Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 44)

– Я всего лишь задаю вопрос, – покачал головой Ричер, – если в кабинете и так было идеально чисто, почему уборщики провели в нем пятнадцать минут?

– Может, банально отдыхали? – выдвинула предположение Нигли.

Ричер снова покачал головой. А Фролих неожиданно улыбнулась:

– А вдруг занимались чем-то таким, после чего надо приводить себя в порядок?

– Интересно, чем? – Ричер улыбнулся в ответ.

– Ну, скажем, сексом?

– Искренне надеюсь, что нет, – мгновенно побледнел Стайвесант. – И вообще, их там было трое.

– В наши дни секс втроем не редкость, – заметила Нигли.

– Они ведь живут вместе, – пробормотал Стайвесант. – Если есть желание, можно сделать это и дома, разве нет?

– А вдруг им захотелось устроить себе эротическое приключение? – развила тему Фролих. – Ну, знаете, на работе все ощущается по-новому…

– Про секс забудьте, – отрезал Ричер. – Думайте лучше про то, почему уборщики показались растрепанными. Какие именно детали создали такое впечатление?

Все пожали плечами. Стайвесант все еще был бледен.

– На записи есть кое-что еще. – Ричер снова улыбнулся. – Когда бригада входит, мешок для мусора почти пуст. Когда выходит, мешок гораздо полнее. Значит, в кабинете было много мусора?

– Нет, – возразил Стайвесант несколько обиженным тоном. – Я не оставляю после себя столько мусора.

– Так что же было в этом мешке? – подалась вперед Фролих.

– Мусор, – ответил Ричер.

– Не понимаю, – пробормотала Фролих.

– Пятнадцать минут – это, друзья, очень долго, – сказал Ричер. – В секретарской приемной бригада работала старательно, с полной отдачей и управилась за девять минут. Приемная и чуть больше, и чуть грязнее кабинета. Некоторые вещи не на своих местах… Итак, сравните два помещения, сравните сложность работы в них, учитывая, что старается бригада одинаково. А теперь скажите: сколько времени уборщики должны были провести в кабинете?

– Минут семь? Восемь? Приблизительно… – пожала плечами Фролих.

– Я бы сказала, максимум девять минут, – кивнула Нигли.

– Я люблю, когда у меня чисто, – заметил Стайвесант. – И поэтому всегда оставляю соответствующие распоряжения. Мне бы хотелось, чтобы порядок наводили минут десять, не меньше.

– Но не пятнадцать, – сказал Ричер. – Это слишком. И мы задали уборщикам такой вопрос. Спросили, почему они так долго оставались в кабинете. И что нам ответили?

– По сути, ничего, – отозвалась Нигли. – Вопрос их явно озадачил.

– Потом мы спросили, каждую ли ночь на уборку уходит одинаковое количество времени. И они ответили, что да.

Стайвесант посмотрел на Нигли, ожидая подтверждения этих слов. Она кивнула.

– Что ж, – продолжал Ричер, – сосредоточимся на главном. На пятнадцати конкретных минутах. Вы все видели записи. Скажите мне, как уборщики провели время в кабинете?

Все молчали.

– У меня два варианта, – сказал Ричер. – Либо они его там не проводили, либо отращивали волосы.

– Что? – изумилась Фролих.

– Именно поэтому люди показались чуть растрепанными. Особенно Хулио. Когда он выходит, волосы у него явно немного длиннее, чем когда входит.

– Как такое возможно?

– На записи не одна ночь. Мы смотрели два разных видео, сделанные в две разные ночи и соединенные. Две половины двух ночей.

В комнате на несколько секунд повисла гробовая тишина.

– Две кассеты, – продолжал Ричер. – Ключевой момент – смена кассеты в полночь. Первая кассета правильная, поскольку до того на ней записан уход Стайвесанта и его секретарши домой. Так все и было в ту самую среду. Уборщики появляются в одиннадцать пятьдесят две. Вид у них усталый, – возможно, это первый ночной выход за смену. Наверное, весь день занимались обычными делами. Но на работе все как обычно. Они нигде не задержались. Никто не пролил кофе, не оставил огромного количества мусора. Мусорный пакет-то практически пустой! По моим прикидкам, в кабинете порядок навели примерно за девять минут. Скорее всего, для бригады это обычный темп работы. Достаточно быстрый, между прочим. Вот почему Хулио, Мария и Анита были озадачены, когда услышали от нас, что они работали медленно. Думаю, что на самом деле уборщики появились из кабинета в одну минуту первого, следующие девять минут потратили на приемную и ушли в десять минут первого.

– Дальше должно быть «но», – догадалась Фролих.

– Но запись после полуночи мы смотрели совсем другую. Возможно, она была сделана за пару недель, то есть до того, как мужчина сходил в парикмахерскую. В ночь, когда уборщики явились сюда позже, а значит, и ушли позже. Возможно, произошла задержка в другом кабинете. В кабинете, где было много мусора, поэтому и мешок оказался почти полный. И когда уборщики выходили из кабинета, они казались бодрее, чем при входе туда, потому что спешили наверстать потраченное время. А может, ночь пришлась на середину смены, они уже приспособились к режиму и выспались днем. Таким образом, мы смотрели, как уборщики входят в кабинет в среду, а выходят совсем в другой день недели.

