Орчанка не была избалованна едой, всю жизнь ее преследовал голод. Еда доставалась ей самая простая, и даже пирог с вишней был для неё деликатесом. Слов «шоколад» и «карамель» Бёрк и вовсе не знала. Запах, исходивший тогда от лакомства, чуть не свел её с ума. Слюна наполнила рот и чуть ли не капала на пол. Она смотрела на горку блестящих шариков как загипнотизированная и готова была пойти на преступление, только бы съесть хоть один.
Уставшие гастролеры быстро поняли, что заработать здесь не выйдет. Обозлившись, они легли спать, не забыв выставить часового. Бёрк всю ночь бродила поблизости, как голодная кошка. Она искала лазейку, хоть малюсенькую брешь в цветастом шатре, но он оказался непреступным. Часовой, как заведенный, раз за разом обходил его по кругу и поддерживал огонь в горящих рядом кострах. Свет не дал возможности подползти ближе, и все, что осталось орчанке, — жадно принюхиваться, сидя в кустах. С тех пор орешки часто снились Бёрк, она мечтала подкопить денег и в следующий приезд ярмарки купить заветное лакомство. Ну хотя бы пару зернышек…
Второй мечтой уже давно были оборотни.
Однажды, когда Бёрк было лет десять, она нашла в дорожной колее книгу. Грязную, измятую, с пожелтевшими от времени страницами, без обложки. Переплет грубо оторвали, и из бумажного бока жалко торчали скрюченные нитки.
Недавно прошедший дождь оставил на верхних листочках разводы, черные буквы слились с цветными картинками в радужные кляксы, припудренные пылью.
— Бедняжка, — присела на корточки девочка. — Кто так тебя невзлюбил? — Бёрк погладила книгу, как будто она была живой. — Наверное, кто-то из постояльцев…
Недавно у них в гостинице останавливалась семья зажиточных гномов. Неприятные высокомерные родители и два мальчика-подростка. Парни, развлекаясь, бросая в Бёрк камнями и показывали языки.
— Постояльцы могут быть очень неприятными, — имитирую голос Полли, поведала книге Бёрк. — Но наша задача терпеливо выполнять свою работу, потому что они приносят прибыль хозяину. — Так всегда талдычила кухарка, когда Бёрк пыталась жаловаться.
Взяв за толстый корешок, орчанка потянула талмуд к себе. Прикрытая наполовину ворохом сухой листвы книга словно вынырнула из нее, показав свой истинный размер.
— Ого! Какая большущая! И тяжёлая.
Увесистая вещица была наполнена невероятно красивыми завораживающими тонкой работой рисунками. Словно веер волшебницы, она открылась перед девушкой фигурами невиданных раннее существ. Драконы, эльфы, оборотни, смотрели на неё как живые. Они сражались, колдовали, жили. Уголки каждого листа украшали витиеватые рюши, а заглавные буквы были стилизованы под животных.
Бёрк не могла оторваться от книги и рассматривала ее, сидя на дороге, до самого вечера. Только когда в сумраке прошедшего дня картинки стали плохо видны, орчанка поплелась домой.
Сфенос к этому времени обыскал полхутора. Дочь всегда крутилась на виду и редко когда не приходила домой до заката. Она обязательно появлялась на обед и никогда не пропускала ужин. Орк уже решил, что случилось несчастье, и взбудоражил всех местных жителей и постояльцев.
Когда к порогу подошла задумчивая Бёрк и на вопрос отца:
— Где была?
просто пожала плечами, Сфеносу не оставалось ничего другого, как хорошенько отстегать ее ивовым прутом.
От порки любовь к литературе у нее не прошла, и она всюду таскала с собой потрепанную книжку, а в свободные минуты завороженно разглядывала картинки.
— Вот бы узнать, про что там написано… — как-то вздохнула Полли, заглядывая ей через плечо. Читать кухарка не умела, как и большинство гномих. Учение стоило денег.
— А что там может быть? — поинтересовалась Бёрк.
— Как что? Истории разные, легенды, сказки! — натирая тарелку, объясняла Полли. — Вот на той страничке, — она указала на рисунок гнома с большой бочкой меда, — наверняка про трепливого пасечника. Помнишь, Татимир нам рассказывал?
Бёрк посмотрела на красочную картинку. Да, все сходится. Вот и широкий пояс, которым пасечник отгонял пчел, и смеющиеся соседи, заглядывавшие к нему во двор через низкий забор.
— Вот бы прочитать…
В душе орчанки родилась тоска и нетерпение. Такова уж была ее натура: что ни задумает, непременно нужно выполнить, иначе и сон не идет, и ноги покоя не дают.
— Па… — тем же вечером присела она на лавку рядом со Сфеносом.
Орк оторвал глаза от корзинки, которую плел, и вопросительно посмотрел на дочь. Последнее время она была непривычно тихой. Не заболела ли?
— Па, а грамоте дорого выучиться?
