Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 52)

– Но что-то ведь вызвало у полицейского подозрение, – вставила Нигли.

– Вы же сами понимаете, – пожал плечами Стайвесант. – Как рядовой полицейский из штата Северная Дакота ведет себя в окружении сотрудников Секретной службы? Из двух зол выбирает меньшее. Если кто-то кажется подозрительным, он должен сообщить наверх, даже если потом не сможет объяснить, что именно было подозрительного. И сердиться за это на него нельзя. По мне, лучше перебдеть, чем недобдеть. Не хотелось бы, чтобы полицейские боялись проявлять настороженность.

– Выходит, у нас по-прежнему ничего нет, – заключила Фролих.

– У нас по-прежнему есть Армстронг, – парировал Стайвесант. – А у Армстронга по-прежнему стучит сердце. Так что шагайте ужинать и возвращайтесь в десять. У нас встреча с ребятами из ФБР.

Сначала они отправились в офис Фролих, чтобы проверить, как у Нигли дела с поиском по базе Национального центра информации о преступлениях. Программа уже закончила работать. Фактически все было готово еще до того, как они отошли от стола. В верхней части экрана высветилось сообщение, что поиск длился девять сотых секунды и дал ноль совпадений. Фролих снова открыла окно запроса и набрала: «отпечаток большого пальца на письме». Щелкнула мышкой и уставилась в экран. Он обновился почти мгновенно – за восемь сотых секунды, но ни одного совпадения опять не нашлось.

– Теперь выдал ноль еще быстрее, – отметила она.

Фролих попробовала другое словосочетание: «отпечаток большого пальца на сообщении». Через восемь сотых секунды тот же результат – ни одного совпадения. Она набрала: «отпечаток большого пальца на угрозе». Те же восемь сотых секунды и тот же итог. Не в силах скрыть разочарование, Фролих вздохнула.

– Давай я попробую, – предложил Ричер.

Фролих освободила кресло, он сел на ее место и напечатал: «короткое письмо, подписанное отпечатком крупного большого пальца».

– Идиот, – прокомментировала Нигли.

Он щелкнул мышью. Экран мгновенно обновился и сообщил, что за семь сотых секунды, которые компьютер потратил на поиск, совпадений программа не обнаружила.

– Зато у меня новый рекорд скорости, – улыбаясь, заметил Ричер.

Нигли засмеялась, и всеобщее разочарование стало не таким острым. Ричер набрал: «отпечаток большого пальца и сквален» – и опять щелкнул мышью. Поиск завершился через одну десятую секунды.

– Замедление, – отметил Ричер.

Он попробовал ввести только «сквален». Восемь сотых секунды – совпадений нет.

Он набрал через букву «а»: «сквалан». Восемь сотых секунды – совпадений нет.

– Бесполезно, – махнул рукой он. – Пошли поедим.

– Подожди, – возразила Нигли. – Дай еще раз попробую. Это как на Олимпиаде.

Она ткнула его в бок, и Ричер освободил кресло. Нигли напечатала: «одиночный необъяснимый отпечаток большого пальца». «Поиск». Шесть сотых секунды. Совпадений нет.

– Ого, шесть сотых, – улыбнулась Нигли. – Народ, у нас новый мировой рекорд.

– Так держать, – похвалил Ричер.

Нигли набрала: «единичный необъяснимый отпечаток большого пальца». Нажала «Поиск».

– Это даже забавно, – сказала она.

Шесть сотых секунды – совпадений нет.

– Делите первую строчку с Ричером, – сказала Фролих. – Снова моя очередь.

Она поменялась местами с Нигли и, глядя на клавиатуру, ненадолго задумалась.

– Ладно, поехали, – произнесла она. – Или я вырву золото, или мы проторчим здесь всю ночь.

Она набрала всего два слова: «большой палец». Нажала «Поиск». Окно с запросом исчезло, экран на целую секунду завис, а потом ожил с единственной записью объемом в один короткий абзац. Это был полицейский отчет из Сакраменто, штат Калифорния. Врач приемного покоя одной из городских больниц пять недель назад сообщил в местное полицейское управление, что оказывал помощь человеку, который случайно, выполняя какие-то плотницкие работы, отрезал себе большой палец. Однако из-за характера раны врач был убежден, что перед ним результат намеренной ампутации, но сделанной руками непрофессионала. Полицейские навестили пострадавшего, но тот заверил их, что это действительно несчастный случай: палец отрезало при работе электропилой. Дело было закрыто и сдано в архив.

– Странные вещи хранятся в этой системе, – проговорила Фролих.

– Ну а теперь пойдем поедим, – повторил свое предложение Ричер.

– Может, стоит попробовать что-нибудь вегетарианское, – сказала Нигли.

