Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 87)

– А нормально заходить в церковь с оружием? – усомнилась Нигли.

– В Техасе нормально, – ответил Ричер. – А здесь – вынужденная мера.

Они открыли дубовую дверь и переступили порог. Церковь и внутри была очень похожа на бисмаркскую. У Ричера даже мелькнула мысль, не заказывают ли в маленьких приходах церкви по почте, как всякие другие товары. Такая же желтовато-белая краска, такие же отполированные скамьи, такая же кафедра. Такие же свисающие колокольные веревки. Такая же лестница. Ричер и Нигли поднялись до верхней площадки и обнаружили прикрученную к стене лестницу, а над ней люк.

– Будто и не уезжал из Бисмарка, – пробормотал Ричер.

Он поднялся по лестнице, пролез сквозь люк и очутился под самой крышей. Здесь помещение оказалось не совсем таким, как в Бисмарке, – добавился часовой механизм. Над колоколами на железных балках крепился четырехфутовый куб с латунными зубчатыми колесами. Циферблата было два, и стрелки на обоих синхронно приводились в движение одними и теми же шестернями и длинными железными валами, выходящими из куба. Размещались циферблаты с восточной и западной стороны башни – там прежде, видимо, находились слуховые окна с жалюзи. Шестеренки и храповики пощелкивали, и все пространство наполняло громкое тиканье. Колокола в ответ слегка вибрировали.

– Выходит, ни на восток, ни на запад вида у нас не будет, – констатировал Ричер.

– Нам нужен только север и юг, – пожала плечами Нигли. – Где проходит дорога.

– Пожалуй, – согласился Ричер. – Значит, ты берешь юг.

Под балками и валами он пробрался к слуховому окну, выходящему на север. Встал на колени и выглянул наружу. Обзор прекрасный. Во-первых, вдали отлично виден мост через реку. Во-вторых, весь город как на ладони. В том числе и ведущая на север грунтовая дорога. Хорошо просматривается миль на десять. Сейчас она совершенно пуста.

– Как у тебя там дела? – окликнул он Нигли.

– Отлично, – отозвалась она. – Прекрасный вид, почти до самого Колорадо.

– Когда что-нибудь заметишь, кричи.

– Ты тоже.

Часы тикали – тик-так, тик-так, – отмеряя каждую секунду. Звонко, отчетливо и неустанно. Ричер оглянулся, посмотрел на механизм и подумал, не сведет ли это тиканье его с ума раньше, чем просто усыпит. Он услышал, как в десяти футах позади дорогой металл оружейного сплава коснулся дерева: это Нигли положила на пол пистолет-пулемет. Он тоже положил М16 на доски рядом с коленями. Подвигался, устраиваясь поудобнее. И стал наблюдать и ждать.

Глава 18

Воздух был довольно прохладный, а ветер в семидесяти футах над землей усиливался. Сквозь жалюзи он дул Ричеру прямо в лицо, и от этого слезились глаза. Он и Нигли караулили уже два часа, но ничего не происходило. Они видели и слышали только часы. Их звучание, казалось, врезалось в сознание на всю жизнь. Каждый цикл состоял из отдельных металлических частот: сначала приглушенное низкое гудение больших шестеренок, затем тонкие щелчки анкерного рычага и, наконец, едва слышный, с задержкой во времени, звон, резонирующий в самом маленьком колоколе. Это и вправду могло свести с ума.

– Вижу! – крикнула Нигли. – Кажется, внедорожник, с юга.

Ричер бросил быстрый взгляд на север и поднялся с колен. Он замерз, тело затекло, мышцы ныли. Ричер взял подзорную трубу и над часовым валом бросил ее Нигли.

– Лови!

Нигли обернулась, одной рукой поймала прибор и снова повернулась к прорезям жалюзи. Поднесла окуляр к глазу.

– Кажется, новая модель «шевроле-тахо», – сказала она. – Светло-золотистый металлик. На лобовом стекле отражается солнце. Кто внутри, не разобрать.

Ричер снова посмотрел на север. На всех десяти милях дороги, открывавшихся глазу, по-прежнему было пусто. Чтобы проехать десять миль даже на большой скорости, уйдет минут десять. Ричер выпрямился и потянулся. Нырнул под валы часов и перебрался к Нигли. Она подвинулась вправо, а он протер глаза и пристально вгляделся в уходящее на юг шоссе. И примерно в пяти милях увидел крошечное золотистое пятнышко.

– Не очень-то похоже, что едет, – сказала она. – Как думаешь?

Она передала ему подзорную трубу. Он настроил ее, прислонил к жалюзи и, прищурившись, заглянул в окуляр. Длиннофокусный объектив сжал пространство – казалось, автомобиль только подпрыгивает и раскачивается на дороге, но вперед не продвигается. Машину покрывала дорожная грязь. Большое хромированное переднее крыло было все в земле и соли, на лобовом стекле различались разводы. Из-за солнечных бликов разглядеть, кто внутри, не удавалось.

– Почему до сих пор светит солнце? – спросил он. – Я был уверен, что пойдет снег.

– А ты посмотри на запад, – предложила Нигли.

Он опустил трубу и прижался к жалюзи левой щекой. Закрыл правый глаз, а левым посмотрел в сторону. Небо разделилось на две половины. На западе его затянули черные тучи. А на востоке оно было бледно-голубым, подернутым легкой дымкой. Границу этих участков пронзали великолепные мощные солнечные лучи.

– Потрясающе, – проговорил он.

