Татимир в правдивость обвинений сразу поверил. Он не раз видел, как Фуч придирался к орчанке.
«Почему ты так долго несла мне обед?» — расслышал однажды харчевник, протирая за стойкой стакану. Людей за столами сидело немного, и Татим сразу заметил Фуча. Поймав Бёрк за руку, гном с улыбкой выкручивал ей пальцы.
«Если сломаешь ей руку, — обратился к гостю хозяин, — сам станешь подавальщицей, пока её кости не срастутся».
Фуч сразу разжал руку и постарался перевести все в шутку. Но Татим сухо осадил его и перестал наливать в долг. После того раза Фуч притих и если шпынял девчонку, то исподтишка.
Татимиру было стыдно — не досмотрел. Надо было кулаками объяснить подонку как вести себя с его работниками. Теперь уже поздно и для Фуча, и для Бёрк.
— Вот что я выяснил, — обратился Татим к собравшимся. — Преступление было совершено, — он показал пальцем на Бёрк. — Урон нанесен.
Вокруг все кивали, соглашаясь с каждым словом. С кухни прибежала запыхавшаяся Полли и кинулась обнимать Бёрк. Орчанка выглядела вялой, как вареный шпинат, и еле стояла у заборчика.
— Чтобы горе девки было не таким черным и ради справедливости, я решил отдать все имущество Фуча её семье.
От такой новости народ оживился, но возражений никто не высказал. Наследников у вредного дядьки не было, долгов он тоже, к счастью, не оставил. Потому решение трактирщика показалось хуторянам справедливым.
— Только хоронить его тоже будешь ты, Сфенос. — После этих слов харчевник поспешил удалиться. Народ потянулся следом — никому не хотелось смотреть на расквашенного гнома. — Каждому налью бесплатную кружку медовухи, — объявил Татимир уже на пороге. — За упокой души этого грешника.
Идущие оживились и в предвкушении, радостно загомонили. Во дворе остались только Полли, Бёрк и Сфенос.
— Подожди меня там, — велел отец, показывая на конюшню.
— Я лучше заберу её в кухню, — возразила кухарка и повела девушку, нетвердо стоявшую на ногах, к черному ходу.
С похоронами Сфен справился быстро. Выкопал на окраине хутора яму в два гномьих роста, закатал останки Фуча в мешковину и неуважительно сбросил их в могилу. Быстро закидал землей, а в качестве указателя воткнул сиденье от старого нужника.
— Пойдем, Бёрк, — позвал орк от двери.
Девочка как раз допивала мятный чай, который для успокоения налила ей кухарка.
— Куда?
— Домой, — просто сказал отец.
До того дня дома у них не было. Летом они жили в конюшне, а зимой ночевали в гостиничной кухне — там у входа была небольшая клетушка, отведенная под дрова. Места мало, зато тепло.
— Поздравляю! — Полли радостно обняла орчанку. — Хоть в чем-то повезло! Свой дом!
Весь их скарб уместился в большую корзину, поэтому переезд был недолгим. Домик Фуча оказался таким же неказистым, как и его покойный хозяин. Ни разу не мытый порог, заросший в углах травой, мутные стекла, покосившаяся труба. Но для новых жильцов он показался королевским дворцом.
— А ну посмотрим, что внутри! — заскрипел по ступенькам Сфенос.
Там оказалось голо и грязно. Стол, широкая лавка, никогда не знавшая побелки печь с парой тарелок, покрывшихся плесенью. Там же кастрюля с засохшими остатками какого-то варева. В чулане нашлось старое корыто и железный бак для воды.
Сфенос сразу растопил печку и, натаскав воды устроил для своей дочери купание. Он решил, что Бёрк захочет смыть со своего тела следы Фуча. Сфен с тревогой наблюдал за воспитанницей. Синяки, расплывшиеся по коже, выглядели пугающе и, судя по тому, как она двигалась, были сломаны пара ребер.
Она хотела смыть только пыль, в которой её изваляли, и кровь, размазанную по лицу, но пришлось мыться полностью и основательно. Вообще-то она любила воду, но не в тот день. Все тело болело, накатывала слабость от пережитых эмоций. Хотелось просто свернуться калачиком под теплым одеялом, и чтобы все оставили в покое.
