Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 59)

Он смутно слышал, как Алекс говорит о королеве Елизаветте и о том, что парень с ее занятий не меньше пятнадцати минут рассказывал о том, что все великие поэты – левши.

– Это явно неверно, – сказал Дарлингтон. Дыхание было глубоким и ровным, как у отдыхающего зверя, таким размеренным, что его можно было принять за очередной звук в вентиляционной системе здания.

– Вот и помощник преподавателя так сказал, но, по ходу, этот парень сам левша, так что он принялся рассуждать о том, что раньше левшей заставляли писать правой рукой.

– В леворукости видели признак дьявольского влияния. Дурная рука и так далее.

– Это правда?

– Что правда?

– Что это признак дьявольского влияния.

– Конечно, нет. Демоны одинаково свободно владеют обеими руками.

– А мы вообще должны бороться с демонами?

– Конечно, нет. Демоны содержатся в каком-то аду за Покровом, а те, которые способны за него проникнуть, запросят гораздо больше нашей зарплаты.

– Какой зарплаты?

– Вот именно.

Там, в углу, темнота казалась темнее, чем следовало, – это была тень, но не тень. Портал. В подвале Розенфелд-холла. Где ему совершенно не место.

Дарлингтон почувствовал облегчение. То, что он принял за дыхание, должно быть, было сквозняком из портала, и, хотя его присутствие здесь было загадкой, он мог ее разгадать. Очевидно, кто-то приходил в подвал, пытаясь захватить силу старого нексуса «Святого Эльма» для какой-то магии. Первым подозреваемым был «Свиток и ключ». Они отменили свой последний обряд, и, судя по их предыдущей попытке открыть портал в Венгрию, магия в их собственной гробнице шла на убыль. Но он не собирался бросаться бездоказательными обвинениями. Он наложит на портал сдерживающее и охранное заклинание, чтобы сделать его непригодным к использованию, а потом им придется вернуться в Il Bastone за инструментами, которые понадобятся ему, чтобы закрыть его окончательно. Алекс это не понравится.

– Ну не знаю, – говорила она. – Может, они пытались переучить всех этих дьявольских левшей, потому что они разводят жуткую грязь. Я всегда знала, когда Хелли писала в дневнике, потому что тогда у нее все запястье было в чернилах.

Он полагал, что сможет закрыть портал самостоятельно. Отпустить ее, чтобы она написала нудное сочинение по нудному Спенсеру. «Способы путешествий и виды грехов в «Королеве фей».

– Кто такая Хелли? – спросил он. Но в тот же момент имя всплыло у него в памяти. Хелен Уотсон. Девушка, погибшая от передозировки, рядом с которой нашли Алекс. Что-то в нем замигало, как импульсная лампа. Он вспомнил ужасный кровавый узор, снова и снова повторявшийся на стенах той жалкой квартирки, словно узор какие-то чудовищных обоев. Замах левши.

Но ведь Хелен Уотсон умерла раньше, разве не так? На ее совести крови не было. Ни одна из девушек не была вероятной подозреваемой. Обе они были не в себе и слишком маленькими, чтобы нанести такой урон, и Алекс не левша.

Но Хелен Уотсон была левшой.

Хелли.

Алекс смотрела на него в темноте. У нее был настороженный вид человека, который знал, что сказал слишком много. Дарлингтон знал, что должен притвориться, что не встревожен. Веди себя естественно. Да, веди себя естественно. Стоя в раскаленном от магии шторма подвале у портала, ведущего Бог знает куда, рядом с девушкой, которая может видеть призраков. Нет, не просто видеть.

Возможно, она способна их впускать.

Веди себя естественно. Вместо этого он продолжал стоять совершенно неподвижно, глядя в черные глаза Алекс и лихорадочно вспоминая все, что ему известно об одержимости Серыми. Лета следила и за другими людьми, которые якобы могли видеть призраков. Многие из них лишились рассудка или перестали быть «приемлемыми» кандидатами. Он слышал истории о том, как люди сходили с ума и разносили больничные палаты или нападали на своих опекунов с неслыханной силой – с силой, которой, должно быть, потребовало нападение с битой на пятерых взрослых мужчин. После этих нервных срывов люди всегда впадали в кататоническое состояние, и их было невозможно допросить. Но ведь Алекс – не обычная девушка?

Дарлингтон взглянул на нее. Ундина с блестящими черными волосами, с пробором, похожим на голый позвоночник, с пожирающими глазами.

– Ты их убила, – сказал он. – Убила их всех. Леонарда Бикона. Митчелла Беттса. Хелен Уотсон. Хелли.

Молчание затянулось. Темное сияние ее глаз, казалось, стало жестче. Разве не мечтал он о магии, о двери в другой мир, о волшебной девушке? Но феи никогда не были добрыми. «Пошли меня куда подальше, – подумал он. – Открой свой вульгарный рот и скажи мне, что я ошибаюсь. Пошли меня в ад».

Но она сказала только:

– Не Хелли.

Дарлингтон слышал шум ветра, задувающего через портал, обыденное постанывание здания у них над головами, и далекое завывание сирены.

