Ли Литвиненко – Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей (страница 12)

– Да, я беременная, – просто сказала Бёрк. – Вот тут, – она показала на свой животик, – растет малыш. И да! Я хочу жить с вами, в этой обители.

– Но почему? – удивилась Зоя.

Говорила она одна, но остальные с таким же немым вопросом уставились на Берк. Они были шокированы решением новенькой.

– А куда ей еще идти? – вмешалась Лучана. – Дома у нее нет – гоблины разорили. Семьи нет – мать давно умерла, отец осенью сгинул. И весь ее хутор сгинул. А мужик еёшний на войне пропал. – Они с Бёрк заранее договорились не рассказывать девушкам о втором обличии оборотницы. На всякий случай. – Она одна-одинешенька зиму в лесу коротала, пока меня с обозом не встретила. Вот теперь вместе со мной будет. Тут.

– Так зачем сюда? – ошарашено спросила Берта. – На болота! В трясину, глухомань… Ей бы в город, к здоровым людям.

– Тут холодно, – подхватили другие девушки.

– И сырость постоянная…

– И мало еды…

– Ей бы в город…

– Очень нужна она в городе без денег, да еще с ребеночком, – вдруг вмешалась Медея. Манера говорить у неё была резкая, как будто девушка вечно всем недовольна. – Ведь денег у тебя нет? Правильно я поняла? – спросила она Бёрк.

– Нету, – печально вздохнула оборотница.

Вокруг понимающе зароптали.

– Нет денег – нет жилья и нет еды. Беременная не может работать и кормить себя. А потом прибавится ребенок… – сделала вывод Медея.

Она подошла к Берте и стала рядом. Было в ее манерах что-то врожденно-величественное, будто в жилах текла королевская кровь. И если Берта к власти рвалась и ей кое-как подчинялись, то Медея властью над людьми обладала и все безоговорочно её слушали. С уважением.

– …Пусть с нами остается. Не теребите. Вишь как жизнь потрепала… Родит, а потом посмотрим. Может, и вернется в город. Он от нее не убежит.

– А еда? – слабо возразила Зоя.

– Да! Чем ее кормить?

– Паек здоровым не положен, – с сожалением пожала плечами Берта.

– Все просто, – оборвала возражение Медея. – До приезда возчика остались считаные дни. А может, уже завтра прикатит – давно пора, дороги просохли. До этого она будет получать паек Карин.

Бёрк огляделась, ожидая возражения той самой Карин. Но никто не откликнулся.

– А потом?

– Мы произведём подмену, – Медея подошла к Бёрк ближе, оглядела и накинула ей на плечи плащ. – Возчик никогда за калитку не заходит, на этом и сыграем. Она постоит у барака, как Карин в прошлый раз, скажется сильно больной. Нас пересчитают и пайку продлят. Все просто!

– Обманем лопуха! – восторженно вскричала Зоя.

– Облапошим!

Многие девушки радостно захлопали в ладоши.

– Пусть умоется!

– Шиш ему, а не паек Карин. Черное отродье. – Лали свернула фигу и показала в окно.

– Слюной подавится, вонючий боров, – с брезгливой гримасой выкрикнула ее соседка.

Возчика здесь явно недолюбливали.

– Так мне можно остаться? – неуверенно спросила Бёрк.

– Да! – радостно хором крикнули девушки.

– Как хорошо все разрешилось, – с облегчением сказала Берта. – Так давайте же наконец представимся друг другу. – Оставшиеся стоять девушки расселись по местам. – Поскольку вы новенькие, начнем с вас. Вернее, продолжим с того, на чем остановились. Как ваши имена?

– Я Лучана.

– А я Бёрк.

– Бёрк? Какое странное имя… – задумалась Берта. – Никогда такое не слышала. Ударение на ё?

– Это Берта, я Зоя, – вмешалась кучерявая девушка.

– Я Медея, – кухарка помахала Бёрк как старой знакомой, отчего девушки вокруг таинственно зашушукались.

– Меня зовут Евлалия, – встала девушка с вилкой, как обычно встают с мест ученицы в школах. Сейчас она держала в руках кружку, а вилка торчала у нее из кармана передника. – Но зовите меня просто Лали. Полное имя мне не нравится. Пожалуйста. – Лали, застенчиво улыбнувшись, сделала книксен и села обратно.

– Дальше я вас представлю сама, – заявила Берта и пошла вдоль рядов. – Оливия, Себастина, Агафья, – Берта указывала на девушек, и те, кого называли, махали новеньким рукой, сидевшие на вторых рядах вставали. – Дина, Чаруна, Толигна, Незора, Мавка, Силата, Потишана. Это не все две девочки: Вирода и Звенисла собирают сегодня хворост в лесу. Мы работаем на заготовке по очереди… Об этом расскажу после.