– Что-то вроде инверсии, – произнесла Нигли. – Надеюсь, так и останется, иначе мы отморозим задницы.

– Тучи далеко, милях в пятидесяти отсюда.

– Но ветер дует с запада.

– Прекрасно.

Ричер снова приложился к окуляру и нашел объективом золотистый внедорожник. Он уже находился на милю ближе и все так же покачивался над грязной дорогой. Скорость, похоже, была около шестидесяти.

– Ну что скажешь? – спросила Нигли.

– Неплохая машина, – ответил он. – Только цвет ужасный.

Он продолжал наблюдать, а когда машина проехала еще милю, вернул трубу Нигли.

– Надо проверить, что творится на севере, – сказал он.

Пробравшись под часовым механизмом, Ричер вернулся к своему окну. На севере ничего особенного не происходило. Дорога была по-прежнему пуста. Он повторил прежний маневр, но теперь правой щекой прижался к деревянным планкам, а закрыл левый глаз. Снова посмотрел на запад. Над горными вершинами нависли снежные тучи, а небо над предгорьями было светлым – словно сошлись ночь и день.

– Точно «шевроле-тахо», – объявила Нигли. – Кажется, замедляет ход.

– Номера видно?

– Пока не очень. Машина где-то в миле от нас, едет медленно.

– А кто внутри?

– Я же говорю, солнце, да еще стекла тонированные. Не разобрать. Автомобиль уже совсем близко, в полумиле.

Ричер посмотрел на север. Никого, все тихо.

– Номера, кажется, Невады, – сказала Нигли. – Но видно плохо. Заляпаны грязью. Машина уже у окраины города. Едет совсем медленно. Похоже, пассажиры хотят сориентироваться, проводят что-то вроде разведки на местности. Не останавливаются. Кто внутри, до сих пор не разобрать. Уже совсем близко. Смотрю прямо на крышу. Боковые стекла тоже с тонировкой. В любую секунду машина скроется. Она прямо под нами.

Ричер встал, плотно прижался к стене и попытался разглядеть хоть что-то. Планки жалюзи в раме были установлены так, что мертвая зона составляла около сорока футов.

– Где машина сейчас? – спросил он.

– Не знаю.

Рокот двигателя перекрыл завывание ветра. Мощного, восьмицилиндрового, медленно вращающегося двигателя. В поле зрения Ричера медленно появился золотистый капот. Затем возникла крыша. А потом заднее стекло. Большой автомобиль проехал под ним, покатил дальше через городок и со скоростью около двадцати миль в час пересек мост. Еще сотню ярдов ехал довольно медленно, но потом прибавил газу. Набрал скорость очень быстро.

– Дай трубу! – крикнул Ричер.

Нигли перебросила ему подзорную трубу, он просунул ее сквозь жалюзи, поймал в объектив машину и стал наблюдать, как она уезжает на север. Заднее стекло, тоже тонированное, покрывали соленые разводы – чистым оставался только дугообразный участок, над которым поработали дворники. На хромированном заднем бампере виднелась рельефная надпись: «Chevrolet Tahoe». Номер разобрать было невозможно – весь заляпан дорожной солью. Ричер заметил на багажнике следы ладоней: кто-то поднимал его, а потом опускал. Похоже, за последние день-два внедорожник серьезно увеличил пробег.

– Уезжает, – сообщил Ричер.

Он наблюдал за машиной до тех пор, пока она не скрылась. Подпрыгивая и раскачиваясь, внедорожник становился все меньше и меньше. Полностью из поля зрения он скрылся через десять минут. Преодолел очередной подъем и с последней вспышкой солнца на золотистой краске исчез.

– Как там у тебя? – крикнул он.

– На юге все чисто, – отозвалась Нигли.

– Я спускаюсь за картой. Пока меня нет, наблюдай и на севере, и на юге. Придется танцевать лимбо под этими чертовыми часами.

Он пробрался к люку и встал на перекладину лестницы. Спускался продрогший, чувствуя ломоту в деревянном теле. Затем преодолел винтовую лестницу. Вышел из церкви на холодное полуденное солнце. Прихрамывая, двинулся через кладбище к машине. Перед «юконом» стоял отец Фролих, он смотрел на машину с таким видом, словно задал ей какой-то вопрос и теперь ждал ответа. Заметив в оконном стекле отражение Ричера, старик повернулся.

– Вам звонит мистер Стайвесант, – сообщил он. – Из офиса Секретной службы в Вашингтоне.

– Прямо сейчас?

– Он ждет уже двадцать минут. Я пытался вас отыскать.

– Где телефон?

– У нас в доме.

Дом Фролихов оказался одним из тех белых строений, которые стояли на юго-восточном отрезке буквы «К». Старик все той же подпрыгивающей походкой быстро двинулся вперед. Чтобы не отстать, Ричеру пришлось ускориться. Перед домом оказался окруженный белой изгородью сад. От холода цветы и травы в нем увяли. В доме царил полумрак и витал какой-то приятный аромат. Пол был настелен широкими темными досками. Тут и там лежали лоскутные коврики. Старик провел Ричера в гостиную. В ней на антикварном столике у окна стоял телефон, а рядом – фотография. Телефон был старинный, с тяжелой трубкой и плетеным шнуром, изолированным коричневой тканью. На фотографии Ричер узнал Фролих лет в восемнадцать. Волосы чуть длиннее, чем привык он, и чуть светлее. Лицо открытое и невинное, с милой улыбкой. В синих глазах надежда на светлое будущее.