Он знал. С первого взгляда он знал, что с ней что-то не так, но даже не догадывался, насколько. Убийца.

Но, в конечном счете, кого она убила? Среди них не было ни одного достойного человека. Возможно, ей пришлось это сделать. В любом случае, совет Леты понятия не имеет, с кем связался, что привел в свою паству.

– Что ты собираешься делать? – спросила Алекс. Эти жестокие черные глаза как речные камни. Ни угрызений совести, ни оправданий. Ее заботило только выживание.

– Я не знаю, – сказал Дарлингтон, но оба они знали, что это ложь. Ему придется рассказать декану Сэндоу. Это неизбежно. Спроси ее, почему. Нет, спроси ее, как. Его должен был больше интересовать ее мотив, но Дарлингтон знал, что его будет терзать вопрос как, и, скорее всего, тем же вопросом будет задаваться совет. Но они никак не смогут оставить ее в Лете. Если что-то произойдет, если Алекс снова кому-то навредит, то в ответе за это окажутся они.

– Посмотрим, – сказал он и повернулся к темной тени в углу. Ему не хотелось больше на нее смотреть, не хотелось видеть страх на ее лице, понимание, что она вот-вот все потеряет.

Но справилась ли бы она, если бы не это? Холодная его часть подсказывала ему, что у нее никогда не было качеств, необходимых, чтобы быть Летой. Чтобы быть Йелем. Эта девушка с Запада, из мира легкого солнечного света, фанеры и пластмассы.

– Кто-то побывал здесь до нас, – сказал он, потому что ему было проще говорить о предстоящей им работе, чем о том, что она убийца. Леонард Бикон был избит до неузнаваемости. Внутренности Митчелла Беттса почти превратились в жидкость, были утрамбованы в мякоть. У двух мужчин в задних комнатах были дыры в груди: им воткнули кол в сердце. От биты остались такие крошечные щепки, что снять с нее отпечатки было невозможно. Алекс была чиста. На ней не было ни капли крови. Криминалисты проверили даже канализацию.

Дарлингтон показал на темное пятно в углу.

– Кто-то открыл портал.

– Окей, – сказала она. Осторожно, неуверенно. Дух товарищества и непринужденность, установившиеся между ними за последние месяцы, исчезли, как преходящая погода.

– Я защищу его, – сказал он. – Мы вернемся в Il Bastone и все обсудим.

Он задавался вопросом, говорит ли он всерьез? Или он имеет в виду: Я выясню все, что смогу, прежде чем тебя сдать, и ты затихнешь. Сегодня она по-прежнему будет пытаться торговаться – обменять информацию на его молчание. Она была его Данте. Это должно иметь значение. Она убийца. И лгунья.

– Я не могу скрывать нечто подобное от Сэндоу.

– Окей, – снова сказала она.

Дарлингтон достал из кармана два магнита и начертил перед порталом четкий знак охраны. Подобные проемы открывал исключительно «Свиток и ключ», но зачем Замочникам рисковать и пытаться открыть портал вне своей гробницы? Тем не менее, закрыть его он намеревался с помощью их собственной магии.

– Alsamt, – начал он. – Mukhal… – но, не успел он закончить, как из него вышибло дух.

Что-то овладело им, и Дарлингтон понял, что совершил ужасную ошибку. Это не портал. Вовсе не портал.

В это последнее мгновение он осознал, сколь мало связывает его с миром. Что могло удержать его здесь? Кто знал его настолько хорошо, чтобы владеть его сердцем? Все эти книги, и музыка, и искусство, и история, молчаливые камни «Черного вяза», улицы этого города. Этот город. Ничто из этого его не вспомнит.

Он попытался заговорить. Предостережение? Последний вздох всезнайки? Здесь лежит мальчик со всеми ответами. Только вот могилы у него не будет.

Дэнни смотрел на старое юное лицо Алекс, в темные колодцы ее глаз, на губы, которые оставались раскрытыми, но так и не заговорили. Она не шагнула вперед. Не сказала защитное заклинание.

Как он всегда подозревал, для него все закончилось в одиночестве и темноте.

19

Алекс не знала, почему в ту ночь все пошло не так в Граунд-Зиро. Все началось слишком давно. Лен пытался получить повышение, убедить Итана позволить ему занять положение повыше. Благодаря траве они оплачивали счета, но детки из частных школ в Бакли и Оаквуде хотели аддералла, эстази, окси, кетамина, а Итан попросту не доверял Лену ничего, кроме грошовых пакетиков травы, сколько бы тот к нему не подлизывался.

Лен обожал плакаться на Итана, называл его жирным жидовским ублюдком, и Алекс внутренне сжималась, вспоминая, как ее бабушка зажигала молитвенные свечи в Шаббат. Но у Итана Шафира было все, чего хотел Лен: деньги, машины, кажущаяся бесконечной очередь из начинающих моделей. Он жил в мега-особняке в Энсино с панорамным бассейном, выходящим на шоссе 405 и окруженным крепкими парнями с мускулами. Проблема была в том, что у Лена не было ничего из того, чего хотел Лен, – пока в город не приехал Ариэль.