Полли тревожно глянула на Сфеноса и, поколебавшись, ответила:
— Кто их знает? Вот чего-то вспомнили.
Бёрк было интересно, и она подошла к двери.
— Я вам говорю, что это оборотни! — доказывал остальным молоденький гном Ретик.
Он приехал в этом году впервые и с интересом поглядывал на Бёрк.
— Да тебе откуда знать? Когда последний раз тут бывали двуликие, ты еще титьку у мамки лакал, — смеялся чернявый Желок.
— А давай спорить! — вскочил молодой, пристыженный при других.
— Давай! Останешься без штанов.
— Посмотрим.
— О чем это вы? — вмешалась Бёрк. — Что стряслось?
— Оборотни! — радостно сообщил ей Ретик. — Ставят лагерь на опушке.
— Да врет он все. Они, поди, уже вымерли, — возражал Желок. — Ты точно спутал.
— С кем? Для гномов они во! — Молодой поднялся на цыпочки и рукой показал большой рост. — Эльфов я знаю — у них уши.
— Их-то ты издалека и не рассмотрел.
— Да говорю вам: это — оборотни!
— Ай! — пискнула Бёрк, когда ее больно щипнули за бок.
— Ага! Испугалась! — Это Татимир незаметно подкрался к ней.
— Что же, дядя Татим, это правда оборотни? — взволнованно спросила Бёрк.
Этого народа тут никогда раньше небывало, и посмотреть на настоящего двуликого очень хотелось. Она читала о них много сказок, слышала много легенд: про их невиданную силу, красоту, про воинские успехи.
— Похоже, что да, — кивнул гном. — Ты ведь помнишь, что встречаться с ними мелким орчаткам нельзя?
Еще бы она не помнила… Татим как-то рассказал ей, что оборотни любят маленьких орчат… есть. Он описал ей процесс очень красочно, с жуткими подробностями, для наглядности громко причмокивая губами. Отец слушал и поддакивал, говорил, что так и есть. Бёрк после той истории даже спать боялась в темноте и, пока сказочка хоть маленько забылась, сожгла месячный запас свечей. Но тогда она была еще очень доверчивой и наивной. Сейчас орчанка не верила ни единому слову брехливого гнома.
— Но ведь я уже не ребенок.
— Но ты так и не выросла, — оспорил возражение Татим. — Потому держись-ка подальше от них. — На удивление он был серьезен и говорил сурово.
Уверенность Бёрк пошатнулась. Вдруг сказка — правда?
— Нужны они мне. У меня стирка, — фыркнула высокомерно орчанка. — Я лошадь возьму? На речку белье полоскать отвезу?
— На речку — это хорошо… — кивнул гном. Речка текла в другой стороне от леса. — Бери. И это… Завтра не приходи. Постирай все спокойно, без спешки. А твой паек я через Сфеноса передам.
7. Хронические недуги
Как же это обидно болеть! Особенно когда жизнь на хуторе неожиданно забурлила. Бёрк тяжко вздохнула.
— Ничего, ты скоро поправишься, — пообещал отец и потрепал её за ухо. От этих слов легче не стало, и Бёрк насуплено отвернулась к окну. — Главное, не вставай и никуда не ходи, — продолжил наставления Сфенос. — Я вернусь сегодня пораньше и привезу тебе вкусный обед…
Орк задумчиво подергал себя за разорванную губу — он всегда так делал, когда волновался. Его лицо рассекал шрам, тянувшийся от самого уха до середины рта. Край верхней губы со временем задрался, обнажая левые клыки, и стал походить на однобокую ухмылку.
— …А тебе давно нужен отдых. — Сфен еще потоптался рядом с её постелью, но, не дождавшись ответа, пошел к двери.
— Отдых! Тебе нужен отдых, — недовольно бурчала девчонка, когда он ушел. — Да, я бы с удовольствием отдохнула где-нибудь на речке с удочкой. Или спокойно обедая с посетителями в харчевне.
Она была зла, потому что болеть страшно не любила. Это же скучно! А все проклятый Фуч. Это после его трепки у неё начались эти недомогания. Бёрк не особо-то и накосячила тогда. Всего-то и украла пару яблок из его корзины.
Дело было поздней осенью лет пять назад. Тогда в харчевне собрались почти все местные. Заезжий картежник показывал невиданное мастерство, обчищая всех желающих. Половина хуторян пробовали играть, другие пришли просто поглазеть. Степной тролль явно мухлевал, но такие глупцы, как Фуч, все равно лезли на рожон и оставались без штанов.
Гном, по правде сказать, оказался там почти случайно. Он притащил к гостинице корзину поздних ярко-красных яблок и поставил на главном пороге в надежде разжиться деньгой на их продаже. Но азарт сманил его в теплую кормильню и засосал по самые вихры. Бёрк, тоже совершенно случайно оказавшаяся рядом с сочными дарами осени, не сдержалась и запихнула парочку себе на шиворот. Все было бы хорошо, но как раз перед этим Фуч продул последнюю ставку и злой, как раненый вепрь, выскочил на порог. Увидев, как его обкрадывают во второй раз, гном взбесился и набросился на мелкого орчонка.
Раньше Бёрк тоже частенько получала от него тумаки. За расплескавшийся по дороге суп, за нерасторопность, за лишнее слово. Дать сдачи силенок у неё не было, а втягивать в каждый конфликт отца Бёрк не хотела. Поэтому тихо ненавидела гада и старалась держаться от него подальше.
