Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 80)

Ричер отвел взгляд. Стайвесант снова достал из кармана конверты.

– Не знаю, надеяться на то, что вы окажетесь правы или наоборот, – сказал он. – Я имею в виду операцию в Вайоминге. С нами будет трое агентов и несколько местных полицейских. Негусто, если дела пойдут плохо. – Он передал им конверты. – Внизу ждет машина, – добавил он. – Вас отвезут в Джорджтаун, а дальше вы уже сами по себе.

Они спустились на лифте, и Ричер свернул в главный вестибюль – огромный, плохо освещенный, серый и пустынный. Шаги по холодному мрамору звучали гулко. Он остановился под резной панелью и отыскал глазами имя брата. Посмотрел на пустое место, где вскоре появится имя Фролих. Опустил глаза и вернулся к Нигли. Они протиснулись в маленькую дверь с окошком из армированного проволочной сеткой стекла, вышли и увидели ожидавшую их машину.

На тротуаре перед домом Армстронга все еще стоял белый тент. Водитель остановился так, что задняя дверца оказалась вплотную ко входу, и что-то проговорил в наручный микрофон. Через секунду дверь дома открылась, и из нее вышли три агента. Один из них нырнул в брезентовый туннель и открыл дверцу машины. Ричер вышел, а за ним следом выскользнула Нигли. Агент закрыл дверцу, ступил на тротуар и с каменным лицом замер, а машина тронулась с места и уехала. Второй агент короткой пантомимой приказал им стоять на месте: предстоял обыск. В белесом сумраке под брезентом они терпеливо ждали, когда закончится эта процедура. Нигли напряглась, когда ее обшаривали незнакомые руки. Но агент провел обыск поверхностно. Ладони его едва касались ее фигуры. С Ричером было то же самое: не заметили даже спрятанного в носке керамического ножа.

Агенты провели их в прихожую Армстронга и закрыли дверь. Дом оказался просторнее, чем представлялось снаружи. Строение было большое и основательное; казалось, оно простояло уже лет сто и не менее ста еще простоит. Стены оклеены обоями в полоску и хаотично завешаны картинами в рамах. Повсюду предметы антиквариата. На полу толстый ковролин, а поверх него лежат ковровые дорожки. В углу изрядно потрепанная дорожная сумка, скорее всего уже готовая к срочному путешествию в Орегон.

– Сюда, – сказал один из агентов.

Он проводил их по коридору, который резко изогнулся и окончился огромной кухней-столовой, наводившей на мысли о рубленом доме в пригороде: стены из сосновых бревен, в одном конце большой обеденный стол, а в другом – зона для готовки. В помещении стоял густой запах кофе. Армстронг и его жена сидели за столом с большими фарфоровыми кружками в руках, а перед ними лежали четыре разные газеты. Миссис Армстронг была одета в спортивный костюм, лицо ее блестело от пота: наверное, недавно поднялась из подвала, где находится домашний тренажерный зал. Судя по всему, ехать с мужем в Орегон она не собиралась. Косметика на ее лице отсутствовала. Выглядела миссис Армстронг немного усталой и подавленной: похоже, события Дня благодарения перевернули ее мир. Сам Армстронг казался спокойным. Под пиджаком с закатанными рукавами виднелась свежая рубашка. Галстука не было. Вице-президент читал редакционные статьи одновременно в «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост».

– Хотите кофе? – предложила миссис Армстронг.

Ричер кивнул. Она встала, прошла в другой конец помещения, сняла с крючков две кружки, наполнила их и двинулась обратно. Ричер никак не мог понять, какого роста жена Армстронга. Она была из тех женщин, которые на каблуках кажутся высокими, а без них – низкими. Когда миссис Армстронг передавала гостям кружки, лицо ее ничего не выражало. Армстронг поднял глаза от газет.

– Простите, что беспокоим вас в такое время, – сказала Нигли.

Армстронг кивнул:

– Мистер Стайвесант сообщил, что вы хотите поговорить со мной наедине.

– Да, хотелось бы наедине, – отозвался Ричер.

– Можно ли при разговоре присутствовать моей супруге?

– Это зависит от того, где вы проводите границы личного пространства.

– Ты можешь все рассказать мне потом. – Миссис Армстронг бросила на мужа быстрый взгляд. – Перед отъездом. Если посчитаешь нужным.

Армстронг снова кивнул и демонстративно сложил газеты. Потом встал, подошел к кофеварке и наполнил свою кружку.

– Пойдемте, – сказал он.

Он повел их обратно по тому же коридору с коленцем и вошел в боковую комнату. Два агента, следовавшие за вице-президентом по пятам, встали по обе стороны двери снаружи. Армстронг бросил на охрану виноватый взгляд и закрыл дверь. Подошел к письменному столу. Комната была обставлена как кабинет, но служила скорее для отдыха, чем для работы. Компьютера на столе нет, сам стол темного дерева, большой и старый. Кожаные кресла, полки с книгами, расставленными по цвету корешков. На стенах панели, на полу старинный персидский ковер. Спрятанный где-то освежитель воздуха наполняет тишину каким-то тонким ароматом. Ричер обратил внимание на фотографию в рамке: на льдине человек неопределенного пола, одетый в огромный пуховик с капюшоном и толстые рукавицы почти до локтя. Капюшон оторочен пушистым, плотно обрамляющим лицо мехом. Само лицо скрыто балаклавой и дымчато-желтыми лыжными очками. Одна рука человека поднята в знак приветствия.

