Ли Чайлд – Лучше быть мертвым (страница 28)

Думаю, человек в изношенных сапогах спал не так крепко, как изо всех сил пыжился изобразить.

Когда я вернулся в вестибюль, его ног на стойке регистрации уже не было. И сам он уже не сидел, развалившись в кресле. Вообще испарился куда-то, и след простыл. Зато в вестибюле околачивались двое других. Их я уже видел накануне вечером. Единственные двое, кто тогда еще мог передвигаться пешком. На этот раз они поджидали именно меня. Это было совершенно ясно. Увидев меня, они самодовольно, хотя и не очень сильно, надули щеки. Потом зашевелились. Тот, что сидел тогда за рулем, встал перед двойной входной дверью – в данный момент она оказалась закрытой. Надо полагать, на замок. Тот же, которого я треснул топорищем, раскачивая бедрами, двинулся в противоположном направлении. Явно намеревался перекрыть мне путь обратно в коридор. Мог бы и не париться. Отступать в том направлении у меня не было ни малейшего намерения.

Одеты оба были точно так же, как и в прошлый раз. Черные футболки. Черные джинсы. Черные ботинки военного образца. Но теперь рука водилы висела на перевязи. И у обоих на одном плече болталось по рюкзаку. Рюкзаки были сшиты из броневого нейлона[31]. Песчаного цвета. Потертые, в пятнах и, похоже, видавшие виды. Вдобавок чем-то нагруженные.

– На пол! – проговорил водила. – Мордой вниз. Руки за спину.

– Опять? – поинтересовался я. – Вы это серьезно?

– Ложись, говорю! Быстро!

– Вы что, в детстве, видно, головой ушиблись? – задал я ему вопрос, не трогаясь с места. – И ваш босс тоже? Я очень за вас беспокоюсь, честное слово. Ведь практически каждое существо на планете способно на личном опыте чему-то учиться. Выходит, к вам это не относится. Что случилось в прошлый раз, когда вы на мне это попробовали? Когда с вами было еще трое? А не этот один.

– О да, кое-что мы усвоили, – кивнул водила.

Его напарник сбросил с плеча рюкзак. Открыл клапан и достал содержимое. Это был респиратор с полнолицевой маской. С бутилкаучуковым[32] покрытием, печальными треугольными окулярами и круглым корпусом фильтра с левой стороны. Очень похож на общевойсковой противогаз М40. Такой использовали в армии и на военном флоте США с девяностых годов. Не самая новая, конечно, в мире модель. И не самая удобная. Но эффективная. Он шустро натянул его на голову и затянул ремешок.

Водила зажал свой рюкзак между колен, открыл и достал такую же маску. Повозился немного, натягивая ее на голову одной рукой, потом на секунду замер. Стал похож на высохшее насекомое. И достал из рюкзака еще кое-что. Серебристый баллончик. Размером с банку печеных бобов. На верхней крышке баллончика имелось кольцо и рычажок.

– Слышал когда-нибудь про слезоточивый газ? – спросил он.

Голос его через переговорную мембрану в передней части маски звучал приглушенно, с металлическими обертонами.

Про слезоточивый газ я знал не понаслышке. Сам испытал, что это такое. Много лет назад, в последний день учебки. Нас тогда, десяток с лишним курсантов, вместе с инструктором поместили в закрытое помещение. Инструктор поставил баллончик со слезоточивым газом на стоящий посередине металлический стол. Выдернул чеку и подбросил ее в воздух. Противогаз он надел заранее. На вооружении была еще старая модель. М17, штатная для тех дней. Приказ был ждать до тех пор, пока чека не упадет на пол. Потом у нас имелось двадцать секунд, чтобы надеть противогазы. У всех получилось. Эта часть испытания прошла как по маслу. А вот следующая, увы, нет. Мы должны были снять противогаз и выкрикнуть каждый свое имя, звание и номер. По очереди. И снова надеть противогаз, но только по кивку инструктора. Вот тут все пошло хреново. Очень хреново. Особенно у тех, кто по какой-то причине инструктору не нравился. Он делал вид, что не расслышал. Заставлял повторить. Одного парня заставил повторить три раза. А между попытками делал паузы. Каждая пауза, казалось, длится не менее часа. Это для нас. А для бедного парня почти бесконечно. К тому времени, когда мы, спотыкаясь, выбрались на свежий воздух, комбинезон на его груди насквозь промок от слез, соплей и слюней. Уже через десять минут после испытания он написал заявление и вышел из программы.

