Ли Чайлд – Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (страница 22)

Переварив услышанное, служанка улыбнулась.

— Это же девятнадцатый президент США. Он пришел на смену Улиссу С. Гранту, родился в тысяча восемьсот двадцать втором году в Огайо.

— Это мой предок. Скажите мистеру Бруеру, что я из банка в Сан-Антонио. Мы только что обнаружили счет на имя его деда, на котором лежит миллион долларов.

Служанка пошла докладывать, а Ричер переступил через порог и вошел в дом. Холл был размером с баскетбольную площадку и декорирован золочеными панелями из ценных пород дерева. Через минуту внизу появилась служанка.

— Он примет вас прямо сейчас, — сообщила она. — Он на балконе.

Холл второго этажа был под стать нижней прихожей. Через стеклянные двери вы попадали на балкон, под которым расстилался луг площадью в несколько гектаров. В плетеном кресле сидел человек лет шестидесяти с толстой, короткой шеей. Справа от него стоял столик, на котором помещался графин и стакан с жидкостью, похожей на лимонад.

— Мистер Хейс? — крикнул он.

Ричер подошел к нему и уселся на свободное место, не дожидаясь приглашения.

— У вас есть дети? — спросил он.

— Трое сыновей, — ответил Бруер.

— Кто-нибудь из них сейчас дома?

— Нет, их нету. Они на работе.

— А ваша жена?

— Она поехала в гости, в Хьюстон.

— Значит, в доме только вы и прислуга?

— Почему, простите, вы задаете подобные вопросы? — Бруер был нетерпелив и озадачен, но вежлив, как человек, которому вы собираетесь подарить миллион долларов.

— Я банкир, — ответил Ричер. — Задавать вопросы — моя обязанность.

— Расскажите мне о вкладе.

— Никакого вклада не существует. Я солгал.

Сначала на лице Бруера отразилось недоумение. Затем разочарование. Затем раздражение.

— Тогда зачем же вы здесь? — спросил он.

— Это прием, которым мы пользуемся. На самом деле я из кредитного отдела. Человек хочет одолжить денег, но не хочет, чтобы об этом знали люди, которые на него работают.

— Я не нуждаюсь в деньгах, мистер Хейс.

— Да? А мы слышали, что у вас возникли проблемы с расчетами по своим обязательствам.

Бруер соображал медленно.

— Мария! — крикнул он наконец.

Служанка беззвучно возникла на балконе.

— Звони в полицию, — приказал Бруер. — Я хочу, чтобы этот человек был арестован.

Девушка нырнула в комнату позади Бруера. Ричер услышал щелчки телефонного аппарата.

— Телефоны не работают, — крикнула она.

— Иди подожди внизу, — крикнул ей Ричер.

— Что вам нужно? — спросил Бруер.

— Я хочу, чтобы вы исполнили судебное решение. Есть семья, у которой возникли проблемы. Мне не нравится, когда люди так живут.

— Если им что-то не нравится, пусть убираются в Мексику.

Ричер поднял удивленный взгляд на Бруера.

— Речь не о них, а о вас. О вашей семье. Если я разозлюсь на вас, пострадают они все. Автомобильная катастрофа там, грабеж тут. Дом может загореться. Множество неприятностей, одна за другой. Это сведет вас с ума.

— Вам это просто так не сойдет с рук.

— Мне это уже сходит с рук. Дайте-ка мне графин.

Бруер засомневался. Затем взял графин со стола и протянул его Ричеру. Движениями он напоминал робота. Ричер взял в руки графин. Тот был сделан из дорогого хрусталя ручной работы и стоил, наверное, тысячу долларов. Он перебросил его через балконные перила. Снизу донесся сильный грохот.

— Я добьюсь, чтобы вас арестовали, — прошипел Бруер. — Это причинение умышленного вреда имуществу.

— За что? Ведь вы считаете, что правовая система вещь ненужная. Или к вам это не относится?

Бруер молчал. Ричер встал, поднял с пола свой стул и бросил его через перила.

— Дайте мне чек на двадцать тысяч долларов, — сказал он. — Вы можете себе это позволить. Вы богатый человек.

— Это дело принципа. Нечего им здесь делать.

— А вам есть что? Как же так? Они были здесь еще до вас.

— Они проиграли. Нам.

— А теперь проигрываете вы. Мне. Дайте мне чек. Пока я не потерял терпение.

Прошло пять секунд. Десять. Затем Бруер вздохнул.

— Хорошо, — сказал он и прошел в кабинет.

— Выпишите его так, чтоб можно было получить наличные, — сказал Ричер.

Бруер выписал чек.

— Не дай бог на счету не окажется денег, — предупредил его Ричер. — Если это случится, у вас будут неприятности.

Ричер вернулся в Пекос и забрал из ремонта «фольксваген» Алисы Аарон. Заплатил сорок долларов, однако впоследствии у него появились сомнения, а делали ли они вообще что-нибудь с этим автомобилем. Скорости переключались так же тяжело, как и раньше. По дороге двигатель два раза глох.

Алиса на своем рабочем месте разговаривала по телефону. Увидев Ричера, она прикрыла рукой трубку.

— Проблемы, — сказала она. — Хак хочет вас видеть.

— Меня? Зачем?

— Лучше вам услышать это от него самого.

Она вернулась к разговору. Ричер йоложил на стол чек на двадцать тысяч долларов. Алиса увидела его и замолчала. Он бросил на стол ключи от машины и отправился в суд.

Прокуратура округа Пекос занимала весь второй этаж здания суда. С лестничной клетки вы попадали в большое помещение, где сидели секретари. За ними три кабинета: один для окружного прокурора и по одному для каждого из его заместителей. Стены, отделявшие кабинеты от общего зала, были стеклянными от середины до потолка. Изнутри стекло закрывали жалюзи.

В секретариате за дальним столом сидела женщина средних лет, а ближний занимал молодой человек. Он вопросительно посмотрел на Ричера.

— Меня хочет видеть Хак Уолкер, — объяснил Ричер.

— Мистер Ричер? — уточнил паренек.

Ричер кивнул, и тот указал ему на кабинет в углу.

В двери кабинета под закрытым изнутри окошком висела табличка «Генри Уолкер, окружной прокурор». Ричер постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа.

Кабинет загромождали многочисленные шкафы для документов и рабочий стол с компьютером и телефонами, заваленный папками и бумагами. Уолкер сидел в кресле и рассматривал фотографию в рамочке, которую держал обеими руками.