Ли Чайлд – Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (страница 23)

— Чем могу быть вам полезен? — спросил Ричер.

Уолкер перевел печальный взгляд с фотографии на него.

— Садитесь, — сказал он. — Пожалуйста.

Перед столом стоял стул для посетителей. Ричер повернул его боком, чтобы иметь возможность вытянуть ноги.

Уолкер поставил фотографию на стол таким образом, чтобы она была видна им обоим. На ней три молодых человека стояли около старого пикапа.

— Я, Шлюп и Эл Юджин, — кивнул Уолкер. — Эл пропал без вести, а Шлюп мертв.

— О Юджине ничего не слышно?

— Абсолютно, — покачал головой Уолкер.

— Так чем же я могу вам помочь? — повторил Ричер.

— Честно говоря, не знаю. Вы представляете себе, как устроена жизнь в Техасе?

— Не очень.

— Необычный штат. Много богатых людей, но и бедных тоже хватает. Бедным нужны бесплатные адвокаты, а в Техасе нет института общественных защитников. Поэтому адвокатов беднякам ищут судьи. Они выбирают их по своему усмотрению и сами определяют размер гонорара. Это самый настоящий блат. Я хочу стать судьей, чтобы изменить этот порядок вещей, но дело Грира — полнейший кошмар для меня лично. И как для человека, и как для окружного прокурора, и как для претендента на должность судьи.

— Вы должны взять самоотвод.

Уолкер поднял на Ричера взгляд:

— Естественно, я возьму самоотвод. Но я же не перестаю от этого быть окружным прокурором.

— Вы хотите поделиться со мной своими проблемами?

— Вы не понимаете? Я собираюсь отправить испаноамериканку в камеру смертников. Если я это сделаю, я могу забыть о выборах. Требовать смертной казни для женщины, да еще представляющей этническое меньшинство, смерти подобно.

— Так не предъявляйте ей обвинения. Ведь это была самая банальная самооборона в чистом виде.

— Давайте расставим все точки над «Ь>, — предложил Уолкер. — Защита от насильственных действий со стороны супруга вполне законна, но это должен быть эмоциональный взрыв, экспромт. А Кармен обдумала все заранее. Узнав, что Шлюп возвращается домой, она купила пистолет. Все документы на оружие проходят через мой офис, поэтому я знаю, что говорю.

Ричер промолчал.

— Я знаю ее, — продолжал Уолкер. — Шлюп был моим другом, следовательно, я был знаком с ней почти столько же, сколько и Шлюп. И довольно близко.

— И?

Уолкер покачал головой:

— Кармен говорила вам, что она родом из семьи богатых виноделов, живущих к северу от Сан-Франциско. Что она познакомилась со Шлюпом в университете, забеременела от него и они вынуждены были пожениться, верно?

Ричер молчал.

— Хорошо, — продолжал Уолкер. — Строго говоря, все, что она вам рассказала, — это лишь слухи, которые суд рассматривать не станет. Ее адвокат будет лезть из кожи вон, чтобы склонить суд к рассмотрению этих слухов, поскольку это имеет отношение к ее душевному состоянию. Само собой разумеется, что практически любой окружной прокурор боролся бы с этим, но наша прокуратура не станет этого делать. Поскольку известно, что семейное насилие может быть скрытым.

— Так в чем же проблема?

— Проблема в том, что, если вы будете выступать свидетелем, вас подвергнут перекрестному допросу.

— И что?

Уолкер сказал, не поднимая взгляда от стола:

— Предполагаю, преступление было обдумано очень тщательно. Она долго думала, потом попыталась нанять вас, а в качестве платы предложила вам секс.

Ричер молчал.

— Если я прав, — продолжал Уолкер, — все это вылезет наружу во время перекрестного допроса. Вот тут-то встанет вопрос о том, насколько ей вообще можно доверять. Мы зададим вам вопросы, ответы на которые нам уже известны. Поначалу мы будем спрашивать у вас о вещах вполне невинных, к примеру кто она и откуда. Вы поведаете нам о том, что она вам рассказывала, и доверия к ее словам как не бывало. Следующая остановка — казнь при помощи смертельной инъекции.

