивился тролль. – Хотя на том берегу про него давно забыли. А болеют им всего один раз.

– Один? Ну, тогда мне уже не страшно, – успокоилась Бёрк и снова придвинулась к Лучане.

Тролль и рыжая удивленно переглянулись, не понимая, как она пришла к таким выводам. Потом дружно пожали плечами, не найдя аргументов против.

– Ты и правда хочешь поехать со мной? – спросила Лу.

В её голосе была надежда.

Она заболела две недели назад. Так глупо все вышло. Так быстро. Нанялась на весенние работы в соседний хутор, а там вспыхнул Красный мор. Теперь там не хутор, а выжженая поляна. А дорога домой ей теперь закрыта. Хорошо хоть староста их деревни договорился с проезжавшим мимо троллем, чтобы отвез её в обитель. А то пришлось бы топать ногами. В дорогу её семья собрала увесистый узелок. Сложили её вещи и немного еды. Родные не решились подходить к прокаженной ближе, стояли на околице деревни и махали руками, прощаясь. Это не обидело Лучану – дома остались еще две сестренки-подростка и брат, на них и так будут коситься и обходить стороной еще не один месяц. А ей дорога одна…

Теперь было известно, что заразен больной человек только первые четыре дня, но это знание ничего не меняло. Дома продолжали сжигать, от прокаженных шарахались, и закон о переселении переболевших в обители никто даже не думал отменять. В городах прокаженного толпа могла до смерти забить камнями, и никто даже не подумал бы защищать беднягу. А тут все свои, они пожалели.

Бёрк улыбнулась:

– Конечно поеду! – И, подмигнув, добавила: – Сестренка.

– Сестренка! – засмеялась в ответ Лучана.

Вслед за пожитками они загрузили в телегу козу. Наломали ей веток с сочными побегами, чтобы не орала, и тронулись в путь. Торопились. До ночи хотелось уехать подальше от этого злополучного места.

3. Исцеление

Тролль оказался презабавным. Путешествовать с ним было одно удовольствие. Как только телега отъехала от нехорошего места, Варди принялся балагурить и травить анекдоты. Настроение у него, несмотря на нападение гоблинов и потерю единственного напарника, было преотличное.

– А вы, я смотрю, не сильно-то и расстроились, – поддела его Лучана.

Как показывала жизнь, человеком она была не самым простым.

– Не расстроился? – удивился тролль. – А чего расстраиваться? Жив остался, добро свое сохранил.

– Но товарища потерял.

– Товарища… Да, жаль, хороший был тролль. Авгит. Да только мы товарищи с ним всего два месяца. Не товарищи даже, а торговые партнеры. У нас общего было только наш вид да торговля в складчину. Помер? Так все мы там будем. Знаешь, Лушка, сколько я за свою жизнь таких потерял? Торговля – дело такое… рискованное. Сунулся – будь готов и навариться, и утратить, если не подфартит.

– Так вы не родичи? – удивилась Бёрк.

Тролли показались ей очень похожими.

– Нет. Какие родичи, девонька? Ты ослепла, что ли? У него кожа в крапину, а я сплошным окрасом иду. Совсем другая ветвь.

– А-а-а… – Бёрк сделала вид, что поняла.

– Познакомились мы случайно, – продолжил тролль. Ему, видно, было все равно, о чем говорить. – В таверне. Ох и напился я тем вечерком. А когда выпьешь, то что? Правильно! Хочется языком почесать. Вот с Авгитом за общие темы и зацепились. Авгит был одиночкой – ни семьи, ни договоров с обозами. Так, крутился по берегу в своей кибитке, перебивался с серебра на медь. Возил только муку да соль.

– А вы чем занимались? – поинтересовалась Лучана.

В коробках, которые они с Бёрк перетаскивали, она видела лишь сушеную траву.

– Раньше? Разным. Я рисковый. И гениальный!

– Звучит как очень богатый, – поддела Лу.

– Богатый. Ну, сейчас не очень. Говорю же, можно быстро заработать и быстро потерять. Я за жизнь и взлетал, и падал… Тогда я как раз все потерял. Ну вот подчистую. Кто мог предположить? Такой шел фарт! – тролль зло подстегнул лошадь. – Несколько зажиточных гномов объединились. Караван был большущий, охрана. Ходили по всем Широким землям. Я к ним примкнул. Продал все, что было, даже дом заложил. Поставил на удачу. И все получалось. Народ скупал все, как на ярмарке. И тут как из-под земли… Ох, сколько их было! Как море. Затопили все. Караван разметали подчистую. Мы покидали все и бежать. – От тяжёлых воспоминаний тролль задергал носом. – С лошадью мне тогда повезло – резвая скотинка попалась. Она мне жизнь и спасла.