Орк пошамкал губами и надолго задумался. Трудный вопрос, неизведанный. Вот если бы дочь спросила, сколько стоит связка сушеной рыбы или, например, сколько платит хозяин за колку дров, он бы легко ответил, но дочь задала вопрос, для него неожиданный. Никогда орк не нуждался в знании букв. Считать немного умел, но вот закорючки-слова…
— Па, у меня тут вот… — Бёрк вытащила из кармана горсть монет. Старые медяшки были подточены ржавчиной и сильно измяты. — Я собирала…
— На красную пряжу, — вспомнил Сфенос давнюю мечту дочки — она хотела связать себе шарф из крашеной шерсти.
— Да ну её. Мне бы выучить буквы… — Она подняла на орка свои огромные невозможно синие глаза и вылупилась ими с мольбой, против которой отец никогда не мог устоять. — Па-а-а…
На следующий день Татимир долго хохотал, услышав просьбу Сфеноса.
— Что? Научить девчонку грамоте? Да ты рехнулся, старик! — Просьба показалась гному абсурдной, словно его просили научить орчанку летать. — Да где ты слыхал, чтоб прачка читала? Богатейки и то не садятся за писанину. Или она у тебя эльфийских кровей?
Татимир посмотрел на выглядывавшую из-за угла зеленую мордашку Бёрк и захохотал с новой силой. Предположение, что в жилах маленькой уродины течет хоть капля голубой крови эльфов, была просто уморительной.
— Я заплачу, — обижено ответил орк и вытащил семь медяков.
Пять скопила Бёрк, два добавил он.
— Этим? — На секунду гном заинтересовался, но, сосчитав возможную прибыль, остыл. — Да ты знаешь, как дорого мое время? Что я, по-твоему, горняк какой? Ты глянь на неё, — гном ловко схватил Бёрк за ухо, не больно сжав, выволок на середину комнаты. — Только посмотри. В эту тыкву, — он постучал указательным пальцем ей по лбу, — чтоб что-то вбить, недели две надо талдычить.
Татмир считал Бёрк не то, чтобы тупой, но какой-то особенной дурочкой. Хитрой, изворотливой, но прозорливой. А для учебы нужна усидчивость. Разве можно найти усидчивость в крученом дитенке, не сидящем на стуле и минуты, да постоянно вертящимся, словно уж на сковороде?
— Нет. Иди ты со своей дочкой… — Гном хотел указать ему на тропинку, которая уходила к глухой топи. — А иди ты к Гурту! — в последний момент исправился харчевник.
— Который Адуляр? — нахмурился орк.
Дряхлый гном недавно поселился на окраине хутора.
— Тот самый! — радостно кивнул Татим.
Орк порой был довольно настойчивым, и отделаться от него было проблематично. А теперь гном как бы спихнул проблему с себя на вышедшего на пенсию учителя.
— Что живет в доме под дубом?
— Он! Он! Кто лучше выучит ребенка, чем учитель? Я договорюсь! — Татим выгреб из широкой ладони орка мелочь и сунул себе в карман.
Так Бёрк попала в ученицы к господину Адуляру. Старику было скучно, и он согласился познакомить ее с буквами. Денег, конечно, он потребовал больше, но их не было. Разницу договорились компенсировать работой. Сфеносу пришлось колоть дрова для старика, переделать ему крыльцо и починить забор. Пока орк стучал молотком на улице, учитель вдалбливал в голову Бёрк наукуи.
Гурт был приверженцем старой школы и частенько пускал в ход палку, прививая девочке усидчивость. С каждым днем это случалось все реже, потому что Бёрк оказалась умным ребенком и схватывала все на лету. К его удивлению, азбуку она усвоила за три дня, на пятый уже прекрасно складывала слоги, а к концу второй недели прочитала три сказки.
Забор был еще не закончен, и Адуляр усадил ее за арифметику. И тут его ждал сюрприз. Если складывать кур и собак ей было неинтересно, то стоило попросить сосчитать деньги, как она делала это мгновенно. Десятки, сотни, а потом и тысячи медяков, серебряных и золотых Бёрк соединяла в уме быстрей, чем старик складывал на костяных счетах. С проснувшимся азартом Гурт стал объяснять ей азы геометрии, географии и биологии. Потом познакомил с астрономическими картами, созвездиями и устройством телескопа. Три недели оплаченного обучения растянулись на месяцы. Теперь гном караулил девчонку у харчевни и, как только она освобождалась от работы, усаживал ее за книги. Считалось, что учит он ее за деньги, но в долг. О том, когда долг будет отдан, они с орком не говорили.
Бёрк была не очень рада такому рвению Адуляра, все, что она хотела, — читать книгу с картинками. В ней были сотни сказок про гномов, эльфов и оборотней. Легенды народов Широких земель буквально поглотили ее. Страницы, пропитанные волшебством, шептали про подвиги ушедших героев и красоту их дев. Особенно Бёрк приглянулась сказка про оборотня и луну. В ней волк спас от гибели богиню луны, и она в благодарность подарила ему второе тело.
Если эльфы и гномы были привычны Бёрк, потому что частенько останавливались в гостинице, то двуликие оставались загадкой. Никогда они не появлялись на хуторе, про них мало кто вспоминал и вообще считалось, что их вид почти вымер.
