Ли Литвиненко – Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей (страница 13)

Бёрк молча подошла к окну. Раму перекосило, и появились большие щели. Когда-то их законопатили сухой травой и мхом. Теперь все это наполовину высыпалось, и весенний ветер задувал в помещение. Чувствовался сквозняк, сейчас приятный, но зимой он будет просто убийственным. У окна уютная раскладка на мелкие квадраты. Красиво, но сделано было из экономии – большое стекло стоит дороже. Тонкие штапики, прижимавшие стекла к раме, расшатались, местами сгнили и превратились в труху. Глина, которой промазывали щели, рассохлась. Теперь от ветра стекло тихо жалобно звенело, создавая в комнате грустную атмосферу.

Пальцем Бёрк протерла в серой поверхности круг. В комнату ворвался светлый, луч солнца и высветил плавающие в воздухе пылинки, поднятые гостями. Девушка выглянула наружу. Совсем не высоко, стена вокруг и ниже густо заросла диким виноградом.

– Окно открывается? – не дожидаясь ответа, Бёрк очистила одну сторону от остатков мха. Показались ржавые петли. Ветер дунул сильней, разнося труху по комнате.

– Да. Но… – Берта, разинув рот, наблюдала, как новенькая ловко и резво выдернула из перекошенных пазов всю створку, – …целиком.

Берк вдохнула свежий воздух и смело выглянула наружу. Свесилась почти наполовину и осмотрела подоконник снаружи. Прекрасный спуск! И подъем по виноградным лозам будет легким. Значит, никто не помешает ей совершать ночные прогулки в волчьей шкуре. Свобода!

– Нам подходит! – радостно объявила она Лучане.

Та возмущенно открыла рот для возражений.

– Замечательно, – хлопнула в ладоши Берта, и Лучана растерянно закрыла рот. Но ее лицо выражало полное несогласие. – Вы, наверное, захотите тут убраться?

– Да.

Бёрк огляделась, оценивая фронт работ. Все серое и пыльное. Стены требуют побелки, местами в них есть трещины. Но это все заделать можно будет позже, сегодня уже не успеть. Нужно хотя бы просто смыть пыль.

– Тогда принесу ведро с водой и тряпки! – Берта резво шмыгнула в дверь, словно боялась, что новенькие передумают и потребуют полную экскурсию по обиталищу. А у нее столько своих дел.

– И веник… пожалуйста… – без энтузиазма попросила Лу куда-то в полумрак коридора. – Надеюсь, она услышала, – без особой надежды проворчала, слушая, как внизу затихает звук шагов. – И? – обратилась к Бёрк. – Почему не захотела посмотреть остальные комнаты?

– Зачем? – пожала плечами оборотница и выбросила в окно мох и сухую траву. – Берта же сказала, что это лучшая.

– А как насчет… бывших?

– Ты боишься? Призраков? – хихикнула Бёрк. Лу обиженно сощурила глаза. – Не дуйся. Я тоже! – примирительно обняла ее Бёрк. – Только почему мы должны их бояться? Ведь умерли они не здесь.

– Как?

– Вот посмотри, – Бёрк указала на стену у окна. На белой поверхности выцарапано несколько букв цветок и четко читаемое: Карин. Похоже, это все, что осталось здесь от прежней хозяйки.

– Да, это имя умершей девушки – значит, она жила здесь! – возмущённо вскрикнула Лучана и на шаг отошла от кровати.

– А умерла там. – Бёрк тыкнула в пол. – Внизу! Ты ведь слышала? Они сказали: недавно покинула нас. Значит, зимой. Ее не стало зимой, и другой девушки тоже.

– Но почему ты так решила?

– Потому что сама была такой. Ты забыла? И знаю, что болезни приходят в холода… – Она задумалась, проваливаясь в прошлое. Взгляд расфокусировался и потерялся далеко за окном. Но Лучана громко чихнула, и Бёрк словно вынырнула из сна. – Значит, нам не стоит опасаться всяких там призраков!

Берта принесла погнутое жестяное ведро, вместо ручки которого была веревка, и пару тряпок. Веник тоже захватила. Новенькие засучили рукава и принялись мыть деревянные поверхности.

– А Медея? – с просила Бёрк. – Почему её боятся?

Берта сначала почему-то напряглась, потом махнула рукой и, выглянув в коридор, не слышит ли кто, ответила:

– Медея особенная. Вернее… единственная среди нас женщина. Понимаешь? Как ты, – указала она на Бёрк.

– Единственная среди вас женщина? А остальные кто? Парни? – хохотнула Лучана.

Перед работой она сняла теплый платок, и в ее волосах запуталась изрядная часть паутины.

– Девки, – улыбнулась Берта и густо покраснела. – Не так объясняю, простите. Тема щекотливая, не люблю я сплетничать… Она одна среди нас была замужем.

– Вдова? – понимающе закивала Лучана.

Видимо, Медея, как и Бёрк, потеряла любимого мужчину.

– Нет, – мотнула головой Берта. – Брошенка.

Лучана ахнула и прижала ладонь ко рту. На коже отпечатался серый след, превращая ее в чумазого трубочиста.

– Ужас какой!

– Как это? – не поняла Бёрк.