– Это было осенью? – тихо спросила Бёрк.

– Да. Горные пошли сплошной стеной. Видно, готовились. И тебя зацепило, девонька. Вишь как… Ну теперь чего горевать? Живы мы. Нужно радоваться. Вот такая моя философия. – И продолжил рассказывать про Авгита: – Так вот, в тот вечерок сижу я в таверне, и все, что осталось – лошадь да горсть серебра в кошеле. Сижу, горе смываю, думаю, как жить дальше. Тут Авгит. У того другая беда – порвался навес на кибитке, и всю евоную муку замочило. Не мука получилась, а плесневелый ком. Тоже горюет, думает, что другое продавать, чтоб риска поменьше. В общем, вышли у нас совместные интересы. Долго мы спорили и к утру договорились. Скинули все имевшиеся гроши в один котел, а прибыток порешили делить поровну. Закупили разного барахла и помчали на этот берег, на Людожит, чтоб риску поменьше. Понимаешь? Гоблинов-то тут не было. Кто ж знал? Я маршрут проложил по старым картам. Имеются у меня древние, еще до Красного мора составленные. Обогнули половину мест тутошних. Все продали. Выгодно, быстро. Вот, – махнул рукой на повозку, – поехали обратно налегке. И, ты подумай! гоблины! Наверное, единственные на всем берегу. У нас ведь для горных ничего интересного и не было – им ведь пожрать, а в телегах из съестного только остатки специй.

– Несчастный случай, – посочувствовала Бёрк.

– Судьба-а-а… – не согласился тролль. – Хорошо хоть деньги остались целы. Я теперь единственный хозяин им. Авгит бездетный, выходит, я наследником его буду.

– Что-то я не приметила у вас кошеля, – не поверила Лучана.

Тролль наверняка все врет и про товар, и про удачный торг.

– Так не дурак с тобой рядом сидит, а торговец со стажем. Опыт! – Варди многозначительно помахал пальцем. – В тайнике припрятаны. В днище телеги есть такой.

– Не боитесь нам это рассказывать? – Лучана сощурила глаза.

– А чего? Порешите меня, что ли? – Тролль громко захохотал, отчего усы у него стали дыбом.

– Ну… – опешила Лу. – Нет, но вдруг… Ведь мы мало знакомы.

– И куда ты с деньгой подашься? – спросил Варди. – К себе на хутор? Пустят тебя?

– Ну ладно, – зло согласилась Лучана, – мне они ни к чему. А вот она? Ночью по горлу хвать – и ходу.

Бёрк беззвучно открывала и закрывала рот, не зная, как реагировать на такие подозрения.

– Она? – Тролль еще громче захохотал, отчего щеки его сделались пунцовыми. – Она и гоблина-то со слезами прибила. А меня? Ты посмотри, какой я хороший. Разве у такой доброй оборотницы разинется пасть? Нетушки. Так что знайте, девки, деньги у меня есть и спрятаны они в днище телеги…

Лучана недовольно фыркнула на троллью выходку. Дурак! Какой доверчивый. Ну и пусть треплется. Может, язык прищемит.

– …Ну теперь все, приключениям конец, – отсмеявшись, продолжил философствовать тролль. – Не буду больше рисковать. Выплачу закладную за дом и заново открою лавку в городе. Осяду… Старый уже. Буду потихоньку торговать…

– И чем решил теперь торговать? – скорее из уважения, чем из любопытства, спросила Бёрк.

– Как и раньше, орехами разными, приправами, пряностями, – с Жар-городом перечислял Варди. – Ну и сладостями, конечно. Пастила, лукум, мед, – загибал он пальцы. – Были в моем ассортименте и орехи водяного мака, но давно. Сейчас и не укупишь его – редкий и очень дорогой. Чуть ли не на вес золота идет. Хотя с прилавка сметают – будь здоров!

– Не слышала о таком, – мотнула головой Лучана. – Водяной мак?

– А я ела, мне Гелиодор приносил, – поделилась воспоминаниями Бёрк. – Так давно это, кажется теперь, было, как будто в другой жизни…

Она загрустила и сникла. Всегда, как только её посещали мысли об оборотне, душу грызла черная тоска. Хотелось обернуться волчицей, свернуться калачиком и тихо подвывать, уткнувшись носом в пушистый хвост. Поэтому Бёрк отгоняла воспоминания о счастливых днях.