Ли Литвиненко – Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей (страница 2)

Волчица встрепенулась от этой мысли.

– Весна пришла! – сказала уже девушка. – Весна пришла, а я жива.

Она встала во весь рост и, улыбаясь, посмотрела на лес. Как она упустила самое главное? Почему весь день продолжала ходить сонной мухой? Весна пришла! А значит растаяли сугробы, не будет больше морозов и вьюг. Весна пришла! С каждым днем будет только теплее, совсем скоро появятся ягоды и грибы. Голоду конец! И главное: теперь она может продолжить свое путешествие!

Уже на следующий день она отправилась в путь с надеждой, что встретит «своих».

Лес начал редеть. В воздухе повеяло чем-то новым – знакомым и чуждым одновременно. Оборотница остановилась в нерешительности и навострила уши, прислушалась. Из звуков ничего необычного. А вот обоняние предупреждало о близком поселении.

Той ночью, когда река отпустила ее, Бёрк сначала хотела вернуться. Было так страшно… Найти мост или брод – что-нибудь – и вернуться домой. Кто-то должен был остаться в живых. Туда! Домой! Но пока она в полубреду металась по берегу. Те первые дни… На Красном берегу началось страшное – война. Она длилась весь конец осени и целую зиму. С той стороны воняло кровью и дымом. Бёрк слышала звуки боев, а небо озарялось странными вспышками. Кто там сражался? Кто побеждал? А вдруг гоблины окажутся сильней? Отец сказал: «На другой берег, Бёрк. Там твои. Там будешь в безопасности». Да, пожалуй, это верный выбор – остаться тут. Бёрк приняла окончательное решение послушаться последней воле отца. Она пойдет дальше по этой, более безопасной, стороне.

Планы спутала зима. Сейчас казалось, что все это было так давно…

Волчица медленно приблизилась к кромке леса. Здесь, под зашитой густого терновника, можно устроить наблюдательный пункт и с безопасного расстояния присмотреться к этим… людям.

Бёрк знала о жизни других народов в основном из своей книги сказок и немного из бесед постояльцев гостиницы и рудокопов. Россказни Татимира можно в расчет не брать – в них половина брехни. О населявших Белый берег людях говорили очень мало, точнее – почти ничего, словно это какая-то запретная тема. Обитают, мол, только там, ходят на двух ногах – вот и все. Сфеноса такие речи раздражали. Не любил он их. Обзывал людей бледными и немощными подобиями гномов.

– Такие злобные, – сплевывал в сторону орк. – Даже своих сородичей не жалеют. Даже ребёнков.

Воображение рисовало Бёрк что-то вроде личинок короеда, неуклюже передвигающихся на двух ногах. Бледно-жёлтые, длинные и безликие существа. Уродливые. Фу. Знакомиться с такими не очень-то хотелось. Потому полная предубеждений волчица и лежала сейчас под кустом. Глупо было бы открыто подходить к деревне. Её тактика – подползти ближе и понаблюдать.

Дома как дома: окна, двери. Ничем особенным от гномьих не отличались. Только на хуторе были в основном беленые, светленькие и нарядные, а тут из потемневшего дерева. А еще заборы – высокие, массивные. Смотрелось поселение уныло. У гомов все было открыто, редко у кого даже палисадник стоял огороженным. А тут свое пространство берегли. Интересно, от сородичей или дикого зверья?

Из труб поднимались тонкие струйки дыма. Пахло вкусно едой. Хлебом. Кашей. Волчица облизнулась и сглотнула подступившую слюну. Вот бы сейчас тарелку каши… Мечтательно прищурилась. Но нельзя! А то без шкуры можно остаться.

Калитка крайнего двора скрипнула и распахнулась. Хлипкая конструкция перекосилась и свисла на одну сторону. Со двора спиной вперед выдвинулась укутанная фигура. Как странно ходят эти люди, разве это удобно? По движениям и осанке, сгорбленной тяжестью прожитых лет, Бёрк определила, что это пожилая особь. И покашливала она характерно, и бормотала столетним голосом. Бабушка. Бёрк смогла рассмотреть даже край ее лица – совсем немного сморщенной кожи, не прикрытой низко надвинутым пуховым платком. Ничего необычного. Бледная, желтоватая, совсем как у Адуляра.

Ступавшая задом наперёд бабка тянула на веревке упрямо упиравшуюся скотину непривычной наружности, похожую на… козу? Только здоровенную, размером с двухмесячного теленка. Бёрк присмотрелась. Татимировы козы были… как козы. Черно-белые, поджарые, шустрые. Много мельче. Шерсть торчком, знатные закрученные рога. Всегда начеку, всегда готовы шкодить и пакостить. А эта? Серенькая. Даже серебристая, мех как драгоценный. Помнится, у Татимира был подобный воротник. Денег стоил немалых.

– Выделан из голубой норки. Вот! – гордо хвалился харчевник. – В наших лесах такого зверя не встретишь. Заморский.

– А почему голубой? – не прониклась уважением Бёрк. – Серый. Зачем врать? Как ни назови, серый он серый и есть. Или норка ваша постирана? Полиняла, что ли?

