Ли Чайлд – Противостояние лучших (страница 20)

— Что вы делаете? — спросил гипнотизер.

— Мой брат не прав, — сказала вместо ответа Джуди Чэн, и ее голос прозвучал увереннее, чем мгновение назад. Молодая женщина выпрямилась, и Малахай заметил, что она начала волноваться.

— Как вас зовут? — спросил он.

Мисс Чэн не ответила: она продолжала спорить с призраком, которого Самюэльс не видел и не слышал:

— Ты не имеешь права один принимать решение опубликовать перевод.

— Что опубликовать? — попробовал уточнить Малахай. — С кем вы разговариваете?

— С братом! — прошипела Джуди. — Он совершает ошибку.

И тут психотерапевт все понял. Тревора убил не какой-то неизвестный человек, проникший в его кабинет. Тревора застрелил Дэвенпорт.

— Вы знакомы с мистером Тиффани? — спросил Малахай, нарушив одно из правил гипноза и вмешавшись в процесс, чтобы задать вопрос, который мог вывести пациента из гипнотического состояния.

Но его догадка оказалась верной.

— Да, — ответила Джуди. — Он делал светильники для дома. Плитки. Драгоценности для членов семьи.

Самюэльс представил записку, которую нашел, написанную рукой Дэвенпорта, про посещение Тиффани почти сразу после смерти Тревора. Неужели Дэвенпорт убил собственного брата, чтобы заполучить древние тексты, рассказывающие про каждый из утерянных Инструментов памяти? Скорее всего, да. Затем он решил спрятать доказательство своего преступления в шкатулке, изготовленной Тиффани, чтобы сохранить тайну, которой не собирался ни с кем делиться. Ни в этой жизни, ни в другой.

А теперь Джуди, в двадцать первом веке, застрелила своего босса, Джона Уэна, чтобы снова украсть документы.

Неожиданно Малахай понял, что ответ на его вопрос нужно искать не в прошлом. Ответ находился в этой комнате и смотрел прямо на него.

Смеющийся Будда.

— Джуди, — быстро проговорил гипнотизер. — Вы меня слышите? Вы должны покинуть дом в Нью-Йорке. Возвращайтесь сюда, в настоящее.

Чэн безвольно замерла на своем месте, медленно приходя в себя.

— Вы в кабинете Джона Уэна, — сообщил ей Самюэльс глубоким успокаивающим голосом. — Пять дней назад вы пришли повидать своего босса. И тут вам на глаза попался Будда. Расскажите про него.

— Он из целого куска нефрита, высотой восемь дюймов, — прошептала женщина. — Сидит на квадратном деревянном основании с золотыми углами и инкрустацией. Он появился у мистера Уэна несколько месяцев назад, и ровно столько же времени я умоляла его отдать Будду мне.

— Но он не соглашался.

— Будда должен принадлежать людям, говорила я. Это неправильно — держать его в тайне, спрятанным от всего мира. Истинная сила в том, чтобы делиться знаниями, которые помогут людям, а не думать только о себе.

Малахай озадаченно заморгал:

— И вы решили забрать то, что принадлежит миру. Вы застрелили мистера Уэна. И унесли Будду из его кабинета. Где он сейчас, мисс Чэн? Скажите мне, и я помогу вам поделиться знанием с остальным миром.

В темных раскосых глазах женщины сиял диковинный призрачный свет, и Самюэльс понял, что она находится уже не в мире прошлого, но еще и не в настоящем.

— Насилие, — пробормотала она. — Всегда все заканчивается насилием. Брат идет против брата, супруг против супруги, друг предает друга. Я любил его и почувствовал, как его пуля входит в мое тело. Я любил его и нанес смертельный удар. Неужели нет другого пути?

Малахай слишком поздно сообразил, что мисс Чэн держит в руке пистолет, маленький, старинный, который она вытащила из складок платья и наставила ему на грудь.

Он совершил ошибку. Ужасную, страшную ошибку.

— Вы не Дэвенпорт, — прошептал он. Нет, конечно. Джон Уэн был Дэвенпортом, человеком, застрелившим собственного брата ради того, чтобы сохранить в тайне легендарные тексты. — Вы Тревор, — продолжал психотерапевт, обращаясь к Джуди.

Она была реинкарнацией брата, который хотел разделить знание об утерянных Инструментах памяти с остальным миром и заплатил за это жизнью.

Двести двадцать лет назад Тревор стал жертвой. Сейчас же, судя по пистолету, который даже не дрогнул в руке азиатки, все будет иначе.

Тайна смеющегося Будды станет всеобщим достоянием, и Тревор-Джуди намерен об этом позаботиться, вне зависимости от цены, которую придется заплатить.

— Я могу вам помочь, — услышал Малахай собственный шепот и почувствовал, что его голос охрип от непривычного для него отчаяния. — Покажите мне Будду. Полагаю, я разгадал его тайну. Я открою ее вам, и мы поделимся нашим знанием с остальным миром.

Но Джуди уже приготовилась спустить курок.