— Почему?

— Потому что она большая выдумщица. Она вам говорила, что происходит из семьи богатых виноделов?

— Более или менее. А что, это не так?

— Она родилась в одном из бедных латиноамериканских кварталов на юге Лос-Анджелеса. О ее родителях ничего никому не известно. Полагаю, что и ей самой.

Ричер пожал плечами:

— То, что человек скрывает свое скромное происхождение, — это еще не преступление.

— Она никогда не училась в Лос-Анджелесском университете, Она была стриптизершей. Шлюп познакомился с ней на вечеринке. Когда она забеременела, Шлюп поступил так, как подобает порядочному человеку.

— Даже если все это правда, это не оправдывает избиения.

— Конечно, нет. Но дело-то как раз в том, что он ее не бил. Я знал Шлюпа. Он был человеком сложным. Не все его качества были положительными. Он был немного легкомыслен в бизнесе, немного нечист на руку. Но он был техасским джентльменом, а понятие джентльменства в Техасе подразумевает, что вы никогда не поднимете руку на женщину.

— Что же еще вы можете сказать? Ведь вы его друг.

— Я вас понимаю, — согласился Уолкер. — Но говорить здесь больше не о чем. Никаких доказательств, никаких свидетелей, абсолютно ничего. Мы, конечно, затребуем ее медицинскую карту, но особо на нее не надейтесь.

— Вы сказали, что семейное насилие может быть скрытым.

— Настолько скрытым? Пока вы не поведали эту историю Алисе Аарон, ни один человек во всем Техасе, кроме вас, даже не подозревал о насилии в их семье. Но, если вы все же решите ее защищать, тогда вам придется рассказать и о других фактах, которые свидетельствуют о ее лживости. Например, она говорила, что донесла на Шлюпа в налоговую службу?

— Да, говорила.

Уолкер отрицательно качнул головой:

— Они вычислили его по каким-то банковским проводкам. Это был случайный, побочный результат налоговой проверки другого лица. Кармен — лгунья, Ричер.

— Так к чему же тогда весь этот наш разговор?

— А к тому, что я не стремлюсь любой ценой защитить репутацию своего друга. Если ее мотивом было что-либо недостойное, вроде денег, тогда ее стоит утопить. Однако, если в ее медицинской карте найдется что-нибудь хоть отдаленно намекающее на возможные избиения, я хочу попытаться ее спасти.

Ричер промолчал.

— Хорошо. Я все же хочу выиграть выборы. Вернее, и то, и другое. Спасти и ее, и себя. И Элли тоже.

— Итак, что вам понадобится от меня?

— Если мы договоримся, я хочу, чтобы вы солгали в суде. Я хочу, чтобы вы повторили все, что она вам рассказывала об избиениях, и видоизменили все другие ее истории.

— Не знаю, — ответил Ричер.

— Я тоже. Но может быть, до суда все же не дойдет. Если в медицинских документах будет достаточно неопределенности, чтобы толковать их двояко, тогда, может быть, и удастся обосновать полное снятие обвинения.

— Вы уверены?

Уолкер снова вздохнул:

— Нет, конечно, не уверен. Но это спасет Кармен. А Шлюп любил ее, Ричер. Трудно даже представить то осуждение, которое эта любовь вызвала в его семье. Я полагаю, он, не задумываясь, обменял бы свою репутацию на ее жизнь.

Ричер пожал плечами и поднялся со стула.

— Надеюсь, вы понимаете, что все это не должно выйти за пределы этого кабинета? — спросил Уолкер.

— Свяжитесь со мной, — сказал Ричер и вышел из кабинета. 

 ГЛАВА IX

— Так что, бил он Кармен? — спросила Алиса.