Ли Литвиненко – Берк. Оборотни сторожевых крепостей (страница 31)

Бёрк воспользовалась затишьем, отползла подальше и, не вставая, стала собирать в корзинку рассыпанные вещи. «Хватай и беги», — командовал мозг.

— Эй, больной гном! — опомнились нападавшие. — Теперь ты будешь платить нам за то, что ходишь здесь.

С этими словами главный выхватил у Бёрк рыбу и, откусив от нее голову, громко зачавкал. Бёрк брезгливо поморщилась.

— Не трогай! — процедила.

Она вспомнила голодного отца, и злость пересилила страх. Бёрк смело посмотрела обидчику в глаза.

— Что, румянца не хватило? Сейчас добавлю, — и замахнулся для второй пощечины.

Мимо них проходил Ортоклаз. Накануне Бёрк зашила ему разодранную надвое меховую жилетку. Он лазил по деревьям, но из-за природной неуклюжести свалился и порвал одежду, только неделю как купленную. Испугался, что мать его отлупит, и прибежал к кибитке странной швейки. Она выручила. Бесплатно.

Ортоклаз был одного роста с обидчиком Бёрк, только еще шире в плечах. Уже тогда было видно, что мало кто в будущем решится меряться силой с сыном кузнеца.

— Отстань от нее.

Ортоклаз подошел и стал напротив задиры.

— А то что? — Они посмотрели друг другу в глаза. — Что ты мне сделаешь?

Безмолвная дуэль продолжалась не больше минуты.

— Хочешь узнать?

Орток повел плечами, показывая тугие бицепсы. Работа в кузне закалила их и придала рельеф.

Поняв, что перед ними уже не беззащитная жертва, троица отступила. Они не испугались, просто драться из-за двух рыбин им было лень.

Поднявшаяся с земли, помятая Бёрк совсем не выглядела расстроенной, она была оптимисткой и во всем всегда находила что-то хорошее. Потеряв одну рыбу, она нашла друга. С тех пор они много времени проводили вместе. Ортоклаз был молчалив и туповат, и это абсолютно устраивало Бёрк. Она болтушка, могла часами не замолкать, пересказывала ему всякие истории, услышанные в караване, придумывала небылицы, а то, что орк не перебивал, было ему большим плюсом.

Ортоклаз быстро вырос и превратился в крупного орка, ростом на голову выше Сфена. Примерно в это же время у его соседки по кибитке вдруг выросла грудь. С момента, когда Орток это заметил, его дружбе с Бёрк пришел конец. Она стала ему просто неинтересна. Инстинкт размножения погнал его к созревшей самке. Орк не отходил от повозки, где жила зазноба, ни на шаг. С кузни отца приносил ей подарки, которые сам ковал, дарил нужные в хозяйстве вещи. Даже подрался с парой соперников, доказав свое превосходство. Через полгода ухаживаний с согласия обеих сторон Ортоклаз женился на ней и забрал избранницу в новую, недавно для них построенную кибитку.

Это стало настоящим ударом для Бёрк, она привыкла воспринимать здоровяка-недотепу как свою собственность. Как орка, принадлежащего одной ей. А тут такое предательство…

Через неделю дом у молодоженов сгорел. Сфенос и Бёрк издалека наблюдали за тем, как орки тушат пожар. Случайно отец глянул на неё… И все понял. Рядом с ним стоял не ребенок уже, а ревнивая женщина, удовлетворенно смотревшая на результат совершенной ею мести. У неё на губах играла улыбка маньячки, а глаза довольно сверкали. Дома Сфенос обыскал куртку Бёрк и показательно вытряхнул из ее кармана коробку спичек, но на лице дочки, которая поняла, что ее поймали, не было ни капли раскаяния. Тогда Сфен вытащил прутик, которым порол Бёрк, когда она сильно портачила, и как следует отстегал, приговаривая:

— Нельзя! Нельзя чужое добро портить. Ты не уважаешь их тяжкий труд. Нельзя!

Этот урок она запомнила навсегда. И больше никогда ничего не поджигала, кроме дров в печи и костра. Вскоре после этого Сфенос решил круто поменять их жизнь. Забрав вещи и дочь, он отправился в глубь Широких земель.

— Ортоклаз! — опомнилась Бёрк и хотела обнять друга детства за толстую шею.

Но в руке по-прежнему была зажата поломойная тряпка, и орчанка просто похлопала его по плечу. Это было несложно — орк держал ее на уровне своего лица.

— Он самый! Узнала! — горделиво вскинул Орток подбородок.

— С трудом. Ты вырос… еще больше. — Она развела руки, показывая ширину его плеч.

— Да мужланею, — кивнул довольный орк. — Большею. А ты, пичужка? Как была недомерочком, так им и осталась.

— Да вот что-то никак не вырасту. — На минуту Бёрк смутилась, но быстро отряхнула обидное слово.

Это говорит орк, а орки говорят, что видят. Орток не хотел ее обидеть, нет у зелёного народа такой жилки. Не вкладывают они в слова тайного смысла, как дриады или те же эльфы.

— Так ты еду ешь, а то, небось, клюешь все, как заморённый цыплок, вот ничего и не нарастает, — поучал друг детства.

Двум другим оркам сравнение с цыплёнком показалось забавным, и они разразились громоподобным хохотом. Ортоклаз их поддержал. Пыль на верхних балках — та, что Бёрк собиралась смести еще в прошлом месяце, но не нашла время — осыпалась мелкой взвесью на их плечи.

