Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 79)

– Да вы помешались на своей версии. А давайте просто арестуем всех, кто когда-либо работал на Секретную службу? Заодно и столетних стариков, устроившихся сюда еще во время первого срока Франклина Рузвельта – кое-кто из них, может, еще жив.

– Мы стараемся твердо придерживаться нашей версии, – отрезал Бэннон.

– Отлично, – хмыкнул Ричер. – Хоть не будете мне мешать.

– Я уже дважды предостерегал вас: не надо самодеятельности.

– А я вас дважды услышал.

В комнате воцарилось молчание. Потом лицо Бэннона несколько смягчилось. Он посмотрел на пустой стул, где должна была сидеть Фролих.

– Впрочем, я вполне понимаю ваш мотив, – сказал он.

– Здесь работают не трое, а двое. – Ричер уперся взглядом в стол. – Согласен, так версия стройнее. В теории в подобных делах лучше всего вообще действовать в одиночку, но на практике это не работает – значит, их двое. Но не трое. Третий в сто раз увеличивает опасность провала.

– Так что же случилось с винтовкой?

– Очевидно, отправили заказной посылкой, – произнес Ричер. – «Федэкс», «Ю-пи-эс» или какой-нибудь еще компанией. Может, даже самой Почтовой службой США. Упаковали оружие вместе с кучей пил и молотков и сказали, что это рассылка образцов продукции. Ну или скормили еще какое-нибудь дерьмо тому, кто оформлял квитанцию. Указали адрес какого-нибудь вашингтонского мотеля, где винтовка их и дожидалась. Лично я так бы и сделал.

Бэннон, похоже, смутился, но ничего не сказал. Молча встал и вышел. Дверь за ним со щелчком закрылась. В комнате опять стало тихо. Стайвесант сидел на месте и тоже, кажется, испытывал некоторую неловкость.

– Нам нужно поговорить, – произнес он.

– Вы нас увольняете, – догадалась Нигли.

Он кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака два тонких белых конверта.

– Это больше не внутреннее расследование, – вздохнул он. – Сами понимаете. Слишком уж оно разрослось.

– Но вы же осознаете, что Бэннон ищет не там, где надо.

– Надеюсь, он тоже это осознает, – сказал Стайвесант. – И тогда, может, станет искать там, где надо. А мы пока будем охранять Армстронга. Начиная с этой безумной затеи в Вайоминге. Будем делать то же, что и всегда. Да больше мы ничего и не можем. Мы действуем постфактум – защищаемся, а не нападаем. У нас нет законных оснований нанимать посторонних и позволять им действовать на опережение.

Он пустил первый конверт по гладкой блестящей поверхности стола. Толкнул его как раз с такой силой, чтобы конверт проскользил ровно шесть футов и завертелся на месте перед Ричером. За ним заскользил и второй, пущенный более мягким движением, и остановился перед Нигли.

– Чуть попозже, – попросил Ричер. – Увольте нас чуть попозже. Дайте доработать остаток дня.

– Зачем?

– Нам надо поговорить с Армстронгом. Только я и Нигли.

– О чем?

– Кое о чем очень важном, – ответил Ричер и замолчал.

– О том, что мы обсуждали утром? – уточнила Нигли.

– Нет, о том, о чем я думал ночью.

– Чего-то не хватает, что-то не сделано?

Он покачал головой:

– Нет. Не сказано.

– Не сказано?

Ричер не ответил. Просто пустил оба конверта по столу обратно к Стайвесанту. Тот прихлопнул их ладонью. С неуверенным видом взял, в карман пока не убирал.

– Позволить вам говорить с Армстронгом с глазу на глаз я не могу. Только в моем присутствии, – предупредил он.

– Придется позволить, – отозвался Ричер. – Только так вице-президент будет говорить вообще.

Стайвесант промолчал. Ричер глянул на него:

– Расскажите, как устроена ваша почтовая система. Как давно вы проверяете письма, которые получает Армстронг?

– С самого начала, – ответил Стайвесант. – С тех самых пор, как его выдвинули кандидатом. Это совершенно стандартная процедура.

– И как она работает?

Стайвесант пожал плечами:

– Достаточно просто. Сначала агенты у него в доме в Вашингтоне вскрывали все, что приходило туда, агенты в сенате – все, что приходит туда, а человек в Бисмарке следил за местной почтой. Но после первых двух посланий с угрозами мы решили для удобства сосредоточить все здесь.

– Но остальные сообщения, помимо угроз, всегда потом передавались ему?

– Само собой.

– Вы знакомы с Суэйном?

– С нашим научным работником? Немного знаком.

– Вам стоит его повысить. Или выдать ему премию. Ну или хотя бы крепко поцеловать в лоб. Потому что он единственный человек здесь, включая и нас с Нигли, у которого в голове есть оригинальные мысли.

– И какие же это мысли?