– Шестнадцать, – тихо подсчитала Лучана.

– Нас шестнадцать, – подтвердила Берта. – Теперь. – И было в ее голосе столько тоски и печали.

– Что это значит? – не выдержала Лучана. За всеми этими скорбными лицами скрывалась тайна. – Это как-то связано с… Карин?

– Да, – девушки потупились. – Месяц назад нас покинула Карин… Она… – Берта запнулась.

– Умерла, – сухо пояснила Медея.

– Извините, – растерялась Лу.

– Ничего, – сказала Берта и принялась нервно оправлять платье. – В этих местах быстро привыкаешь к смерти… С нашим-то здоровьем… Она тут совсем рядом…

Словно подтверждая ее слова, закашлялась Лали. Тяжело. Взахлеб. В ее груди натужно булькало и клокотало, и несчастная закатила глаза и пошатнулась. Девушки вокруг засуетились: кто-то поддержал, не давая свалиться с лавки, кто-то принес горячее питье. Бёрк вдруг поняла, почему эту хрупкую почти прозрачную девочку так опекают. Она… следующая?

– Давайте я провожу вас, – отвлекая от бедняжки, предложила Берта. – Вы сможете сразу обживаться в отдельной комнате. За мной. – Не дожидаясь ответа, она пошла куда-то за печь.

Там была еще одна неприметная дверь, а за ней темный коридор с лестницей. Здесь с первой ступени начинался деревянный пол. Только теперь Бёрк заметила, что в общей комнате не было привычного настила. Пол представлял собой утоптанную землю, кое-где прикрытую плетеными циновками. Это удивило. У Татимира даже в сарае полы были застелены дубовой доской.

– Почему там нет досок? – не удержалась от вопроса Бёрк.

– На полу? – хмыкнула Берта. – Так сгнили. Давно. Даже я не застала. Тут ведь вода совсем рядом. Копни лопатой – и вот оно болото. А дерево от влаги быстро портится. Только на втором этаже во флигелях сохранилось.

– Почему новый не постелют?

– Кто? – удивленно повернулась к ней Берта.

– Э-э-э… плотники? – неуверенно предположила Бёрк и почувствовала, как Лучана дернула ее за юбку и что-то зашипела.

– Наивная, – хохотнула Лушка и, обогнув Бёрк, словно прикрывая ее от врага, встала рядом с Бертой. – Не привыкла еще к проклятью мора. Деревня ее на отшибе стояла, многого не знает. Глухомань.

– А-а-а… – понятливо, но растерянно кивнула Берта и подумала, что Бёрк – первый человек, не соображавший, что к проклятым подходить опасно.

– Сюда никто не поедет, Бёрк. Кому охота жизнью рисковать? Да если и поедет, от него потом люди шарахаться будут, решат, что заразу на себе привез. Да что говорить…

– Да, – грустно вздохнула Берта, – мы и сами такие были…

На второй этаж поднимались молча. Подбадривал только громкий жалобный скрип ступеней. Наверху оказалось светлей. Короткий коридор освещало большое окно, вырезанное в торце стены. По обеим сторонам на небольшом расстоянии друг от друга тянулись двери. Вторая слева открылась с трудом и только наполовину – дерево от сырости разбухло. Берта протиснулась внутрь и чихнула.

– Эта комната свободна. Она давно пустует. Но состояние сносное. Лучшее из всех остальных.

Новенькие вошли следом. Комната оказалась совсем небольшой. Вдоль стены справа стояли две полати. Слева еще одна – у окна, а у двери крохотная печурка. В углах висела паутина, и на всем лежал толстый слой пыли.

– Очень советую вам взять эту комнату. – Берта рукой обвела помещение. – Есть еще две пустые, но они на первом уровне. Без пола, и в окнах нет половины стекол.

– А в этой почему не живут? – Лучана сразу заподозрила подвох.

– Ну… из-за суеверий, – заколебалась, но ответила Берта. – Прежних хозяек уже нет.

– Вот как… – Лицо Лучаны вытянулось и скисло. Оказывается, им предлагают хорошее жилье не из уважения или радости, а потому что никто другой на него не зарится. Все боятся занимать кровати, на которых умер знакомый человек. – Это меняет дело… Можно посмотреть другие комнаты? – Она, как любая порядочная деревенская девушка, была суеверна и до обморока боялась приведений.