– Но дата на второй пленке была верная, – заметила Фролих. – Тот самый четверг.

– Ну да, – кивнул Ричер, – Нендик, конечно, позаботился об этом заранее.

– Нендик?

– Ваш парнишка, который работает с записями видеонаблюдения, – кивнул Ричер. – Думаю, он целую неделю ставил дату того четверга на пленку, которая вела запись с полуночи до шести. Может, даже две недели. Ведь было три варианта развития событий. Уборщики входят и выходят до полуночи; входят до полуночи, а выходят после; наконец, и входят, и выходят после полуночи. Пришлось ждать, чтобы выбрать подходящую версию. Если бы бригада вошла и вышла до полуночи, Нендик бы дал вам запись, на которой между полуночью и шестью часами утра ничего не происходит. Если бы бригада вошла и вышла после полуночи, именно это вы бы на экране и увидели. Но получилось так, что ему пришлось использовать запись, где уборщики только уходят.

– И письмо тоже Нендик оставил? – спросил Стайвесант.

Ричер кивнул:

– Нендик и есть сотрудник, работающий против вас изнутри. Не уборщики. Вот что на самом деле камера сняла в ночь на четверг: уборщики ушли сразу после полуночи, а незадолго до шести утра через пожарную дверь вошел Нендик в перчатках и с письмом в руке. Скорее всего, около пяти тридцати, чтобы ему не пришлось долго ждать, прежде чем заменить запись.

– Но там же видно, что я приехал утром. И моя секретарша тоже.

– Это ведь уже третья запись. В шесть утра запустилась новая кассета, и запись на ней, как и первая, настоящая. Фальшивая только посередине.

Остальные не говорили ни слова.

– Вероятно, Нендик рассказал преступникам и про камеры в гараже, – продолжал Ричер. – Чтобы можно было доставить письмо в воскресенье вечером.

– Как вы обо всем догадались? – спросил Стайвесант. – По волосам?

– Отчасти. Во многом дело в попке Нигли. Нендик так нервничал из-за кассет, что даже ни разу не посмотрел на ее зад. И Нигли, между прочим, обратила на это внимание. Сказала мне, что обычно мужчины поступают наоборот.

Стайвесант снова покраснел, словно мог подтвердить слова Ричера.

– Так что уборщиков надо отпустить, – сказал Ричер. – А потом как следует поговорить с Нендиком. Именно он встречался с теми, кого мы ищем.

– И предположительно, они его запугали, – кивнул Стайвесант.

– Надеюсь, – сказал Ричер. – Очень надеюсь, что он участвует в этом не по своей воле.

Воспользовавшись своим ключом, Стайвесант открыл дверь и вместе с дежурным сотрудником в качестве свидетеля вошел в комнату видеозаписи. Проведя осмотр, они обнаружили, что бесследно исчезли десять последовательных записей видеонаблюдения, сделанных с полуночи до шести утра до того самого четверга. Нендик занес их в технический журнал как дефектные. Потом они выбрали около десятка случайных кассет за последние три месяца и просмотрели их фрагменты. Записи подтвердили, что уборщики никогда не проводили в кабинете Стайвесанта более девяти минут. Тогда Стайвесант позвонил и распорядился, чтобы их немедленно освободили.

Теперь следовало выбрать из трех вариантов: либо под каким-нибудь предлогом вызвать Нендика в офис, либо арестовать его, либо поехать к нему домой и начать допрос, пока не вступила в действие Шестая поправка[15], которая все усложнит.

– Надо ехать прямо сейчас, – сказал Ричер. – Воспользуемся элементом неожиданности.

Он опасался возражений, но Стайвесант лишь молча кивнул. Босс Фролих был бледен, имел очень усталый вид. Так выглядит человек, столкнувшийся с серьезными неприятностями. Человек, в котором горечь предательства и праведный гнев борются с инстинктивным желанием обитателя Белтвея замять дело. Если речь о таком сотруднике, как Нендик, это желание гораздо сильнее, чем в случае с уборщиками. Уборщики всего лишь пешки. В конце концов, можно отмахнуться: «Да это же просто обслуживающий персонал, что с него взять?» Но Нендик – совсем другое дело. Такие сотрудники составляют хребет организации, они должны понимать, что можно, а чего нельзя.

Стайвесант включил компьютер секретарши и нашел домашний адрес Нендика. Ехать оказалось совсем недалеко – в пригород в десяти милях от границы с Виргинией. Домчались они за двадцать минут. Жилой комплекс располагался на тихой извилистой улочке. Судя по деревьям и прочей растительности, комплекс построили уже довольно давно, но выглядел он по-прежнему хорошо: территория была чистой и ухоженной. Район относился к средней ценовой категории. На подъездных дорожках стояли в основном иномарки, хотя и не нынешнего года выпуска. Тоже чистые, но уже несколько потрепанные. Дом Нендика представлял собой длинное одноэтажное строение с крышей цвета хаки и с кирпичной трубой. Все окна были темны, только в одном виднелось голубое мерцание телевизора.