Бесконечная череда загубленных жизней, древней несправедливости и новой боли…

Самюэльс понял, что ему не суждено добраться до списка утерянных Инструментов памяти.

Он метнулся вперед.

И древний пистолет снова ожил, выплюнув огонь.

В тот момент, когда Ди Ди увидела, как Джуди Чэн села на диван, она поняла, что у помощницы старого антиквара серьезные проблемы. Детектив сразу обратила внимание на ее остекленевший взгляд и расслабленные черты лица.

Малахай что-то с нею сделал. Возможно, он чем-то опоил свидетельницу, чтобы помешать расследованию убийства. Ди Ди считала, что дело, скорее всего, обстоит именно так. Она поползла назад, вниз по ржавой пожарной лестнице, стараясь производить как можно меньше шума, а потом спрыгнула на землю и выхватила мобильный телефон.

Уоррен потребовала, чтобы на место прибыл отряд полиции, детективы подразделения и ее напарники, причем немедленно.

Затем Ди Ди принялась звонить в квартиру на втором этаже, чтобы как можно быстрее попасть туда, однако на этот раз пожилая женщина не открыла дверь, а только высунула седую голову в окошко наверху.

Уоррен больше не стала ее обманывать:

— Я из полиции. У девушки, которая живет в квартире на четвертом этаже, серьезные проблемы. Откройте дверь! Немедленно!

Женщина, судя по ее виду, задумалась над этими словами, а затем дверь медленно, но уверенно открылась, и Уоррен влетела внутрь.

Четыре лестничных пролета. Ди Ди дала себе слово, что, как только это дело будет закрыто, она начнет тренироваться в беге по лестницам. А пока изо всех сил нарезала круги.

Детектив выскочила на площадку четвертого этажа как раз в тот момент, когда прозвучал пистолетный выстрел. Проклятье! Она навалилась всем телом на дверь, и та распахнулась — судя по всему, ее не закрыли на замок.

Вытащив пистолет, Ди Ди присела на корточки, а потом, все так же пригибаясь, осторожно вошла в квартиру, оглядывая ее в поисках раненной или даже убитой мисс Чэн.

Вместо этого она обнаружила, что девушка спокойно стоит перед нею, а дуло древнего пистолета в ее руках окутывает дымок.

— Он солгал. Он забрал бы Будду себе, — совершенно спокойно проговорила Джуди. — Будда должен принадлежать всем.

Затем она протянула диковинный маленький пистолет Ди Ди, и в этот момент из-за дивана послышался стон Малахая:

— Вы не могли бы мне помочь, детектив? Кажется, меня только что ранили…

Самюэльс поерзал на стуле, пытаясь занять более удобное положение. Пуля угодила как раз в ту самую ногу, которая пострадала, когда он спасался бегством в Вене много лет назад. Впрочем, на сей раз ему повезло больше. Оказалось, что Джуди, частично находившаяся под гипнозом, стреляет не слишком хорошо. Она убила своего босса единственным выстрелом в сердце, но ее сумеречное состояние, вызванное Малахаем, спасло ему жизнь.

Прошло восемь месяцев, и в данный момент азиатка находилась в тюрьме: ее признали виновной в убийстве, несмотря на все старания адвоката убедить суд, что она не полностью отвечает за свои поступки, поскольку ее вводят в заблуждения видения из прошлой жизни.

Малахай сидел в заднем ряду во время всех заседаний суда. Если б адвокату мисс Чэн удалось доказать, что ее уверенность в правдивости воспоминаний о прошлой жизни означает безумие, работа психотерапевта подверглась бы сомнениям, а его страсть стала бы предметом шуток и насмешек со стороны окружающих. Однако победу одержал прокурор. Несмотря на то что двадцать пять процентов населения страны верили в реинкарнацию, а несколько мировых религий и вовсе основывались на этой концепции, Джуди вынесли обвинительный приговор. Присяжные не поверили в то, что, совершив убийство, она пыталась положить конец внутрисемейной вражде, которая длилась столетиями. Впрочем, ее обвинили в вооруженном ограблении и убийстве со смягчающими обстоятельствами.

Переселение душ одержало победу, а Джуди Чэн потерпела поражение.

— Мы представляем вам лот сто двадцать один! — выкрикнул аукционист своим певучим голосом.

Малахай наблюдал за тем, как стоимость нефритовой черепахи, принадлежавшей Джону Уэну, перешла рубеж десяти тысяч долларов. Старому антиквару действительно удалось собрать очень ценную коллекцию великолепных предметов китайской старины. Жаль, что он умер, защищая один из них…

Молодой мужчина в темно-коричневом костюме убрал черепаху, вынес следующий предмет и поставил его на подиум.

— А теперь, — заявил аукционист, в голосе которого отчетливо слышался бостонский акцент, — мы представляем вам Смеющегося Будду, лот номер сто двадцать два. Великолепный образец резьбы по камню, восьмой век, династия Тан.

Самюэльс едва дождался того дня, когда наконец имущество Уэна будет распродано на аукционе. Полиция категорически не желала расставаться с ним до суда над Чэн и исполнения всех формальностей.