Ли Литвиненко – Берк. Оборотни сторожевых крепостей (страница 42)

На широкой спине тяжеловоза двоим места хватила с лихвой, при желании Бёрк могла бы даже станцевать на ней. Но она не хотела. Придвинувшись ближе, прижалась к груди Гелиодора и обняла, будто боялась упасть.

— Держи вожжи, — повернул ее вперед и вручил уздечку.

— Зачем это? — Отпускать мужчину из объятий совсем не хотелось.

— Я же обещал научить тебя скакать верхом, — прошептал ей в самое ухо, будто на что-то намекая.

— Что-то мне страшно.

— Я рядом.

Гелиодор запустил руку под ее кофточку. Упругое полушарие приятно легло в ладонь.

— Ой! — Бёрк резко дернула вожжи и учащённо задышала.

От непонятного сигнала конь заржал и закрутился на месте.

— Аккуратней.

Гел стал покусывать ее шею, а свободной рукой придержал узду, чтобы пропустить остальных охотников вперед. Своевольной скотине это очень не понравилось, но оборотень пятками осадил норовистого коня. Свернул в гущу леса и, привязав коня к тонкому дереву, занялся обучением. Он здорово извалял Бёрк в высохшей траве, потом показал, как скакать верхом. На нем, а не на лошади.

Как выглядит обернувшийся оборотень, Бёрк в тот день так и не узнала.

19. Побег

Ночью он заставил ее встать на колени и взял по-звериному, сзади, чтобы удобно было прикусывать за холку. Тонкие руки хватались за спинку кровати, сгребали под себя простыни и подушку, а он продолжал ритмично вбиваться в нее на все длину члена, крепко придерживая руками за бедра. Бёрк глухо стонала и кусала подушку, в которую уткнулась головой. От удовольствия не было сил двигаться. И не нужно — он управлял ею, как послушной куклой. Прогнул здесь, повернул туда и брал, брал…

Гелиодор совсем сдурел. Опьянел. Он со щенячьей радостью ощущал своим обонянием, как раскрылся бутон ее аромата. Будто тысячи светящихся цветков распустились на золотых лианах, обвивавших ее тело. Запах манил и звал, требовал обладать ею снова и снова. Пот струйками стекал по напряженной спине, тело трясло. Еще толчок. Еще… Погрузившись, последний раз, он выпустил в нее семя, откинул голову назад и глухо, протяжно завыл. Нахлынуло ощущение победы, словно он выиграл жизненно важный приз. Чувства переполняли, хотелось делиться своей радостью, выть, кричать, тереться о маленькое податливое тело. Опрокинув Бёрк на кровать, Гелиодор долго целовал Бёрк. По-хозяйски брал, насиловал ее рот языком.

На ней не осталось ни одного не обласканного им участка кожи. Вся с ног до головы была исцелована, потискана и облизана. Брал ее снова и снова, доводил до исступления. Так возбудил, что она, достигнув пика, в порыве страсти расцарапала ему спину и так громко кричала его имя, что охрипла. Ипоследние:

— Да! Да! — уже тихо сипела ему в плечо. Потом мгновенно уснула, сразу, словно затушенная свечка.

Гелиодор поправил подушку, устроился поудобней. Сытый и довольный собой, задремал. За несколько ночей, проведённых в маленькой орочей хибарке, оборотень привык спать вот так, со смеском под боком. Привык крепко обнимать ее. Свыкнулся с назойливым запахом старого Сфеноса и ежедневным купанием в убогой лохани. Смирился с грубым матрасом, набитым соломой, чадящей печью и привычкой девчонки разбрасывать вещи. Перестал замечать козлиный запашок, тянувшийся от меховой куртки. На улице заметно похолодало, и между красотой и здоровьем они выбрали здоровье. Орчанка вернулась к своему первоначальному виду зеленого гнома в косматой шапке. Это больше не злило и не казалось теперь уродливым. Скорее забавляло, вызывая веселую ухмылку.

Бёрк тихо всхрапнула и повернулась на другой бок. Гелиодор хмыкнул и убрал локон, упавший ей на лицо. Он уговорил Бёрк не красить кожу, и ее руки и мордашка за эти дни заметно побледнели, почти отмылись. На коже остался лишь легкий зеленоватый оттенок. Теперь она старательно прятала лицо в вороте куртки, если встречала на улице кого-то, и носила рукавицы.

Гелиодор погладил узкую ладошку. Линии еще темнели на ней более отчетливой зеленью, словно молоденькие веточки дерева. Что за судьба тебя ждет, странная штучка? Какие приключения ждут тебя в жизни? От навязчивой ласки пальцы Бёрк дрогнули и сжались, словно кошачья лапка. Она потянулась во сне и поцеловала оборотня в плечо. Ласковая… Это хорошо. Но почему так тревожно на душе? Почему глаза не хотят закрываться, а сон не идет? Что не так?

Шаги услышал издалека. Выскользнул из постели плавно, словно змея — не хотел потревожить спящую орчанку. Рука гостя еще не коснулась оконного стекла, а Гелиодор уже отодвигал шторку.

Тумит.

— Есть новости, — тихо сказал побратим сквозь толстое стекло.

Звук его голоса притупился, но слух у оборотней отменный.

Гелиодор кивнул на дверь. Не стал одеваться полностью, только натянул штаны. Разговор будет коротким, ведь цель визита он уже знал. Вышел, тихо прикрыл двери и приложил палец к губам, приказывая Тумиту говорить тихо.