Оказавшись на постели, она сразу уснула. Тело болело еще долго. И шла кровь. Она текла от куда-то из кишок, и приходилось подкладывать куски полотенца, чтобы не испачкать всю кровать.
— Проклятый Фуч! — ругался Сфенос.
Он был обеспокоен не на шутку и даже позвал Полли, заменявшую на хуторе лекаря. Она знала разные травки и всем болеющим заваривала чаи. Вместе с кухаркой пришел проведать новоселов и Татимир. Когда орк рассказал гномам про кровь, Полли как-то странно хихикнула.
— Так это же… — она сразу поняла, что за недуг одолел девушку.
— Внутреннее раненье, — перебил её гном.
Татимир многозначительно посмотрел на стряпуху, и та растерянно замолчала.
— Ранение? — удивилась Бёрк.
— Да, от побоев, — уверено заявил Татимир. Он спокойно огладил свой выпирающий живот и выписал лечение: — Нужен покой, и все постепенно пройдет.
Орк облегченно выдохнул. Покой своей дочери он мог обеспечить. Гости долго не задержались. Оставив на столе большой сверток с пирогами, ушли.
Сразу за дверью, Полли накинулась на хозяина.
— Что еще за ранение вы выдумали?! Это у девчонки начались обычные лунные дни!
— А я, по-твоему, настолько глуп, что сам не догадался?
— Так зачем врали?
На узкой дороге Полли обежала его и встала спереди чтоб, видеть загадочное лицо гнома. Так дальше и шла спиной вперед.
— Затем. Если говорю, надо слушаться. А не глаза вылуплять. Я тебя поумнее и знаю побольше. Нет у орков лунных дней.
— Да? — Полли даже остановилась от удивления.
— Да? — обидно перекривил её Тумит. — А теперь представь, что будет, если Сфеносу сказать правду.
Как только Тумит впервые увидел странную пару, вошедшую в харчевню, сразу понял, что общей крови в них нет. Другие поверили, но не он. А потом белую кожу ребенка рассмотрела Поли и поделилась с хозяином.
— Неужели правда? — спросила она Тумита.
По хутору ходила гадкая сказочка, что мать нагуляла девчонку от гнома и подкинула Сфену.
— Что Бёрк от гнома? Брехня, — сказал Тум. Слишком тонкой и легкой она была. — А вот от человека — вполне.
Полли была шокирована.
— Откуда тут мог взяться человек?
— А ты обдумывай услышанное, не пропускай все мимо. Он ведь говорил, что пришел с Людожита.
— Так вы думаете, она помесок орка и человека?
— Нет, глупая. Бёрк просто человек.
Если так, то все сходилось. И маленький рост, и бледная кожа, и эта болезненная для гнома худоба. Только знал ли об этом орк? И как поступит с Бёрк, если узнает? После недавнего происшествия можно смело предположить, что прибьет.
Полли отступила к обочине, пропуская Тумита вперед. Она пошла за харчевником в полной растерянности и от удивления хватала ртом воздух. Не складывалась картинка в её голове.
— А кожа? Кожа у нее…
— Побита Красным мором, — закончил за неё Тум.
— Что же это?.. Как же?..
— Я тоже думал: как да что? Только теперь мы вряд ли узнаем правду. Сфенос молчит как рыба. Я и так к нему подходил, и эдак разведывал… Уверен, орк просто не знает истины, а то бы рассказал.
— Но Сфенос говорил, что ребенок от жены.
— Орки они не слишком следят за детьми. Родили, завернули в шкуру и таскают, сильно не разглядывая. А вдруг больное дите им просто подменили? Кинули заместо орчонка и все.
Ведь действительно, так могло быть. Мать умерла, а в свёрток завернули подкидыша.
— Теперь смотри не проболтайся. И про лунные дни не ляпни. Течет кровь и пусть течет. Говори: так бывает, надо отлежатся. И все!
До гостиницы дошли молча.
— А ведь ей нельзя сюда, — вспомнила Поли. — На наш берег.
— А кого бояться? Оборотней? Так они давно все ушли…
Бёрк отбросила одеяло и села на кровати. Хоть болезнь и продолжала возвращаться, со временем она к ней привыкла и перестала бояться. Орчанка давно не соблюдала постельный режим и, втайне от отца, продолжала заниматься в «эти дни» своими делами. Только нужно было подождать, пока Сфен уедет со двора.