Ох как взбесился тогда Татим! Раскричался, обозвал невеждой. Даже кинул в нее чем-то. Глядя сейчас на упрямившуюся животинку, Бёрк вспомнила дорогой воротник. Вот такая же гладенькая и мягкая была шкурка. Может, так выглядела в живом виде эта диковинная норка? Или все-таки коза? По строению тела скотинка очень походила на крупную козу, но с толку сбивало отсутствие рогов и длинные уши. Очень длинные, не уши прямо, а косы. Мягкие, на солнышке полупрозрачные, розовенькие. Может, редкая козья порода?

– Да иди ты! – замахнулась старуха на упрямицу. – Уперлась. Не на убой ведут, на пастбище. – Бабка не злилась.

В этом году животное впервые выводили на выпас, потому она и пугалась.

– Ме-е-е-е, – оправдываясь, ответила скотина.

– Коза! – окончательно поняла Бёрк. – Точно коза. Мекают только они.

Вообще, коз Бёрк не любила – уж больно вредный у них характер. Зато козье молоко-о! Если без противного жира, да с булкой, да со сливовым вареньем! У волчицы потекла слюна.

Коза огляделась и покорно пошла за бабкой, потрясывая круглыми холеными боками. Потом заметила свежую травку и молоденькие побеги на кустах смородины и побежала к огороженному палисаднику. Теперь на веревке тащили старушку, а она не поспевала, спотыкалась и упиралась, пытаясь оттащить козу в сторону. Силы были примерно равны, но бабка быстро выдохлась, в сердцах плюнула и вбила кол там, где остановилась коза – у изгороди. Подхватив молоток, старушка удалилась, оставив скотину объедать молодые листочки.

Из своего укрытия Бёрк смотрела на беспечную козлицу. Эх, если бы завести себе такую! Ведь это неиссякаемый источник еды! Волчица внимательно оглядела многообещающее объемное вымя, сейчас пустое после утренней дойки. К вечеру оно снова наполнится сладким молочком. Полли надаивала целый кувшин. С высокой пенкой… Но это не единственный плюс этого животного. Коза такого размера может стать и средством передвижения. Не хуже осла или даже лошади. Не коза, а настоящий подарок небес! После дневных переходов рана на ноге волчицы открылась и кровоточила. Вернулась боль, мешавшая ходить и спать по ночам. Бёрк так хотелось не идти, а ехать.

Она посмотрела во двор старушки. В хлеву кукарекала птица, похрюкивали поросята. Голодная смерть человеку точно не грозит. Решено! Не хочется, но жизнь заставляла идти на преступление.

Волчица пробралась к сараю и перекинулась в человека. Как непривычно снова почувствовать себя девушкой… Но сейчас в шкуре хищника оставаться нельзя – можно до смерти напугать скотину. Да и верхом не поедешь: и козе тяжело, и волку вожжи лапами держать невозможно.

Бёрк перелезла через покосившийся забор. На веревке, протянутой через двор, висели вещи. Много, разных. Хозяйка вывесила на солнышко после долгого хранения в сундуках. Бёрк взяла только самое необходимое: дырявую в нескольких местах шерстяную юбку, большой толстый платок, белую льняную рубаху – длинную, ниже лодыжек. Еще теплый проштопанный крупными стежками кожушок. А вот сапог не нашлось, вместо них Бёрк выбрала толстые рукавицы. Сверху сшитые из кожи, они не пропускали воду. На первое время сойдет. Вернувшись в безопасные заросли, девушка быстренько оделась. Рубаха и юбка, влажные после стирки, неприятно холодили, зато кожух сел как влитой. Удача.

У козы были большие добрые глаза и розовый нос. Она доверчиво замекала, не подозревая, что её ожидает, и продолжила объедать смородину. Бёрк подошла вплотную и погладила животное по голове, по шее.

– Хорошая. Хорошая же?

На подбородке смешные висюльки, ушки теплые и мягонькие. Спина гладкая, скользкая. Как на такой ехать? Постоянно будешь сползать. Нужно седло и удила. Чем заменить седло? Берк приладила на козу платок, сложенный углом. Присела, завязала под пузом узел. Выглядит надежно. А узда? Оторвала от подола широкую ленту. Попробовала смастерить какое-то подобие конской уздечки – не вышло. Тогда просто держаться за ошейник? Вытащила из своей котомки ножик и перерезала веревку, оставив только короткий поводок. Не затягивая с испытаниями, лихо перекинула через козу ногу и, подпрыгнув, оказалась у нее на спине.

– Но-о-о! – скомандовала Бёрк и поддала пятками в козьи бока.

Обалдевшее от такого резкого поворота судьбы животное выпучило глаза и громко заблеяло. Где-то сзади посыпался крупный горох.

– Ну, пошла! – настаивала Бёрк. – Но-о-о-о! – лягнула сильней.

Животина покрутила головой, затанцевала на месте, стараясь вывернуться из крепкой хватки. Бёрк вцепилась в нее, как клещ, переживала: лишь бы хозяйка не вышла и подмогу не позвала.