— Приехали? — нервно потер грудь.

— Да, час назад. — Тумит был возбуждени обрадован, оборотня переполняло предвкушение доброй драки.

— Что говорят?

Гелиодор оперся на перила, но с порога не сошел. Он стоял босой и нетерпеливо перемежался с ноги на ногу. Хотелось, чтобы брат просто сказал, что это шутка, розыгрыш, и ушел.

— Все в силе, договор подписан, — разочаровал Тум. — Стая прибыла в полном составе, чистокровные Острозубы, все из одного замка. Смарог, как и прежде, альфой у них. Все слажены, проверены не одним годом в общей команде.

— Возьмут передышку перед заданием?

Если Острозубые захотят перевести дух, можно задержаться еще на пару дней.

— Нет. Сказали, что достаточно отдохнули в дороге. Да и последнее место службы оказалось не слишком напряжным.

— Понятно… — мрачно протянул Гел. — Когда выходим?

Останавливаясь в этом хуторе для ожидания второй стаи, он чуть не выл от досады. Только подумай, провести две недели в этом стоячем болоте! Это было муке подобно. А теперь… Как же быстро пролетели дни…

— Я вижу, ты новостям не рад? — веселье Тумита поутихло.

— Даже не знаю…

— Хочешь остаться? А как же контракт? Стая?

— Что? Нет! — возмущенно перебил альфа.

— Я так и знал! Она совсем задурила тебе голову! Как сопливому щенку.

— Хватит!

— А это все ее запах. Кажется, что он особенный, вот ты и вьешься. — Тумит продолжал высказывать свое негодование, не замечая, что Гел вскипает от его слов, словно чайник на печи. — А знаешь, что я тебе скажу, альфа? Никакой он не особенный! Просто в этой глуши воздух чистый и не пахнет тут больше ничем. Вот и кажется, что аромат ее лучше, чем у других самок. Только поэтому!..

С каждым словом голос Тумита становился все громче и громче. Он высказывал Гелиодору то, что накопилось у него за последние дни. Со словами выливалось его беспокойство.

— …А ты стряхни наваждение и осмотрись. Что в ней такого? На эльфийку хоть приятно было посмотреть, а эта? Ни статью не вышла, ни мордашкой.

— Хватит, — под пальцами альфы затрещали перила.

— На неё только занюханные гномы поглядывали, вот и все. Даже орки…

Напоминание о соперниках было ошибкой.

— Заткнись! — Гелиодор в один прыжок оказался возле Тумита и, схватив его за горло, прижал к стене.

— Во-о-от! — прохрипел Тум сдавленной глоткой. — И ведешь себя, как дурак…

— Я еду, — отрезал Гел и разжал пальцы.

Тряхнул головой: да что с ним такое? Действительно, как баран на привязи. Тумит прав, нужно вырваться из этого морока. Освежить голову хорошей битвой. И все пройдет…

Тумит жадно глотнул воздуха и удивленно посмотрел на друга. Он не ожидал такого быстрого отступления. Все последнее время Гелиодор словно балансировал на грани и, казалось, готов был забыть своих и остаться с девчонкой насовсем.

— Разбуди меня на рассвете. — Гел шагнул на порог. — Вещи сам соберешь?

Тумит кивнул.

— Уже сделано. Только палатки свернуть.

— На рассвете. И не шуми.

Гелиодор осторожно вернулся в постель. Его потряхивало после встречи с Тумитом, когти на пальцах до конца так и не втянулись, хотелось рычать и порвать чью-нибудь глотку. Гел заставил себя дышать медленней и жадно обнял маленькое теплое тело. Сразу нахлынуло ощущение счастья и спокойствия. Бёрк завозилась, устраиваясь на его груди поудобней. Золотистый аромат обвил оборотня, как теплое одеяло, и подарил чувство безмятежности.

Спать не хотелось. Лежа в темноте, Гелиодор рассматривал профиль девушки, сопевшей на его плече. Когда зеленая краска отмылась, стали отчетливее видны розовые пятнышки и неровности на ее коже. Очень много их было на щеках, под глазами, меньше на лбу и подбородке. Если бы она не имела родства с орками, у которых шероховатость шкуры нормальна, можно было подумать, что это шрамы от старых ранок, будто в детстве девушку посыпало болячками. Гел тронул одну, другую. Бёрк смешно наморщила нос и чмокнула губами. Кокетливо изогнутые ресницы чуть вздрагивали, словно она смотрела какой-то яркий сон.

«Да, не красавица, — согласился Гел со словами брата. — Но и не дурнушка. — Провел подушечками пальцев по губам, по спинке носа. — Забавная, — подобрал самое подходящее прозвище для смески. — Моя». Ласково провел по волосам. Распущенные прядки рассыпались по подушке светлой волной. Оборотень не удержался и осторожно намотал локон на палец. Тонкие и какие-то безжизненные, словно высушенные на солнце. Его всегда смущал их неравномерный цвет. У корней грязно-зеленый (теперь стало ясно, что от краски) постепенно светлел, и кончики становились уже серыми. Но цвет все равно был неестественный. Как объяснила Бёрк, с кожи краска быстро смывалась, а на волосах держалась намертво, и как аккуратно ни крась кожу, все равно волосы тоже пачкаются.