Ли Чайлд – Противостояние лучших (страница 37)
— Думаю, через час, — ответила Ротенберг.
Лукас посмотрел на стоявшего в дверях парня:
— Час тебя устроит?
— Можете оставаться здесь сколько захотите, — пробормотал тот и закрыл дверь.
Через пять минут мимо дома Верлена проехал фургон. Сидевший на пассажирском месте мужчина внимательно посмотрел на Дэвенпорта и кивнул ему. Лукас кивнул в ответ. Фургон вернулся через пять минут и двинулся в противоположном направлении. Теперь детективу кивнул водитель.
Еще через десять минут позвонила Амелия.
— Блокирующий отряд на месте, — сказала она. — Мы с Линкольном подъезжаем.
И тут же позвонила Лили:
— Одна минута!
Штурмовой отряд появился на двух белых фургонах без опознавательных знаков. За ними подъехали Ротенберг, потом еще одна машина, а затем «Форд» Амелии и два патрульных автомобиля. Последним был фургон Линкольна. Лукас перебежал улицу. Фургоны остановились напротив крыльца Джеймса Верлена, и из одного из них выскочили два парня с тараном. За ними последовали четверо полицейских в броне, и в тот момент, когда Дэвенпорт подбежал к ним, дверь была взломана, и стражи порядка вошли в дом.
Лукас и Лили последовали за ними, но команда полицейских вдруг замерла на месте, и их командир сказал:
— Мы нашли тело.
Оба детектива протолкнулись вперед. За ними, отставая на шаг, следовала Амелия. Все вместе они свернули налево и оказались в студии.
Там находился хозяин — он смотрел остановившимися глазами на одну из своих скульптур. Его голова превратилась в кровавое месиво, а на полу рядом с рукой валялся полуавтоматический пистолет.
— Вижу гильзу! — воскликнула Сакс. Ее голос прозвучал, как у профессора-криминалиста, спокойно и аналитически.
Дэвенпорт увидел гильзу, которая валялась у ноги Верлена. Амелия повернулась к командиру штурмового отряда.
— Нам нужно изолировать дом, — сказала она. — На этом этаже хватит двоих парней, но они должны оставаться как можно дальше от места преступления.
Командир кивнул и начал отдавать приказы.
Линкольн пробрался сквозь толпу на своем кресле и тоже увидел убитого.
— Это может решить множество проблем, — сказала ему Лили.
— Да, не исключено, — ответил Райм. — Но статистика утверждает, что на такое везение рассчитывать не приходится.
— Что ты имеешь в виду?
— Серийные убийцы редко совершают самоубийства. Им нравится внимание, которое мы им уделяем. Убийцы с психическими расстройствами… да, они кончают с собой почти всегда, если им предоставить такой шанс. У нас тут либо проблема, либо возможность… — сказал Линкольн.
— Возможность? — не поняла Ротенберг.
— Если он не убивал себя — это проблема, — объяснил Райм. — А если убил, я смогу написать о нем интересную работу.
— Насколько все плохо, Сакс?
Оглядев квартиру Верлена, Амелия ответила:
— Я видела места и похуже.
Она беседовала с Линкольном, который находился на улице, перед входом в дом, через наушники и крошечные микрофоны.
Амелия имела в виду вовсе не малоприятные куски костей и мозга, устилавшие пол рядом с телом. Крови там было совсем немного, как это обычно и бывает при ранах в голову. Речь шла о том, что место преступления не сильно пострадало. Будь оно таким, каким его оставил убийца, криминалистам было бы намного проще работать. Но такое случалось крайне редко. Посторонние люди, охотники за сувенирами, мародеры и горюющие члены семьи засоряли место преступления отпечатками пальцев и следами, а иногда даже трогали и перемещали орудия убийства. И едва ли не хуже всех вели себя те, кто оказывался на месте преступления первым. Хотя их можно было понять: попытка спасти жертву в надежде, что та еще жива, или очистить все вокруг от плохих парней — едва ли не самая главная задача. Но улики в результате становились не пригодными для следствия.
Однако здесь, когда появилось подозрение, что Верлен покончил с собой, штурмовой отряд сразу отступил, позволив Лили и Амелии, вооруженным «глоками», очистить помещение. А сами женщины постарались ничего не потревожить.
Ротенберг отошла в сторону, позволив эксперту заниматься своим делом. Теперь она шла по заполненному мусором пространству в специальных сапогах и комбинезоне с накинутым на голову капюшоном.
— Здесь как на свалке, Райм, — сообщила Амелия своему другу.
