Ли Чайлд – На солнце или в тени (страница 35)
В Нью-Йорке ей кто-нибудь подвернется. Она представляла его высоким, как отец, выше ее. Белокурым, с добрым голосом и, конечно, любителем искусства. Нужно только остерегаться. Маргарет читала журналы и знала: есть такие мужчины, которые, взяв у девушки то, что им надо, бросают ее. Тогда придется возвращаться в Гринсберг к матери, но об этом лучше не думать.
Маргарет вздремнула, привалившись головой к оконному стеклу, и проснулась, когда кондуктор мягко тронул ее за плечо.
– Вокзал Пенсильвания, мисс. Конечная.
Вставая, она покраснела, взяла сумочку и отправилась за вещами в багажный вагон: за чемоданом, косметичкой и папкой с рисунками. Потом купила в газетном киоске карту и стала искать «Барбизон». Он оказался в двух с половиной милях, но Маргарет приехала в Нью-Йорк не для того, чтобы тратить деньги на такси, и потому пошла пешком: на север, по Седьмой авеню, к Центральному парку, затем на восток.
Чтобы дойти до отеля, ей понадобилось два часа. Могла бы одолеть это расстояние и за час, но то и дело останавливалась, ошеломленная высоченными башнями и множеством народа. Подумала: «Вот он какой, Нью-Йорк». И тут же уточнила: «Вот он какой, Нью-Йорк,
– Будьте добры, мне нужен номер.
Женщина за конторкой напомнила ей библиотекаршу начальной школы: узколицая, строгая. И при этом она каким-то образом умудрялась смотреть на Мардж свысока, хотя была на голову ниже.
– Под какой фамилией вам забронирован номер?
– У меня нет брони.
– Рекомендации?
– Вы имеете в виду, как для поступления на работу?
– Нет, мисс. У тех, кто хочет остановиться в «Барбизоне», мы требуем три рекомендательных письма. Мы очень избирательны в отношении проживающих у нас юных дам.
– Ничего подобного у меня нет. Я только что приехала в Нью-Йорк и не знала ваших правил. Не могли бы вы…
– Прошу прощения, – отрезала «библиотекарша». – Это совершенно невозможно. Всего хорошего.
Женщина отвернулась, а Маргарет, сделав шаг назад, почувствовала, как у нее отливает от лица кровь и начинают слегка дрожать колени. Опустив голову, она вышла на улицу. Была середина дня, и город уже накрывала тень высоких зданий. Маргарет направилась в сторону парка, затем на юг. По мере того, как уменьшались цифры на табличках домов, язык на них стал меняться – сначала с английского на немецкий, затем снова появился английский. На некоторых немецких вывесках возникало слово Bund, и Маргарет заинтересовалась, те ли это люди, которых она видела в кинохронике.
Багаж все сильнее оттягивал руки. Маргарет пересекала верхние восьмидесятые и ругала себя: надо же было оказаться настолько глупой. Еще вопрос, захотят ли родители востребовать ее тело, когда она умрет в каком-нибудь переулке. И тут вдруг увидела написанное от руки объявление: «Сдаются комнаты». Маргарет постучала в дверь.
У открывшей ей женщины волосы были зачесаны назад и собраны в пучок, но она выглядела добрее той, что прогнала ее из «Барбизона». Она посмотрела на багаж Маргарет и объявила:
– Комната, холодный завтрак и обед за пять долларов в неделю. За две недели задаток.
Голос был приятным, но говорила она с акцентом. Маргарет представляла, что так разговаривают эльфы. Она, не подумав, спросила:
– Вы ирландка?
Женщина поморщилась:
– Это что, проблема, мисси?
Маргарет моргнула:
– О нет, мэм, просто я хотела сказать, вы говорите как священники в кино.
– Сама ты говоришь, как деревенщина.
– Может, я и есть такая. Только я деревенщина, которой нужна комната. И у меня есть десять долларов.
– Пятнадцать, девонька. Десять задаток и пять за эту неделю.
Маргарет сделала в уме быстрые подсчеты. Работу придется искать не откладывая, но то, что ей удалось разглядеть за плечом женщины – коридор и столовую, – выглядело чистым.
– Хорошо, пятнадцать. – Она отдала хозяйке деньги и, заглянув в кошелек, мысленно поправилась: работу нужно найти очень-очень быстро.
– Как тебя зовут, деревенщина?
– Маргарет Дюпон. Мисс Маргарет Дюпон. А вас?
– Миссис Дороти Дейли. Но при том, что мой муж уже два года как ушел в мир иной, от этого «миссис» мне ни холодно, ни жарко. – Женщина перекрестилась. Маргарет чуть не улыбнулась – такое она тоже видела только в кино, – но сдержалась, оставшись серьезной. – Тебя, Пегги, я вижу, ростом Бог не обделил. Готова спорить, ешь ты за обе щеки.
– Стараюсь следить за фигурой, – ответила Маргарет. То, что она читала о грубых ньюйоркцах, походило на правду. – Почему вы назвали меня Пегги?