Они поехали в район Дюпон-Сёркл и поели в армянском ресторане. Ричер ел баранину, а Фролих и Нигли – различные блюда из нута. На десерт была пахлава и по три чашечки крепкого мутного кофе. Много болтали, обо всем на свете и ни о чем. Никому не хотелось говорить ни об Армстронге, ни о Нендике, ни о его жене, ни о людях, способных напугать человека до смерти и пристрелить двух ни в чем не повинных гражданских, которые по несчастной случайности оказались однофамильцами вице-президента. Фролих не хотела в присутствии Ричера говорить про Джо, а Нигли не хотела в присутствии Фролих говорить про Ричера. Начали обсуждать политику, как и остальные в ресторане и, вероятно, во всем городе. Но обсуждать политику в конце ноября было практически невозможно без упоминания имен новой администрации, а это неизбежно привело бы их к Армстронгу, так что разговор свелся в основном к личным взглядам и убеждениям. Для этого требовалась некоторая информация биографического характера, и вскоре Фролих уже расспрашивала Нигли про ее работу и жизнь в целом.

Ричер отключил внимание. Он знал, что про жизнь до армии Нигли рассказывать не станет. Она никогда об этом ни с кем не говорила. Никогда. Они были знакомы уже много лет, но о ее прошлом Ричер не знал абсолютно ничего. Он предполагал, что с Нигли случилось какое-то несчастье. Среди военных это не редкость. В армию идут, если нужна работа или хочется освоить определенную профессию, а еще если нравится стрелять из мощного оружия и что-нибудь взрывать. Некоторые, как сам Ричер, становятся военными потому, что так предопределено судьбой. Однако большинство ищет в армии единства с другими людьми, доверия между ними, преданности и братства. Большинство ищет замену утраченным братьям, сестрам, родителям.

Итак, о жизни до армии Нигли и словом не обмолвилась, но про карьеру кое-что рассказала; впрочем, Ричер по-прежнему ее не слушал: теперь он просто оглядывал ресторан. В зале было полно посетителей. Много людей сидело парами, не меньше, пожалуй, и целыми семьями. Конечно, догадался он, завтра же День благодарения, предстоит готовить большой праздничный обед, а сегодня от кухни можно и отдохнуть. Кое-кто из сидящих за столами ему даже показался знакомым – наверное, политики или телерепортеры. Когда Нигли стала рассказывать о новой работе в Чикаго, Ричер опять включился в разговор. Место, кажется, неплохое. Коллеги и из правоохранительных органов, и из военных структур. Фирма довольно крупная. Предлагает клиентам целый ряд услуг – от компьютерной безопасности до защиты от похищения выезжающих за границу специалистов. Если живешь на одном месте и каждый день ходишь на работу, это, пожалуй, хороший вариант. По крайней мере, Нигли, видимо, вполне довольна.

Они уже собрались заказать по четвертой чашке кофе, как вдруг у Фролих зазвонил мобильный телефон. Пробило девять. В ресторане было довольно шумно, и поначалу никто звонка не услышал. Потом негромкая, но настойчивая трель из ее сумки все-таки привлекла их внимание. Фролих достала телефон и ответила на звонок. Ричер наблюдал за ее лицом. Сначала на нем появилось некоторое недоумение, а потом и легкое беспокойство.

– Хорошо, – сказала она и, хлопнув крышкой, посмотрела на Ричера. – Стайвесант хочет, чтобы ты вернулся в офис. Немедленно.

– Я? – удивился Ричер. – С чего бы?

– Этого он не сказал.

Стайвесант ждал их у стойки дежурного, прямо за главной дверью. Сам дежурный был чем-то занят в противоположном конце стойки. Все выглядело совершенно обыкновенно, за исключением находившегося перед Стайвесантом телефона. Аппарат перенесли сюда с обычного места и поставили лицом к входящим в офис, виднелся тянувшийся от него провод. Стайвесант смотрел на телефон не отрываясь.

– Нам позвонили, – объявил он, заметив Ричера, Фролих и Нигли.

– Кто? – спросила Фролих.

– Не представились. Номер тоже неизвестен. Не определился. Мужской голос, без выраженного акцента. Он позвонил нам на коммутатор и попросил соединить с «большим человеком». Что-то в речи мужчины заставило дежурного принять звонок всерьез, и он перевел его на меня: видимо, подумал, что «большой человек» – это я, ну знаете, начальник. Но оказалось, имелось в виду другое. Со мной тип говорить не захотел. Ему нужен был «большой человек», которого он не так давно видел.

– Я, что ли? – спросил Ричер.

– Вы единственный крупный мужчина, который недавно у нас появился.

– С чего вдруг кому-то понадобилось со мной говорить?

– Скоро узнаем. В девять тридцать он перезвонит.

Ричер взглянул на часы. Двадцать две минуты десятого.

– Это те, кого мы ищем, – догадалась Фролих. – Действительно видели тебя в церкви.

– Надеюсь, – кивнул Стайвесант. – Это наш первый реальный контакт. Мы подключили диктофон. Получим запись голоса. И отследим, откуда звонят. Вы должны продержать собеседника на линии как можно дольше.

Ричер бросил быстрый взгляд на Нигли. Она посмотрела на часы.