Ли Литвиненко – Берк. Оборотни сторожевых крепостей (страница 28)

— Привет, Бёрк! — молодой гном радостно замахал рукой с осенним букетом.

Его выгоревшие за лето вихры рыжеватых волос, смешно торчат в разные стороны, будто он недавно таскал себя за волосы.

— Привет, — растерялась Бёрк.

Чего это он здесь делает? Орчанка была не рада внезапной встрече, Ретик мог всем разболтать, что видел ее шатания около лагеря оборотней.

— Я вот, — Ретик поднял узел. — Вещи на стирку тебе принес. Еще вчера. Оставил в гостинице, а Полли сказала, что ты болеешь. Что, правда болеешь?

— А… — Бёрк автоматически положила руку на живот и чуть не проговорилась о своем странном недуге, но вовремя прикусила язык. — Так, немного прихворнула.

Гном удивленно оглядел ее — вид у орчанки был вполне цветущий.

— Неужто живот сорвала? — по-своему разгадал он ее жест.

— Ага. Поднимала тяжелую корзину — и оп!

— Сильно? — от волнения, гномьи щеки, побледнели до естественного цвета.

— Уже выздоровела, — поспешила объяснить Бёрк. — Почти…

— Хорошо, — обрадовался гномик. — А то я тревожился. — Признавшись в этом, гном снова покраснел. — Это тебе, — несмело протянул букет листьев.

— Спасибо. — Впервые Бёрк дарили букеты. Она тоже смутилась и, схватив яркие листья, спрятала их за спину. — Ну, я пойду… Мне уже пора….

Бёрк попробовала обойти своего юного ухажера.

— Я провожу. И вещи до дома донесу — они тяжелые.

Как она могла забыть об узле? Ведь это ее заработок! Деньги! Раньше она готова была ночами стирать одежду за лишнюю монетку, а сейчас, встретив оборотня, совсем забыла о работе. Сколько она уже не бралась за мыло? Два дня? Три? Совесть стала покусывать ее тонкими мышиными зубами.

— Если хочешь… Если тебе не трудно.

Они шли к ее дому по разным сторонам дороги. Шагали торопливо и перебрасывались ничего не значащими фразами о погоде, гостинице и новых соседях. Оба были смущены.

Гелиодор наблюдал за ними из зарослей дикой бузины. Волк изо всех сил сжимал челюсти, чтобы не зарычать. А чего стоило сдержаться и не наброситься на коротышку! Ритик шел и не подозревал, что мысленно оборотень уже перегрыз ему шею. Его спасало только то, что он не пытался приблизиться к девушке и не прикасался к ней.

В лагере Гелиодор налетел на Тумита. Одна шутка — и набросился на побратима с жестокостью зверя. Потрепал. Хорошо потрепал. Пусть знает. Опомнился, когда выдохся. Огляделся. Стая ошарашено смотрела на их скрученные тела. Стояли вокруг, но не вмешивались. Лица шокированные. Никогда раньше Гелиодор и Тумит не дрались, они даже не ссорились. Все конфликты сводились к обмену шутками. Он — семья. Брат, пусть и не по крови, но ближе его никого нет.

— Тум… — растерянно заговорил первым. На руках кровь, одежда порвана. — Бездна! Прости! Не знаю, что нашло.

— Да ладно, — с веселой улыбкой ответил Тумит. — Буду впредь лучше следить за своим языком. — И тут же с перекошенной мордой схватился за поломанную руку.

— Тебя словно подменили, — удивлялся Тумит вечером.

Они уже улеглись в свои постели, но еще не спали. В двухместной палатке было темно, и от того, Гелиодору стало легче говорить. Его удивляла собственная реакция. Раньше ни к одной самке такого не испытывал.

— Не знаю, что со мной. Понимаешь, — он отбросил одеяло и сел. В темноте ему было легче быть искренним. — Даже когда кто-то смотрит в ее сторону, я… нервничаю. — Альфа запустил пальцы в волосы. — И то, что о ней думают, ловят ее запах… Бесит! Она моя! Сладкая…

— Понимаю, — с сочувствием отвечал Тум.

Его рука почти срослась и сейчас тупо побаливала. Он выпил обезболивающую настойку и его клонило в сон.

Гелиодор глянул на брата раздражённо. Не нравилось, что он тоже вдыхал ее запах.

— Ничего не могу с собой поделать, — горько вздохнул.

— Понимаю.

Тумит украдкой зевнул. Глаза его закрывались, но он бодрился — не мог поступить, как неблагодарная свинья, и вырубиться, не выслушав друга.

— Почему отказывает? — вслух удивлялся Гелиодор, снова мысленно перебирая все причины.

