Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 46)

– Какого рода угрозы могут так действовать на человека? – тихо спросила Фролих.

– Такие угрозы, в которые он сам искренне верит, – ответил врач. – Это самое главное. Жертву нужно убедить, что угроза реальна. Полагаю, похитители жены Нендика подробно рассказали, что с ней сделают, если он проговорится. Ваше появление спровоцировало кризис, поскольку он испугался, что все-таки не выдержит. Возможно, он даже хотел все рассказать, но понимал, что позволить себе этого не может. В общем, я бы не стал сейчас строить догадки о том, какие именно были угрозы.

– Он поправится? – спросил Стайвесант.

– Зависит от состояния сердечной мышцы. Если пациент склонен к сердечным заболеваниям, возможны серьезные неприятности. Нагрузка на сердце сейчас поистине огромна.

– Когда мы сможем с ним поговорить?

– В ближайшее время исключено. Вообще, зависит от самого больного. В любом случае сначала он должен прийти в себя.

– Это очень важно. Информация, которой он обладает, критически значима.

– Возможно, он будет способен поделиться ею только через несколько дней, – покачал головой врач. – А возможно, никогда.

Они бесплодно прождали целый час, но так ничего и не дождались. Окруженный со всех сторон попискивавшими аппаратами, Нендик лежал без движения. Да, он дышал, но, кроме этого, не подавал никаких других признаков жизни. Они сдались и отправились в офис. Ехали в темноте и молчании. Снова собрались в лишенном окон конференц-зале. Предстояло принять еще одно важное решение.

– Надо все рассказать Армстронгу, – произнесла Нигли. – Демонстрация состоялась. Теперь этим ребятам остается только одно – перейти к реальным действиям.

– Нет, мы никогда своим подопечным такого не сообщаем, – покачал головой Стайвесант. – Правило жесткое. Мы неукоснительно следуем ему уже сто один год. И не собираемся ничего менять.

– Тогда надо строго ограничить его появление на публике, – предложила Фролих.

– Нет, – снова возразил Стайвесант. – Подобный шаг сам по себе будет признанием нашего поражения, а эта дорожка очень скользкая. Если отступим один раз, будем отступать всегда, при каждой возникающей угрозе. Такого нельзя допустить. Остается только защищать вице-президента, не жалея сил и возможностей. Поэтому начнем планировать дальнейшие действия прямо сейчас. От чего именно мы сейчас его защищаем? Что нам известно?

– Что двое уже погибли, – ответила Фролих.

– Считайте, что трое, двое мужчин и одна женщина, – поправил Ричер. – Как говорит статистика, похищение – это почти то же, что гибель, девяносто девять из ста.

– Судя по присланным фотографиям, она еще жива, – сказал Стайвесант.

– Жива, пока бедняга выполняет их требования. А он это сделал почти две недели назад.

– Он все еще их выполняет. Молчит. Так что я буду продолжать надеяться.

Ричер промолчал.

– Вы что-нибудь о ней знаете? – спросила Нигли.

– Никогда с ней не встречался, – покачал головой Стайвесант. – Даже имени ее не знаю. Да я и Нендика почти не знаю. Он для меня просто технический специалист, с которым я иногда встречаюсь в коридоре.

Какое-то время все молчали.

– ФБР нужно все-таки сообщить, – сказала Нигли. – Теперь дело касается уже не только Армстронга. Жертве похищения угрожает серьезная опасность, если она вообще еще жива. Такие случаи как раз в компетенции Бюро, тут без вопросов. Плюс два убийства в разных штатах. Это тоже их дело.

Все снова замолчали. Стайвесант вздохнул, потом по очереди, не торопясь, внимательно оглядел остальных.

– Да, – произнес он, – я согласен. Все зашло слишком далеко. Федералам нужно рассказать. Видит бог, я этого не желаю, но сделаю. Придется смириться с ударом по репутации. Передам все, что нам известно.

И опять повисла тишина. Никто ничего не говорил, да этого и не требовалось. В сложившихся обстоятельствах молчание было лучшим решением. Одобрение могло прозвучать как насмешка, а сочувствие показалось бы неуместным. Возможно, посочувствовать стоило Нендикам, а также двум не связанным между собой семействам Армстронг, но только не Стайвесанту.

– А пока сосредоточимся на охране Армстронга, – произнес босс Фролих. – Это все, что сейчас в наших силах.

– Завтра снова Северная Дакота, – сообщила Фролих. – Снова веселье на открытом воздухе. Там же, где и раньше. Не особо безопасное место. Вылетаем в десять утра.

– А в четверг что?

– В четверг День благодарения. Армстронг будет раздавать индейку в приюте для бездомных тут, в Вашингтоне. Окажется у всех на виду.

Снова повисло долгое молчание. Стайвесант в который раз тяжело вздохнул и ладонями вниз положил руки на длинный деревянный стол.

– Ну хорошо, – сказал он. – Жду всех завтра здесь в семь утра. Уверен, Бюро будет радо прислать нам своего представителя.