– Нам нужно поговорить с Армстронгом. Как можно скорее. Только он, я и Нигли. Потом считаем, что мы уволены, и больше вы нас никогда не увидите. И Бэннона тоже больше никогда не увидите. Потому что уже через пару дней ваша проблема будет решена.

Стайвесант положил оба конверта в карман пиджака.

Поскольку настало следующее после Дня благодарения утро, Армстронг находился в добровольной ссылке и общественными делами не занимался. Организовать встречу с ним было крайне сложно. Сразу после совещания в конференц-зале Стайвесант назначил на должность Фролих одного из шести ее соперников-мужчин, и тот уже строил из себя мачо: мол, ну теперь наконец все будет как положено. В присутствии Стайвесанта затрагивать эти болезненные темы новый руководитель группы, конечно, не мог, зато мог чинить Ричеру и Нигли всевозможные препятствия, что и делал. Камнем преткновения стало устоявшееся десятилетиями правило, согласно которому находящемуся под охраной лицу оставаться наедине с посетителями без присутствия хотя бы одного агента защиты нельзя. Ричер понимал, что правило вполне разумное. Даже если бы их с Нигли обыскали до белья на предмет оружия, они бы голыми руками смогли разорвать Армстронга на куски за полторы секунды. Но им требовалось встретиться с вице-президентом наедине. Это было жизненно важно. Стайвесанту не хотелось в первый же день глушить инициативу нового сотрудника, но в конце концов, сославшись на инструкции Пентагона о правилах безопасности, он постановил, что двух агентов непосредственно за дверью будет достаточно. Затем позвонил Армстронгу домой, чтобы обсудить ситуацию с ним лично. Положив трубку, сказал, что, судя по голосу, Армстронг чем-то обеспокоен и он обещал перезвонить.

Они прождали двадцать минут. Армстронг перезвонил и сообщил Стайвесанту три вещи. Во-первых, здоровье матери вице-президента внезапно ухудшилось, так что – и это во-вторых – он вылетает в Орегон нынче же днем, а значит – это в-третьих, – встреча с Ричером и Нигли должна быть недолгой и начнется только через два часа, поскольку ему нужно собраться в дорогу.

Ричер и Нигли отправились в кабинет Фролих, чтобы подождать там, но кабинет уже успел занять ее преемник. Ричер заметил, что маленькое комнатное растение куда-то исчезло. Мебель расставили иначе. Все поменялось. От Фролих остался лишь едва различимый аромат духов в воздухе. Так что им пришлось отправиться к стойке дежурного и расположиться в кожаных креслах. Беззвучно работал телевизор. Шли новости, и они еще раз увидели, как погибает Фролих – замедленные кадры в полной тишине. Увидели часть заявления Армстронга, сделанного после происшествия. Затем возле Гувер-билдинг Бэннон давал интервью. Они не просили сделать громче: знали, о чем он говорил. Потом показали самые интересные моменты футбольных матчей, сыгранных в День благодарения. Наконец Стайвесант позвал Ричера и Нигли в свой кабинет.

Секретарши на месте не оказалось. Длинными выходными она явно наслаждалась дома. Они прошли через пустую приемную и сели за безупречно чистый стол напротив Стайвесанта, а он принялся разъяснять условия встречи с Армстронгом.

– Физические контакты запрещаются, – сказал он.

– Даже рукопожатие? – улыбнулся Ричер.

– Думаю, рукопожатие – это нормально, – ответил Стайвесант. – Но не более того. О текущем положении дел вице-президенту не рассказывать. Он ничего не знает, и я не хочу, чтобы узнал от вас. Понятно?

Ричер кивнул, а Нигли сказала:

– Понятно.

– Не расстраивайте Армстронга и не давите на него слишком. Помните о его статусе. И не забывайте, что он сейчас сильно озабочен здоровьем матери.

– Хорошо, – сказал Ричер.

Стайвесант отвел взгляд в сторону:

– Я решил не выпытывать, зачем вам нужна эта встреча. И я не хочу знать, что случится потом, если что-нибудь случится вообще. Но я хочу поблагодарить за все, что вы уже для нас сделали. Аудит безопасности был очень полезен, и я считаю, что в Бисмарке вы, пожалуй, нас спасли. На протяжении всего нашего знакомства вы действовали из лучших побуждений, и я очень благодарен вам за это.

Ричер и Нигли молчали.

– Я скоро собираюсь уходить на пенсию, – продолжал Стайвесант. – Но сейчас, чтобы спасти свою карьеру, мне придется за нее бороться… Честно говоря, я не настолько люблю свою карьеру, чтобы бороться за нее.

– Преступники никогда не работали в Секретной службе, – сказал Ричер.

– Знаю, – кивнул Стайвесант. – Но я потерял двух агентов. Поэтому на моей карьере, считайте, можно поставить крест. Но это моя проблема и мое решение. И еще я хочу сказать, что очень рад был познакомиться с братом нашего Джо и что получил большое удовольствие от работы с вами обоими.

Ричер и Нигли снова промолчали.

– И еще я рад, что в последние минуты М. Э. вы были рядом с ней.