Слово напомнило ее книгу, выброшенную кем-то за ненадобностью в канаву.

– Это закон о проклятых. – Чтоб Бёрк опять не задала лишнего вопроса и не вызвала к себе еще больших подозрений, Лучана принялась торопливо пересказывать людские правила. – Если замужняя заболеет мором и выживет, то муженек вправе отказаться от нее. Она ведь становится бесплодной и кривой. Вот и отказываются от проклятых как от гнилого товара. Только это очень редко случается. Если и болеют этой напастью, то всей семьей.

– У Медеи случилось. А ведь жила всем на зависть и горя не знала. – Берта прикрыла дверь, села на полати и продолжила со скорбной улыбкой: – Она ведь не из простых. Богатого купца дочь. Говорят, женихи к ней в очередь стояли, из самой столицы свататься ездили. Неудивительно, ведь красота и деньги – редкое сочетание. А Медея красавицей была. Медные косы ниже пояса, голубые глазищи на пол-лица. И сейчас очень милая, если бы не рубцы… Она вышла по любви. Видный у нее муж был, красавец. О чем еще мечтать? Забеременела.

– У нее детишки есть? – заинтересовалась Бёрк.

Теперь понятно, почему у девушки такая печаль в глазах – ее разлучили с ребеночком.

– Нет, – замотала головой Берта. – На пятом месяце ходила, когда мор грянул. Муж ее, тоже купец, все время в разъездах был. Медея со своими родными жила, хоть и замужем. На лето решили все в деревню из города поехать – отцова там родня, бабки… Тихое место, вдали от городской суеты… А ту сторону – раз! и Красным мором накрыло. Она одна из всех и выжила. Только живот скинула. Лихорадкой все тело выжгло, дите мертвое родилось. Мальчик…

– Мальчик… – Бёрк, словно защищая своего малыша, накрыла живот руками.

Девушки скорбно замолчали.

– Так вот, – отряхнула подол Берта. – Живой родни со стороны Медеи не осталось, кто хоть какой-то вес в городе имел, а муженёк быстро к ущербной охладел. Дал ей в деревне две недели отлежаться. Сам и носа не показал – боялся заразы. Вот как любил! Потом повозку нанял и сюда ее отправил. К нам. В вечное забвение. Ему от этого мора только прибыль досталась. По закону ведь как: мужчина, супруга которого переболела Красным мором, считается вдовцом. И он в полном вправе завести новую семью. Что и сделал ее ненаглядный муженек уже через полгода. А в довесок все Медеины денежки безутешному вдовцу остались.

– Как вы узнали? – удивилась такой осведомленности Лучана.

– Так нашлись добрые люди, через возчика записочку прислали. Думаю, новая жена постаралась. Наверное, поздравления хотела получить.

– А Медея? Очень о любимом горевала? – Бёрк прониклась историей и искренне сочувствовала девушке.

Вот так потерять все – ребенка и любовь…

– Медея? Думаю, когда записку получила, не горевала уже. Её сюда сразу словно каменную привезли. Не знаю, как по мужику, а о ребенке она горевала. Сильно. Первое время все рассказывала, рассказывала… И про приданное, которое малышу вышивала, и про колыбельку… Потом замолчала, озлобилась на всех. Не простила людям предательство. За всю свою жизнь здесь ни разу не смеялась, редко с кем разговаривает и вообще держится особняком. Но, в отличие от других, она никогда не плачет, а у нас, проклятых девчонок, это частенько бывает. А вот сегодня просто чудо случилось. Так тебя защищала…

Берта оглядела Бёрк, задержала взгляд на ее животе.

– …Не обижайся, но я думаю, не о тебе она печется. Ребеночка ей хочется понянчить. Не погибло в ней материнское начало. – Берта взяла оборотницу за руку и заглянула в глаза. – Ты уж пожалей ее, не отталкивай. Она хорошая. Резкая, конечно, временами. Балованная ведь росла. Только как человек она хорошая. Настоящая. Может, оттает.

– Хорошо. – Бёрк смущённо улыбнулась. – Постараюсь не вредничать.

Оборотница даже обрадовалась присутствию в обиталище такой женщины. Ведь сама она ни о детях, ни о родах ничего не знала. Последнее время ее стали донимать страхи. Как? Что? А теперь появилась надежда на поддержку.

6. Правила совместного проживания

Когда пыль и паутина были убраны, Берта и вызвавшаяся помогать им Зоя, притащили в комнату тюфяки, подушки и корзинку с дровами.

– Вот, получайте постель, – сказала Берта, укладывая на полати матрас из грубой ткани. – Рогожка старая, но внутренности мы сменили, свеженькой травой набили. Аромат – закачаешься! И не верится, что сено всю зиму на чердаке пролежало. Спать будете, как на стогу. Сейчас еще печь затопим, комнату просушим, прогреем – и будет вообще, как в королевском дворце.

Берта опустилась на колени перед маленькой печуркой, натолкала в нее сухой травы, веточек и дров из корзины, ударила по огниву, и в комнату потянулся дымок.

– Печь сырая и холодная, сейчас будет немного коптить, – словно извиняясь, пояснила Берта, наблюдая, как из дверцы и щелей поднимаются серые струйки дыма.