Он поднялся, вышел из конференц-зала и направился к себе в кабинет, где предстояло сделать ряд звонков, которые оставят на его карьере несмываемое пятно.

– Я чувствую себя совершенно беспомощной, – призналась Фролих. – Хочется действовать на опережение, но не выходит.

– Не нравится все время только отбивать атаки? – спросил Ричер.

Они лежали в постели в ее комнате. Тут было просторнее, чем в комнате для гостей. Уютнее. И тише – потому что спальня располагалась в задней части дома. Потолок казался более гладким, хотя, чтобы проверить это, требовался падающий по касательной солнечный свет. Здесь он бывает не по утрам, а на закате, потому что окно выходит на противоположную сторону. В постели было тепло. Как и во всем доме. Он, как кокон, спасал от холода унылой городской ночи.

– Защищаться нормально, – отозвалась Фролих. – Но ведь лучшая защита – нападение! Особенно в такой ситуации, как сейчас. А мы ждем, пока что-то случится. А потом просто пытаемся унести ноги. Мы слишком много действуем и слишком мало анализируем.

– У вас ведь есть сотрудники, которые занимаются анализом, – сказал он. – Тот, кто отсматривает фильмы, например.

Лежащая у него на плече голова шевельнулась – это Фролих кивнула.

– В отделе по исследованию охранной деятельности. Но у этого сотрудника странные задачи. Скорее теоретические, чем конкретные. Стратегические, чем тактические.

– Так займись этим сама. Возьми и попробуй что-нибудь проанализировать.

– Например?

– Нендик вышел из строя, и мы возвращаемся к исходным уликам. Придется начинать практически с нуля. Сосредоточься на отпечатке большого пальца.

– Его нет ни в одной базе.

– В базах тоже бывают сбои. Файлы непрерывно обновляются. Добавляются новые отпечатки. Надо пробовать снова и снова, каждые несколько дней. И еще расширять круг поиска. Попробуй прощупать другие страны. Обратись в Интерпол.

– Сомневаюсь, что те, кого мы ищем, иностранцы.

– Возможно, они американцы, но не исключено, что много путешествовали. А вдруг у них были неприятности где-нибудь, скажем, в Канаде или в Европе. Или в Мексике, или где-нибудь в Южной Америке.

– Может быть, – согласилась она.

– И еще стоит проверить манеру оставлять отпечаток большого пальца в качестве характерной черты человека. Поискать в базах данных, не подписывал ли кто-нибудь раньше письма с угрозами таким образом. Как далеко в прошлое уходят ваши архивы?

– В незапамятные времена.

– Значит, возьми, скажем, двадцать лет. Думаю, в незапамятные времена многие вместо имени оставляли на посланиях отпечаток пальца.

Она сонно улыбнулась. Ричер почувствовал это плечом.

– Потому что письменность еще не изобрели, – добавил он.

Фролих ничего не ответила. Она уже крепко спала, прижавшись к его плечу. Дыхание ее выровнялось. Он попытался устроиться поудобнее и почувствовал на своей стороне матраса неглубокую вмятину. Интересно, не от Джо ли она осталась? Ричер еще немного полежал в тишине, протянул руку и выключил свет.

Казалось, встали они уже минуты через полторы. Быстрый душ, а затем снова конференц-зал Секретной службы и пончики с кофе в компании с агентом ФБР по фамилии Бэннон. Ричер появился в пальто из Атлантик-Сити, под которым скрывался третий из оставленных Джо итальянских костюмов, третья рубашка от «Такого-то и такого-то» и простой синий галстук. Фролих надела еще один черный брючный костюм. Нигли была в том же наряде, что и в воскресенье вечером. Том самом, что выгодно подчеркивал ее фигуру. Том самом, на который не обратил внимания Нендик. Гардероб Нигли меняла по мере того, как прачечная гостиницы выдавала чистую одежду. Стайвесант, как всегда, выглядел безупречно в костюме от «Брукс бразерс». Может, он уже его надевал, а может, нет. Определить бы вряд ли у кого-то получилось – все его костюмы казались одинаковыми. Лицо у Стайвесанта было очень усталым. Вообще-то, усталость читалась на лицах у них всех, и Ричера это немного тревожило. Он по опыту знал, что усталость очень плохо сказывается на работоспособности, почти так же, как пьянство.

– Выспимся в самолете, – сказала Фролих. – Попросим пилота лететь помедленнее.

На вид Бэннону было лет сорок. Одетый в твидовый спортивный пиджак и серые фланелевые брюки, высокого роста и плотного телосложения, грубоватый ирландец. Природную красноту его лица усиливало прохладное осеннее утро. Но он вел себя вежливо, держался бодро, а пончики с кофе принес сам. Купил их в двух разных магазинах, владельцы каждого из которых гордились качеством своего товара. Приняли Бэннона хорошо. Двадцать баксов, потраченных на еду и кофе, растопили межведомственный лед.