Но в тот раз Фуч рассвирепел по-настоящему. Сначала, ругая её последними словами, оттаскал Бёрк за волосы, потом, надавав пощечин, свалил на землю и принялся пинать ногами. Справился с ней гном легко — ростом она в то время была ему вровень, а по весу легче вдвое. Орчанка защищалась как могла, свернулась в клубок и старалась прикрыть руками голову. Из гостиницы вышли проигравшие посетители и некоторые стали журить Фуча. Злость его еще не сошла, и он, бросив Бёрк, схватился с соседями в словесной перепалке.
Сфен в это время был на конюшне, служившей им домом. Сидя у стены, он плел большую корзину под дрова. Когда из-за угла вышла Бёрк в порванной одежде и с разбитой головой, его будто отбросило назад в прошлое, когда он был в плену. Разум накрыло паникой, тело бросило в жар, словно орк окунулся в кипяток. Хрупкое здоровье человечки всегда тревожило Сфеноса, он старался беречь Бёрк от напастей, ведь она стала единственным родным ему существом, заменила собственных детей, семью. А сейчас он видел её растерзанную, с розовой юшкой, вытекавшей из носа, с опухшей губой и… кровавым пятном, расползшемся на штанах между ног. Так совпало, что в тот день у Бёрк впервые пошла женская кровь она стала девушкой. Но Сфенос этого не знал — у орчанок такой напасти не было. Он решил, что над приемной дочерью надругались.
— Кто?! — не спросил, а взревел, как медведь.
Бёрк испугалась такой реакции. Она думала, что отец расстроится, но, чтобы так…
— Фуч. Я…
Бёрк хотела объяснить, что украла у него всего два яблока, но отец не стал слушать.
Он бросил корзину в сторону и побежал к главному входу. Бёрк, забыв про свои раны и боль, помчалась следом. Хорошо, что Сфен прихрамывал и бегал не быстро.
— Ты обидел Бёрк! — заорал Сфенос на гнома, все еще топтавшегося во дворе.
Тот повернулся и с ехидной улыбочкой сплюнул орку под ноги. Видно, после драки он успел выпить и стал храбрецом.
— Твое отродье это заслужило, — ответил Фуч, улыбаясь.
Сфен схватил Бёрк за шкирку и как доказательство, потряс перед гномом.
— Обидел Бёрк!
На крик снова выбежали посетители, столпились на пороге гостиницы. Бесплатные представления были тут редкостью. Сфенос повернул к ним висящую в воздухе дочь и потряс ею, словно тряпичной куклой.
— Правосудие! — объявил он зрителям и, отпихнув Бёрк, вырвал огромную жердину, подпиравшую навес над крыльцом.
В его руках оструганный ствол молодого дерева показался настоящей боевой палицей. Зрители в страхе отступили, но они были не интересны взбесившемуся орку. С невероятным проворством Сфен подскочил к гному, замершему с растерянным видом, и, словно сонную осеннюю муху, прихлопнул его одним ударом. Кажется, на пороге кто-то даже кричал, когда увидел расплющенное тело мнимого насильника. Сфенос, тяжело дыша, осел на землю. Вспышка гнева прошла, выжав все его силы. Сейчас орк выглядел растерянным и беззащитным.
Из дверей вышел Татимир. Во время ссоры он считал в погребе бутылки рома и ничего не видел. Татимир на хуторе всегда был за главного и если случались споры, выступал между сторонами в качестве судьи.
— Так-так, — подошел он, качая головой. — Так-так…
Вот чего Татим никогда не ожидал от этого орка, так это убийства. На вид и характер тот был степенным добряком, наивным как ребенок. Гному всегда легко получалось его уговорить или запутать. На дешёвой рабочей силе в виде Сфеноса ему удалось неплохо экономить.
— Кто-нибудь расскажет мне подробности? — обратился гном ко всем сразу.
— Он, — орк ткнул пальцем в расплывающуюся лужу крови. — Обидел Бёрк!
Татимир посмотрел на девчонку, которая выблевывала у забора свой завтрак. Ничего удивительного, ведь гномов до этого она видела только снаружи, и внутренний мир Футча показался ей неприглядным.
Харчевник внимательно оглядел её порванную одежду и растрепанный вид. От цепкого взгляда не ускользнуло красное пятно на штанах. Место у него было не двусмысленное и, словно сверяясь своей догадкой с орком, Татим переспросил:
— Её обидел Фуч?
Сфенос многозначительно закивал.
— Это правосудие, — объяснил он гному.
Фуч был порядочный скотиной и на хуторе его не любили. Раньше он занимался торговлей и ездил на собственной кибитке по ближним городкам. Он что-то постоянно скупал и продавал, и никогда не упускал возможности облапошить наивного покупателя. Последние годы гном укоренился в своем домишке на окраине и жил за счет сбережений и сада. На вид Фуч был неприятным и каким-то скольким, словно пиявка. Коротышка, даже для гнома, он носил засаленную одежду и плохо пах. В запутанной бороде всегда какие-то крошки, а на волосах, торчавших из крупного носа, нередко висела козявка. Даже весёлые девчонки, останавливавшие свои кибитки у их хутора, однажды скрасив его одиночество за звонкую монету, на второе свидание не соглашались.