– Сокращенное от Маргарет, девонька. – Миссис Дейли покачала головой. И прежде чем Маргарет смогла оценить ее слова, продолжила: – Не стой как столб, пошли, до обеда покажу тебе комнату.
Комната оказалась маленькой – в Гринсберге такую назвали бы тесной – с односпальной кроватью, тумбочкой, раковиной и комодом. С зеркала на тумбочке местами сошла амальгама, а в остальном оно вполне подходило, чтобы смотреться. Наконец Маргарет смогла поставить вещи на пол и стала слушать, что хозяйка говорила о правилах поведения в доме.
– Гостей наверх не водить, душ принимать не больше четырех раз в неделю. У меня чистый дом, но не дворец. Телефон внизу в коридоре. Разговаривать не больше пяти минут и никаких междугородних звонков без предварительной оплаты.
– Хорошо. Мне все равно некому звонить.
– И вот еще что, Пегги.
– Да?
– Как только освободишь чемоданы, принеси их вниз.
– О! Вы храните у себя чемоданы гостей?
– Можно сказать и так, деревенщина. А можно сказать, страхуюсь. Ты не улизнешь отсюда, если не в чем будет унести вещи.
Маргарет сделала так, как ей велели, только оставила в комнате папку с рисунками – решила, что это образцы ее работ, а не багаж. На обед была курица с картошкой и зеленая фасоль – такое она много раз ела и много раз готовила сама, но вкус был совсем не такой, как дома. Но хотя бы не суп с крекерами, и она все подчистила. Хотела попросить добавки, но вспомнила замечание миссис Дейли по поводу ее роста и решила воздержаться. Еды было достаточно. Какое-то время она сумеет продержаться, питаясь два раза в день.
Миссис Дейли познакомила ее с другими жильцами: от самого старшего пожилого мужчины до женщины, которой, как решила девятнадцатилетняя Маргарет, было лет тридцать. От всех треволнений после еды ее потянуло в сон, и она тут же забыла, как кого зовут. Немного для приличия посидела, затем поднялась наверх и упала на кровать как подкошенная. Завтра четверг – день, когда следовало идти искать работу.
И в пятницу тоже был такой день. И в последующие недели тоже. Великие идеи мистера Рузвельта еще явно не дошли до магазинов, и там не нужны были ни оформители витрин, ни художники. Маргарет надеялась, что ей что-нибудь перепадет в квартале модисток, но и там ничего не получила. Она почти пожалела, что отвесила оплеуху хозяину бара, который предложил ей место официантки и вознаграждение, как он выразился «в виде комиссионных за привлечение новых клиентов». Почти. Не хотела признавать, что мать была права.
Обследуя квартал с магазинами готового платья в часе ходьбы от дома, где остановилась, Маргарет заметила обветшалое здание с офисами, видимо, такими же убогими, как и место, где они находились. Но и ее саму жизнь изрядно потрепала. Даже при двухразовом питании деньги и время быстро утекали. Еще немного – и придется просить миссис Дейли разрешить ей вместо части квартирной платы мыть посуду и готовить еду. Но пока надо искать и искать.
Маргарет вошла в здание, увидела указатель и стала его изучать. Офисы располагались на десятом, седьмом, шестом и третьем этажах, и она решила начать сверху и спускаться вниз, чтобы в конце, когда выяснится, что работы здесь нет, осталось меньше ступеней. Она поднялась на лифте и потратила полторы минуты, чтобы узнать, что компании «Гарлэндсон архитектс инкорпорейтед» работники не требуются – спасибо, мисс. Три пролета лестниц, и она вполне ожидаемо оказалась на седьмом этаже, где в компании «Паркер и сын», чем бы та ни занималась, ее ждал такой же плачевный результат. И поскольку не встретилась ни с Паркером, ни с сыном, то так и не узнала, каким бизнесом занимаются в этой конторе, кроме как отказывают претендентам на работу. Дальше по коридору Маргарет наткнулась на букинг-менеджера, некоего мистера Ландсберга, который заверил, что, раз она не умеет танцевать, ей ничего не светит. Она чуть не ляпнула, что готова попробовать, но ответила, что, к сожалению, не танцовщица.
– Может, все-таки попытаетесь? – спросил Ландсберг. – У вас для этого подходящая фигура. Какой у вас рост?
Маргарет настолько удивилась, что ее фигура вообще может для чего-нибудь подходить, что сказала правду:
– Пять футов, одиннадцать с половиной дюймов.
Ландсберг покачал головой:
– Нет, дорогуша, для ансамбля «Рокетс» высоковата. Но если передумаете, позвоните.
«Наверное, для всех будет лучше, если не передумаю», – сказала она себе, уходя по коридору. Фигура танцовщицы? Это у Большой Мардж? Ноги длинные, за последнее время постройневшие – двухразовое питание помогало сохранить фигуру. Пожалуй, она стала слишком худой. Миссис Дейли даже стала иногда предлагать ей по вечерам дополнительную порцию. Что ж, в ее ситуации имелись и положительные моменты.