– Ну вот… мы называем его ОД, – сказал он и поднял баллончик повыше. – Особый дендонкеровский. Такой же, как и обыкновенный, только на стероидах. Жжет глаза так, что ослепнешь, если вовремя не воспользуешься соляным раствором. Да что там глаза… и нос, и горло, и легкие… боль такая, что ты не поверишь. Я тебе обещаю.

Я промолчал.

– Даю последний шанс, – сказал он. – Ложись на пол. Уж сделай себе такое одолжение. Потому что, если я сейчас эту штуку открою, у нас начнется другая игра. Ты сам приползешь ко мне. Уляжешься у моих ног. И станешь умолять меня сохранить тебе зрение.

– Ну уж нет, этому не бывать, – сказал я, не двигаясь.

– Да ладно тебе, мужик, – сказал второй, голос его тоже звучал, как голос робота. – Это ж тебе наука, а не хрен собачий. Против науки не попрешь. Химию надо уважать.

– Да, химия – это хорошо.

Я помнил, что у меня есть пушка, я ее отобрал у парня возле кафе. Руки чесались немного пострелять. Возникшую передо мной проблему этим вполне можно было бы решить. Но выстрел наверняка кто-нибудь услышит. А привлекать к себе внимание у меня не было никакого желания. Когда угодно, только не в ту минуту. Для того, что я задумал, требовалась конфиденциальность. Поэтому я медленно двинулся влево. Пока водила не оказался непосредственно между мной и выходом.

– Но что касается меня, – продолжил я беседу, – то в школе я больше любил физику.

– Я тебя предупредил, – сказал водила и отогнул небольшой зажим, крепивший штифт к дугообразной ручке. Переложил баллончик в левую руку. Указательным пальцем правой руки подцепил кольцо. И дернул.

Оно не поддалось.

Я подумал, что бедняга в первый раз обращается с этой штукой. Выдернуть чеку из гранаты не так-то просто, как это выглядит в кино. Она изготавливается из хирургической стали. Одна лапка ее изогнута под крутым углом. Так надо. Кому захочется, чтобы у него в руках случайно взорвалась граната? Водила ухватил покрепче. Поднял правый локоть. Наверное, думал, что так усилие вырастет. Я не стал дожидаться, чтобы узнать, прав он или нет. Сделал мощный толчок ногой и побежал. Со всей мочи. Вперед. Прямо к нему. Преодолел половину расстояния. Три четверти. Потом прыгнул.

Плечом я попал ему прямо в живот. Сбил с ног. Вдвоем мы с грохотом врезались в дверь. Четырьмястами пятьюдесятью фунтами нашего совокупного веса. Помноженного на скорость, которую я успел набрать. Старый замок не смог этого выдержать. Куда там. Дверь распахнулась. Одна половинка хрястнула в стену. Другая соскочила с петель и, вращаясь, полетела прочь. Мы оба шмякнулись на землю. Он подо мной, спиной вниз. А я, соответственно, сверху. Всем своим весом упав ему на грудь. Почувствовал, что кое-какие ребра его от удара переломались к чертовой матери. Возможно, ключица тоже. А может, и обе. Но эти повреждения для него уже ничего не значили. Боли он так и не почувствовал. Потому что плечи его оказались на одном уровне с краем ступеньки, ведущей на улицу. Всей своей массой я буквально пригвоздил его к месту. Но голова продолжала движение. Еще пять дюймов. Затылком врезалась в бетон следующей ступеньки. И раскололась, как арбуз. Лицо мне обрызгало что-то липкое. Тело моего противника дернулось. Но всего только один раз. И замерло без движения.