– Это наша дочь, – объяснил Армстронг. – Мы очень по ней скучаем и попросили прислать фотографию. Вот она и прислала. У нее есть чувство юмора, правда?

Он сел за стол. Ричер и Нигли устроились в креслах.

– Как-то уж очень вы стремитесь сохранить все в тайне, – заметил Армстронг.

Ричер кивнул:

– И к концу беседы, мне кажется, мы все согласимся, что сказанное здесь и должно оставаться в тайне.

– Так о чем вы хотите поговорить?

– Мистер Стайвесант велел нам соблюдать несколько основных правил, – начал Ричер. – А я прямо сейчас собираюсь нарушать их. Дело в том, что Секретная служба перехватила шесть сообщений с угрозами в ваш адрес. Первое пришло по почте восемнадцать дней назад. Еще два тоже были доставлены почтой, а три – скажем так, курьером.

Армстронг молчал.

– Похоже, вас это не удивило, – заметил Ричер.

– Политика полна сюрпризов, – пожал плечами вице-президент.

– Думаю, да, – сказал Ричер. – На всех шести листах с посланиями есть отпечаток большого пальца. Мы провели работу и обнаружили, что отпечаток принадлежит одному старику, живущему в Калифорнии. Палец ампутировали, забрали с собой и в дальнейшем использовали как подобие резинового штампа.

Армстронг ничего не сказал.

– Второе послание было обнаружено на столе в кабинете самого Стайвесанта. В конце концов мы доказали, что сообщение оставил там специалист по видеонаблюдению Нендик. Злоумышленники похитили его жену и, угрожая ее убить, вынудили его это сделать. Нендик был так напуган, что нервная система не выдержала и он впал в некое подобие комы. Но мы полагаем, что к тому времени его жена на самом деле уже была мертва.

Армстронг продолжал молчать.

– В Секретной службе работает научный сотрудник Суэйн. Он, изучая факты этого дела, пришел к важному умозаключению. Он сделал вывод, что мы ошиблись в подсчетах. Он понял, что Нендик сам по себе играл роль отдельного послания, и, таким образом, всего посланий получилось не шесть, а семь. Потом мы добавили в этот ряд старика из Калифорнии, которому отрезали большой палец, – теперь посланий получилось восемь. Кроме того, во вторник в разных местах произошли два убийства, которые стали девятым и десятым посланиями. Одно убийство случилось в Миннесоте, другое – в Колорадо. В качестве своеобразной демонстрации злоумышленники застрелили двух человек, никак не связанных друг с другом, если не считать фамилии – Армстронг.

– Не может быть, – пробормотал Армстронг.

– Итак, всего десять посланий, – продолжал Ричер. – И цель у всех одна – запугать и измучить вас. Вот только ни об одном из сообщений вам не сказали. Но потом мне пришла в голову мысль: а не ошибаемся ли мы в подсчетах по-прежнему? И знаете что? Я уверен, что да. Думаю, посланий было не менее одиннадцати.

В небольшом помещении воцарилась тишина.

– И какое же вы считаете одиннадцатым? – спросил наконец Армстронг.

– Оно проскользнуло незамеченным, – ответил Ричер. – Пришло по почте, адресованное лично вам, и сотрудники Секретной службы не восприняли его как угрозу. Что-то, что ничего не значило для них, но значило очень много для вас.

Армстронг ничего не говорил.

– Я думаю, это послание пришло первым, – продолжил Ричер. – Скорее всего, еще в самом начале, до того, как Секретная служба осознала, что вам угрожают. Что-то вроде анонса представления, понять который могли только вы. Поэтому, как мне кажется, вам с самого начала обо всем было известно. Я уверен, вы прекрасно знаете, чьих рук это дело и каков мотив.

– Погибли люди, – сказал Армстронг. – Вы предъявляете мне чертовски смелое обвинение.

– То есть я не прав?

Армстронг промолчал.

– Ключевые слова так и не прозвучали. – Ричер наклонился вперед. – Дело в том, что если бы там, подавая индейку, стоял я, и началась бы стрельба, и кто-то закрыл меня собой, а потом истек кровью до смерти, рано или поздно я бы спросил: да кто эти люди, черт возьми, такие? Чего, черт возьми, они хотят? Почему, черт возьми, они такое совершили? Вопросы довольно простые. И задавал бы я их громко и отчетливо, уж поверьте на слово. Но вы их не задавали. После происшествия у приюта мы с вами встречались дважды. В подвале Белого дома, а потом в офисе Секретной службы. Вы сказали много чего. В частности, вы спросили: преступников уже схватили? Вот что заботило вас больше всего. Но вы ни разу не поинтересовались, кто они и каким может быть мотив. Почему? Объяснение тут только одно. Вы это знали с самого начала.