— Бабы, кто их поймет…

— Ведь хочет. Чувствую, что хочет меня.

— Будь настойчивей, — наставлял Тумит. — Знаешь сам: они любят поломаться.

— Я стараюсь как могу. Ласкаю…

— Будь резче, строже. Брось пряники, возьмись за кнут. Припугни.

— Понимаю… — отвечал Гелиодор засыпая.

Бёрк не нашла его на привычном месте. Не было ни узелка на краю телеги, ни бутыли с чаем. Сердце тревожно замерло: что-то случилось? Или… Об этом думать не хотелось. Не мог он обидеться, все же было хорошо. Почти…

Пришлось идти к палаткам. Возле крайней, как укор ее безделию, стояла забытая корзина для белья. Все эти дни она не стирала и не ходила в гостиницу, хотя раньше из-за хворобы оставалась дома от силы три дня. Даже вещи, принесённые вчера гномом, так и лежали в узле, Бёрк не удосужилась хотя бы замочить их в тазу.

После встречи с оборотнем распорядок её жизни круто изменился. Теперь по утрам она сбегала и тайно любовалась с оборотнем, потом бежала домой готовить отцу обед и ужин. Между делом пыталась штопать давно взятые для починки вещи, но только исколола себе пальцы. Мыслями орчанка постоянно витала в облаках, и работа стопорилась, у неё всё валилась из рук.

«Ну ничего, — успокаивала себя Бёрк, — все наверстаю, догоню». И сама себе не верила. И отец стал с подозрением коситься на дочку. Неужели заподозрил что-то неладное?

Гелиодор нашелся возле костра. Он сидел рядом с огненно-рыжим оборотнем и лениво помешивал ложкой чай. Такой невозможно красивый, словно сказочный принц. И эта черная куртка так подходит к его волосам.

Вокруг сновали рослые оборотни, занятые своими делами. Завтрак давно закончился и каждый делал то, что нужно.

Увидев девушку, Гел не спеша встал.

«Как деревянный, — машинально отметила Бёрк. — И чересчур спокойный. На лице ни намека на улыбку. Серьезный и какой-то злой».

Смотрел и будто приценивался к ней. Пасмурным взглядом словно прожигал. Изучал ее, словно назойливую мошку. А ведь раньше встречал добрым прищуром глаз. Бёрк сначала растерялась. Невнятно поздоровалась с ним и его рыжим товарищем. Тот даже не повернул голову, просто кивнул куда-то в сторону.

«Ну и ладно, — отмахнулась девушка. — Ты мне вообще не нужен».

Гелиодор прошел мимо и только кивком пригласил следовать за ним. С замиранием сердца она семенила за любимым оборотнем.

Отошел недалеко — к крайней телеге, где разговаривали в первое свидание. Толкнул к бортику и… не подошел. Стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел… так, будто соскучился. Но издалека. Следил, словно хищник за жертвой, изучал. Потом не выдержал и рванул вперед. Жадно вдохнул и, притянув лицо, заглянул в глаза. Словно хотел увидеть в них ответ на свои вопросы. Его терпкий и невероятно притягательный запах наполнил радостью.

Гел смотрел и понимал, что она нравится ему невероятно. Мордашка хоть и странная, но очень милая, а за эти дни стала привычной, родной. Орчанка попалась с легким и веселым характером, а какая отзывчивая к его ласкам. Только вот непонятно, почему их отношения не продвигаются дальше? Почему застопорились?

Она первая поцеловала. Заискивающе, будто извиняясь за вчерашний отказ. Выпрашивала ласку… или прощение? Ластилась.

Руки оборотня прошлись по ее ногам, огладили спину, но не задержались. Поднялись к груди и взялись за верхнюю пуговку.

— Нет! — резко разорвала она поцелуй.

Он словно ждал этого. Отпрянул и грустно посмотрел свысока. Сейчас от него будто повеяло холодом.

— Ты знаешь… — аккуратно стал подбирать слова Гелиодор. — Я страдаю.

— Что-то болит? — забеспокоилась Бёрк.

Вот оно в чем дело! Он просто захворал, потому такой чужой.

— Нет, но… Я чувствую себя несчастным. — Он посмотрел на нее, старательно изображая мучения. — Совсем-совсем несчастным. И ведь это из-за тебя.

— Что? Разве я что-то сделала не так? — смутилась Бёрк.

— Ты не позволила сделать мне… Не позволяешь.

— Не понимаю.

Глаза Бёрк забегали, выдавая ее с головой. Им обоим было ясно: она точно все понимает.

— Осчастливишь меня, сделаешь подарочек?

— О чем это ты спрашиваешь? — округлила она глаза.