Глава 29

А уже через полсекунды на спину мне обрушилась чья-то масса. Примерно пара сотен фунтов. И вокруг шеи обвилась чья-то рука. Это был второй. Должно быть, выскочил вслед за нами. Увидев, что я фактически распростерся на земле, решил не упустить свой шанс. Вскочил мне на спину. Зажал меня между собой и своим напарником. И продолжал пропихивать руку, пока она, согнувшись в локте, не обернулась вокруг горла. Другой рукой он ухватился за запястье первой. Рванул на себя. Вдавил колено мне в позвоночник, чтобы создать дополнительный рычаг. Давил он что было силы. Весь напрягся, как рыбак, который так сильно хочет вытащить добычу на берег, словно от этого зависит вся его жизнь. Я протянул руку за спину, изо всех сил пытаясь достать его голову, но он задрал ее вверх, и она была для меня недосягаема. Умно, конечно. Он предвидел опасность и старался держаться от нее подальше. И теперь уж кто кого. Ни один из нас не уступал ни дюйма. Ни один из нас не был близок к победе. Наверное, он почувствовал, что ситуация зашла в тупик. И это меня вполне устраивало. Если он решил потягаться со мной в выносливости, то не на того нарвался. Уж в этом я, черт бы меня побрал, нисколько не сомневался. Наверное, он почувствовал и это, потому что стал раскачиваться взад и вперед, стараясь еще больше усилить давление. И у него даже стало кое-что получаться. Я вдруг ощутил, что мне трудно дышать. Напряг мышцы шеи, но все равно понимал, что дыхательное горло долго так не выдержит. Гортань пронзила страшная боль. Легкие охватило пламя. Нужно было срочно склонить чашу весов в свою пользу. Как можно скорее.

Я опустил правое плечо и протолкнулся вниз, к земле, рядом с телом, на котором до сих пор лежал. Поднял левое плечо. Почувствовал, что сидящий у меня на спине пытается сохранить равновесие. И не съехать с моей спины в сторону. А для этого наклоняет корпус в обратную сторону. Как только он сделал это движение, я резко повернулся вокруг своей оси в противоположном направлении. Прижал левое плечо к земле. А правое выставил вверх. Изогнулся в поясе. Упер правое колено в землю и рванулся вверх. Мы оба развернулись влево. Слегка покачиваясь, на секунду застыли, до него дошло, что́ происходит, и он попытался сопротивляться инерции. Развернуть движение вспять. Но было уже поздно. Хотя при этом он все еще цеплялся за мою шею. Мы перевернулись на сто восемьдесят градусов. Вместе. На этот раз он оказался подо мной. Лежал на спине. А я лежал сверху. Тоже на спине. Моим весом он был прижат к земле. Но все еще пытался меня задушить. Не сдавался. Скорее, наоборот. Сжимал мне шею еще сильнее. Наверное, уже от отчаяния. Небось и самому стало трудно дышать, когда на груди его разлеглась моя туша. А кроме того, мужик никак не мог высвободить голову. Мешала поверхность земли. Я вытянул руку назад. Нащупал противогаз. Он был повернут в сторону. В сторону улицы. Под каким-то невообразимым углом. Но я сразу понял, что он сдвинул противогаз вверх и теперь тот у него на макушке. Наверное, хотел получить лучший обзор, но в любой момент, если баллончик с газом взорвется, быть готовым надеть его снова. Я дотянулся, сорвал с него противогаз. Отбросил в сторону. Провел ладонью по его лицу. Нащупал переносицу. Прижал большой палец к его правому глазу. А указательный к левому. И надавил.