— А вы всем караваном сюда? — поинтересовался Татимир.

Он мысленно подсчитывал запасы алкоголя и понимал, что если народ будет прибывать такими темпами, то надолго не хватит.

— Да нет, нас только трое. Едем одной кибиткой вдоль хуторов, меняем что на что…

Орки не отличались стремлением к богатству. Размеренная жизнь зеленого народа проходила на окраинах Широких земель. Только там в изобилии простирались некем не занятые степи, пригодные для их скота. Зеленый народ жил в основном за счет выращивания белых буйволов — больших спокойных животных с огромными рогами. А кибитки-дома орков, набитые шумными детишками и толстыми женами, которых от мужчин отличала большая грудь и меньший рост, двигались за их стадами. Некоторые орки ковали железо. На окраинах было много брошенных рудников.

— …да приглядываем на зимовье местечко поспокойней, — пояснил Ортоклаз. — Вот и ты, добрый гном, посмотри. Может, чего выберешь.

Бёрк аккуратно поставили на пол, позволив закончить дела, а на прилавок перед не очень радостным харчевником брякнули огромный баул. Судя по звуку, тот был наполнен железным скарбом. Татим поморщился, молодые орки пахли в десятки раз ядреней одомашненного Сфеноса. Если на их портках настоять воду, то получится отличный яд для клопов.

— Я не очень разбираюсь в посуде, — стал отпираться Татим, увидевший в жерле орочьего мешка ручку от сковородки. — Это нужно кухарке моей показать. Бёрк, ну-ка проводи своего дружка в кухню, пусть Полька покопается, может, что нужное отыщет. А вы, гости дорогие, прошу за столы. Чего желаете? Похлебки? Медовухи? Пива? — Гном старательно воротил нос от пахучих посетителей, но продолжал выучено улыбаться. — Ох, и пиво у нас в нынешнем году! Ох, и вкуснота!

Харчевник самозабвенно врал. Пиво у них в этот раз получилось отвратное. Он даже не предлагал его оборотням — боялся получить по морде. Но за стол усаживались орки, а они вливали в себя все, только бы пьянило и было подешевле.

Бёрк схватила в правую руку ведро с водой, в левую мизинец Ортоклаза и направилась в кухню. Повернув голову к двери, которую так и не удосужились закрыть, натолкнулась на два желтых огонька. За спинами громко болтавших орков как-то незаметно возникли оборотни. Небольшая группа во главе со своим альфой.

Он стягивал с себя мокрую куртку и внимательно наблюдал за происходящим и казалось, вспыхнувшим взглядом прожжёт в Бёрк дыры. Недоволен? И что такого она сделала? Что опять не так в подлунном мире?

Бёрк дернула Ортоклаза, требуя нагнуться.

— Ты только со стола в кухне ничего не хватай, хорошо? — зашептала она в бритый висок, когда великан наклонился к ней. — Кухарка страшно этого не любит, может и скалкой…

С каждой минутой лицо оборотня мрачнело и наливалось недоброй темнотой.

«Чего это он? — размышляла Бёрк. — Может, сам хотел, что купить?».

Тут маленькую стаю вошедших, заметили орки.

— Оборотни! — заорал самый низкий из орков и стал тыкать пальцем в рыжего Тумита, который вошёл первым.

— Ну и что? — Обиделся тот и откинул зеленую лапу. — Чего орешь? Оборотней никогда не видал?

— Так не видал! — радостно признался орк. — Вона вы какие, — потрепал рыжую макушку. — Ершистые.

— Нормальные.

— О! Рыкучие какие! Волчарые! — Орк был так рад пришедшим, что чуть не плясал. — А что, выпьете с нами, оборотни? Мы платим.

«Оказывается, у орков и оборотней столько общего, — размышляла Бёрк во время мытья посуды. — Они любят напиться, помериться силой, прихвастнуть и поспорить. И им так весело вместе».

Она даже завидовала Ортоклазу, ставя перед ним очередную кружку с пивом — Татимир все-таки втюхал им эту гадость. Орток сидел рядом с Гелиодором и болтал обо всем подряд. Она же боялась ляпнуть что-то лишнее, когда ходила к нему на свидание.

Было уже далеко за полночь, и Бёрк не переставала зевать. Она так вымоталась за этот длинный день, что еле волочила ноги. Спину ломило, руки подрагивали от тяжести подносов, грозя уронить выпивку.

— Ступай домой, — великодушно кивнул Татимир. — А то уснешь прямо на ходу.

— Спаси-и-ибо, — зевая, ответила орчанка.

— Только завтра приди пораньше. Не проспи. Уборки будет много.

Бёрк удрученно обвела взглядом кормильню, заваленную объедками и посетителями. «Да-а-а, сегодня можно было не убираться, разница до и после невелика».

Дождь закончился, и на небе сияла луна.

«Почти полная», — вяло отметила Бёрк и вышла из тени харчевни.

Хутор был погружен в ночную тишину, только мокрый ветер неприятно вьюжил вокруг. Нигде не огонька. Лишь окна гостиницы приятно светятся домашним уютом. А до дома далеко. И холодно. И страшно. И показалось, что рядом мелькнула тень. Как непривычно ходить в такое позднее время. Вот бы провожатого — одной боязно.