Все это время пальцы Гела скользили по пуговке, которая надежно хранила, все сокровища орчанки нетронутыми. А Гел четко давал понять, что за этой пуговкой и спрятан секрет его счастья.
— Объясню. — Он вдохнул побольше воздуха, борясь с желанием затащить орчанку в ближнюю телегу и отодрать. — Мы, волки, страсть какие любопытные. Если что в голову вобьётся, то все время об этом думаем, пока не раздобудем. У тебя как раз есть кое-что… — он посмотрел на маленькие округлости, прятавшиеся под курточкой, — что меня тревожит… Один взгляд на это может сделать меня счастливым. Понимаешь?
Бёрк замотала головой, старательно изображая дуру.
— Нет.
— Ну… Было у тебя такое… — Как намекнуть девке на сиськи так, чтобы не обидеть и не дать шанса увильнуть? — Когда ждешь какого-то подарочка, сильно ждешь. Он рядом совсем, но хорошо завернут и не видно, что внутри?
Оборотень с хитрым видом огладил ее груди.
«Так-так, — раздумывала Бёрк. — Попала. Как на это ответить?»
Единственное завернутое, что попадало к ним когда-либо в дом и чего она очень ждала, были сапожки. Они со Сфеном долго копили на них. Сшиты сапоги были на заказ. Сапожник даже снимал с ноги Бёрк мерку. Когда увидел, что нога очень маленькая, посоветовал пошить на пару размеров больше.
— Сапоги? — сделала логический вывод Бёрк.
— Нет-нет, — отмахнулся расстроенный Гелиодор. — Не сапоги. И близко не они. Что-то ну… ягодки или вишенки… Или яблочки! — Волк даже облизнулся, взглядом прожигая грудь зазнобы. — Только посмотреть хочу и все. Даже не трону. — Нежным голосом, с надеждой спросил оборотень. — Да? — И ловкими пальцами снова попытался расстегнуть верхнюю пуговицу.
— Нет, — твердо, не допуская других вариантов, отрезала Бёрк.
Гелиодор недовольно рыкнул и выпрямился. Убрал руки с ее курточки.
— Знаешь, Бёрк, ты хорошая и сильно мне нравишься, но что-то у нас не заладилось. — Отстраненно, словно чужим голосом, сказал Гел и добавил, глядя в сторону. — Не ходи сюда больше. Не мучь меня, не надо.
Развернулся и, не сказав больше ни слова, ушел. А ей осталась только пустая корзинка… Куда было податься орчанке с расстроенными чувствами? На работу.
Она поплелась к гостинице. Погода быстро портилась, и Бёрк вдруг вспомнила день, когда они со Сфенсом впервые оказались в этом закутке мира.
Оставив орочий караван, с которым несколько лет кочевали по Широким землям, они направились вглубь континента. Несколько дней шли по ровной местности, изредка исчерченной небольшими холмами. За всю дорогу не встретили никаких поселений, и Сфенос уже начал всерьез волноваться. Может, Широкие земли вообще вымерли? Такое расстояние прошли, и ни одного хутора, ни одной, даже временной или недавно покинутой, стоянки. Орк повернул на запад, чтобы идти вдоль небольшой реки — так шанс встретить обитаемое место был выше.
Ночевать приходилось под открытым небом, и, как назло, зарядили дожди. Костер Сфен разводить боялся, чтобы не привлечь внимания вездесущих горных гоблинов. Некоторые из них совсем обнаглели и забирались далеко вглубь равнины.
К вечеру третьего дня орку и его дочери наконец улыбнулась удача.
Погода в тот день была ужасная. Начавшийся в обед дождь перерос в сильную грозу. Сфенос, еле удерживая равновесие, скользил промокшими насквозь ногами по глинистой размокшей дороге. В небе яркими, огненными вспышками сверкали молнии, и озаряли все вокруг. На мгновения становились видны силуэты гнущихся от порывов ветра деревьев, не успевших обрасти листьями. Над землей летел мусор: ветки и пучки прошлогодней травы.
Промокшие и замерзшие, путешественники очень обрадовались, заметив вдалеке свет в окнах домов. Это была крошечная гномья деревушка, построенная возле дороги. В центре стояла большая харчевня: дом, сложенный из бревен, обмазали сверху глиной и побелили. В солнечные дни он выглядел аккуратным и чистеньким, но весенние дожди, проливавшиеся в том году в изобилии, забрызгали его грязью и смыли местами верхний слой штукатурки. Перед питейным заведением на образованной домами площади, сейчас больше походившей на лужу, стояли несколько распряженных повозок. Их бросили в беспорядке, видимо, в спешке скрываясь от дождя.
Денег на ночевку под крышей у Сфеноса не было, но оставаться в такую погоду на улице они больше не могли. Девочка, организм которой так до конца и не окреп после болезни, снова начала кашлять. Сфен решил попытать удачу. Он тихо вошел в харчевню, аккуратно закрыл за собой массивную дверь и с опаской огляделся по сторонам.