На верстаках лежали инструменты и куски металла, маски для сварки, перчатки и кожаные куртки, похожие на бронежилеты… На полу стояли самые разные предметы. Грубые деревянные ящики были заполнены слитками металла, а на каменных плитах валялись куски гранита и металлический лом. Вдоль одной из стен выстроились канистры с бензином, ручные тележки и разные другие приспособления, электрические пилы и сверлильные станки. Вдоль всего потолка, на высоте в пятнадцать футов, шли рельсы с электрическими шкивами и лебедками для перемещения металла и законченных скульптур. С крюков свисали ржавые цепи.
«Как здесь уютно!» — усмехнулась про себя Амелия.
Еще повсюду стояли скульптуры Верлена, сделанные из листов металла, брусьев и прутьев, сваренные, спаянные или собранные на болтах. По большей части эти фигуры были бронзовыми, но попадались также железные, стальные и медные. Казалось, их автор хотел заполнить все пространство студии металлическими женщинами.
И все они находились в ужасном положении.
Несмотря на то, что Джеймс Роберт проповедовал импрессионизм, у Сакс не было сомнений в том,
Амелия заставила себя не обращать внимания на эти ошеломляющие скульптуры и принялась за дело. Хотя все указывало на самоубийство скульптора, она работала с максимальной тщательностью. В конце концов, самоубийство технически тоже считается убийством. А то, что убийца и жертва в данном случае — одно лицо, означает, что расследование не будет столь же напряженным, как при обычном убийстве. Однако потрудиться все равно придется.
В данном случае на карту было поставлено очень многое — даже теперь, после смерти Верлена. Детектив Сакс понимала, что скульптор мог похитить и спрятать где-нибудь еще одну жертву, которая, возможно, связана и находится под землей, и ей грозит смерть от жажды или потери крови — если он уже успел с нею развлечься.
Амелия самым тщательным образом осматривала место преступления.
Сначала она изучила тело, сфотографировала его и сняла на видео, а затем занялась отпечатками пальцев. Она убрала в пластиковый пакет «глок», из которого застрелился Верлен, подняла единственную гильзу от девятимиллиметрового патрона, взяла пробу с рук покойника, чтобы выяснить, остались ли на его ладонях следы пороха, а затем надела на них пластиковые пакеты.
В другие пакеты детектив убрала персональный компьютер и телефон Джима, отметив, что нигде нет посмертной записки. Однажды ей довелось расследовать дело, в котором мужчина написал сообщение в «Твиттере», прежде чем спрыгнуть с моста на 59-й улице.
Амелия действовала по обычной схеме, разбив площадь студии на квадраты. Для этого ей приходилось шагать вдоль прямой линии, из одного конца комнаты в другой, а потом сдвигаться в сторону и возвращаться. Закончив, она пошла перпендикулярно прежнему направлению.
Целый час Сакс изучала квадратные участки студии и брала пробы. Она забрала все крестики из алькова в стене. Теперь, когда у нее появилась возможность разглядеть их внимательно, Сакс заметила, что некоторые из них кажутся ей знакомыми, но довольно быстро поняла почему. На фотографиях, которые Верлен показывал им с Лили в баре, женщины, с которым он играл в свои садомазохистские игры, носили такие же. Да, Лукас оказался прав, это трофеи. Трофеи сексуальных побед — но не убийств.
Потом детектив повернулась к стальной двери, о которой ей рассказывал Лукас, — той, что вела в подвал. Она была открыта, когда штурмовой отряд ворвался в студию, и они с Лили быстро осмотрели этот подвал. Теперь Сакс принялась обыскивать маленькое подземное помещение с кирпичными стенами и бетонным полом как криминалист. Здесь пахло нагретым маслом, плесенью, застоявшейся водой и по́том. Правда, последний запах мог быть плодом воображения Амелии, но она не сомневалась, что не ошиблась.
Она посмотрела на торчавшие из стены крюки и пятна на полу и спустилась по скрипучим ступенькам вниз. Потом быстро проверила несколько темных пятен с помощью флюоресцеина, и результат подтвердил ее подозрения — это была кровь. Темные эластичные комочки, которые Амелия сложила в пластиковые пакеты, и вовсе не вызывали ни малейших сомнений. Детектив сразу узнала высохшую плоть.
Неожиданно она услышала нетерпеливый голос Линкольна:
— Сакс! Проклятье, где ты?
— По другую сторону стальной двери. В подвале Верлена, — отозвалась Амелия, торопливо нажав пальцем в перчатке на кнопку микрофона.
— И?..
— Почти полная победа.
— Это вроде как быть почти беременной. Но на сей раз я готов простить тебе неудачную формулировку. Доставь улики в лабораторию как можно скорее.
Райм закончил разговор, не попрощавшись.
Лукас оставался в своем номере в «Четырех временах года» на 57-й улице. Он лежал в постели и почувствовал, как ноготь у него на ноге зацепился за простыню. Детектив подумал, что нужно подстричь ногти, а потом пройтись по Мэдисон-авеню, чтобы сделать кое-какие покупки перед наступлением осени, когда зазвонил его сотовый телефон.