Внутри большой комнаты, где кормили посетителей, было жарко и светло. Побеленные известкой стены и закопченные коричневые балки на потолке придавали комнате уют. Весело полыхал огонь в большом камине. Он был выложен из красного кирпича хорошим мастером и являлся украшением зала и гордостью хозяина. На окнах, заставленных глиняными цветочными горшками, со всевозможными растениями, висели нарядные вышитые занавесочки. Их не задернули, и за чистыми, с любовью натертыми стеклами мелькали молнии. Картина эта заставляла поеживаться посетителей, а мысль, что нужно будет идти домой, по такой погоде, торопила поднять очередную кружку ароматного пива. Воздух в харчевне был наполнен запахом горячей еловой смолы от сгоравших поленьев и аппетитным духом мясного супа, поднимающимся из мисок посетителей.
Слева стояли дубовые столы, за которыми сидели несколько гномов с кружками пенного пива, справа — стойка. За ней с умным видом стоял гном — харчевник. Он пыхтел короткой трубкой, натирая полотенцем большую кружку из обожженной глины.
Гном оказался невысоким, стань он рядом с орком, с трудом достал бы макушкой, ему до локтя. У него были темные рыжеватые волосы и длинная пышная борода. Из-под длинной челки харчевник следил за посетителями маленькими хитрыми глазами. При виде поздних гостей на лице гнома отразилось удивление. Орки здесь встречались нечасто, а заходили в харчевню и того реже.
Не услышав брани и требований проваливать, Сфенос осмелел и двинулся к стойке. Физиономия гнома вытянулась еще больше, когда из-за пазухи орка выглянуло странное закутанное в какие-то тряпки существо и с любопытством уставилось на хозяина гостиницы.
— Это кто? — спросил гном и ткнул в сторону «чуда» пальцем.
— Дочь моя, Бёрк, — ответил гордо Сфенос и нежно погладил огромной рукой девочку.
— Бёрк? — поднял брови гном.
— Решил назвать в честь озера, рядом с которым она у меня появилась, — пояснил орк.
— А тебя? — уточнил коротышка и, не вынимая изо рта трубку, выпустил через ноздри густое облако дыма.
Девочка молчала, но с интересом вертела головой, осматриваясь и внимательно слушая говоривших.
— Сфенос, — представился орк и стукнул по привычке себя в грудь кулаком. — Нам бы переночевать… и работу какую… Поесть… — не зная, с чего начать, бормотал орк.
Накануне Татимир, так звали хозяина заведения, нес из погреба мешок картошки и потянул спину. Боль скрутила его на целый день и только сегодня немного отступила. Его кухарка Полли — веселая, но ленивая толстушка — напрочь отказалась поднимать что-то тяжелее кастрюли и этим практически остановила работу харчевни. Поэтому слова зеленого поставили гнома в тупик. С одной стороны — дешевая рабочая сила, а Татим был жадноват, с другой — орки отличались взрывным характером и недружелюбным нравом, а Татим был трусоват.… Жадность победила.
Выдав в качестве аванса половину каравая и две кружки пива для орка, гном отправил их ночевать в конюшню. Под её мансардной крышей был устроен сеновал там им и разрешил поселиться.
Так, вдруг, они и осели.
Бёрк поднялась по ступенькам и вошла в приятное тепло родного места. Внутри было несколько посетителей. За ближним столом три гнома жадно уплетали похлебку, у камина играли в карты оборотни и орк, еще один оборотень прислонился к стойке и лениво потягивал медовуху. На ее появления среагировали вяло: повернули головы, оглядели и вернулись к своим занятиям.
Татимир, как всегда натиравший кружку, при виде девчонки замер. Его глаза выпучились и забегали по спинам двуликих. Вдохнув из своей короткой трубки большую порцию дыма, харчевник забыл его выдохнуть. Так и стоял, надувшись, словно сыч, пока белые струйки не стали просачиваться через ноздри. Едкий дым защекотал нос, и гном чихнул, да так сильно, что затушил коптившую рядом свечку.
— Будьте здоровы! — вежливо пожелала Бёрк.
Оборотень повернул голову на ее голос, с интересом оглядел и принюхался.
— Спасибо, — гном бочком вышел из-за стойки и, словно прикрывая ее от стоявшего рядом двуликого, толкнул орчанку к кухне.
— А ты чего это пришла? — ласковым голосом спросил Татим.
Он был напуган и ожидал, что в любую секунду в кормильне произойдет смертоубийство. Сейчас волки учуют запах человека, взбесятся и порвут на части непутевую служку.
— Так работать, — растеряно ответила Бёрк.
Вот ведь странный гном их хозяин. В обычное время ждет не дождётся, пока она расхворается, а тут вдруг: чего пришла?
— Я ведь разрешил тебе отдохнуть. — Они продвинулись к кухне, и голос Татима наполнился раздражением. — Ты ведь это… болеешь! — И показал Бёрк глазами на оборотней.
Он старательно давал ей понять, что рядом беда. Орчанка правильно поняла его беспокойство — значит, гном не просто придумал свою страшилку, а сам свято верил в ее правдивость.
