Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 33)

Она, шатаясь, попятилась. Женщина за кассой кричала, ее муж, широко распахнув глаза, выбегал из задней комнаты. К ней приближался мужчина в очках. Не мужчина – Серый. Но что привлекло его и помогло ему перейти грань? И почему он не походил ни на кого из Серых, которые встречались ей прежде? Его кожа больше не напоминала человеческую. В ней было что-то прозрачное, стеклянное, сквозь нее виднелись вены и очертания костей. От него воняло Покровом.

Алекс порылась в карманах, но она не пополнила запасы кладбищенской грязи. Она почти всегда носила немного с собой – просто на всякий случай.

– Не робей! – закричала она. – Никто не бессмертен!

То были слова смерти, которые она повторяла про себя каждый день с тех пор, как ее научил им Дарлингтон.

Но тварь не проявляла никаких признаков смятения или тревоги.

Хозяева магазина кричали; у одного из них был телефон в руке. Да, вызывайте полицию. Но они кричали на нее, а не на него. Его они не видели. Видели они только девушку, которая разбила их холодильник для напитков и громила их магазин.

Алекс рывком вскочила на ноги. Надо было добраться до «Конуры». Она вырвалась за двери и на тротуар.

– Эй! – воскликнула девушка в зеленой куртке, когда Алекс с ней столкнулась. За ней бежал хозяин магазина, вопя, чтобы кто-нибудь ее остановил.

Алекс взглянула назад. Тварь в очках прошла сквозь хозяина и словно перепрыгнула через толпу. Его рука вцепилась в горло Алекс. Она споткнулась о бордюр и упала на дорогу. Завизжали клаксоны. Она услышала визг тормозов. Она не могла дышать.

Она увидела на углу потрясенного Джонаса Рида. Она ходил с ней на английский. Она вспомнила пораженное лицо Меган, как удивление уступало место отвращению. Она услышала, как мисс Розалез на одном дыхании сказала: Алекс! Дорогая! Ее вот-вот задушат посреди улицы, и никто не увидит этого, никто не сможет помешать.

– Не робей! – попыталась сказать она, но у нее вырвался только скрип. Алекс в отчаянии оглянулась вокруг с влажными глазами, ее лицо налилось кровью. Теперь им до тебя не добраться, – обещал ей Дарлингтон. Она знала, что это неправда, но позволила себе поверить, что ее можно защитить, потому что это позволяло всему стать выносимым.

Ее ладони царапали кожу твари; она была жесткой и скользкой, как стекло. Она увидела, как что-то облачное, темно-красное, вырывается из чистой плоти его горла. Его губы разошлись. Он отпустил ее шею и, не успев удержаться, она глубоко вдохнула в тот самый момент, когда он выдул облако красной пыли ей в лицо. Боль взорвалась у нее в груди острыми приступами, едва пыль попала ей в легкие. Она попыталась закашляться, но тварь сидела, нажимая коленями ей на плечи, пока она вырывалась.

Люди кричали. Она слышала завывания сирены, но знала, что скорая помощь опоздает. Она умрет здесь в дурацкой шапке Дарлингтона. Возможно, он будет ждать ее по ту сторону Покрова вместе с Хелли. И Леном. И всеми остальными.

Мир почернел – и вдруг она сумела пошевелиться. Вес испарился с ее плеч. Она охнула и кое-как поднялась на ноги, сжимая грудь и пытаясь отдышаться. Куда делось это чудовище? Она посмотрела вверх.

Тварь в очках боролась с чем-то высоко над перекрестком. Нет, с кем-то. С Серым. С Женихом, любимым убийством-самоубийством Нью-Хейвена в своем модном костюме и с прической звезды немого кино. Тварь в очках схватила его за лацканы, и он слегка мигал на солнце, когда они носились в воздухе, его ударило о фонарь, который вспыхнул к жизни и потух, он прошел сквозь стены здания и снова вышел. Вся улица, казалось, сотрясалась, словно дрожа от грома, но Алекс знала, что слышит все это только она.

Визг тормозов перекрыл шум. На Йорк поворачивала патрульная машина, за которой ехала скорая. Алекс в последний раз взглянула на лицо Жениха, рот которого был широко открыт, когда он замахивался кулаком на своего противника. Она бросилась через перекресток.

Боль в ее груди продолжала разворачиваться, взрываясь, как фейерверки. Что-то случилось с ней, что-то плохое, и она не знала, как долго сможет оставаться в сознании. Она знала только, что необходимо добраться до «Конуры», наверх, под защиту тайных комнат Леты. Возможно, на нее нападут другие Серые, другие монстры. Что они могут сделать? Чего они не могут? Ей нужно было попасть в безопасное место.

Она обернулась через плечо и увидела, что к ней бежит парамедик. Она выскочила на тротуар за углом и побежала по переулку. Он бежал прямо позади нее, но он не мог ее защитить. Под его опекой она умрет. Она это знала. Она свернула левее, к двери, скрывшись из вида.

– Это я! – крикнула она «Конуре», молясь, чтобы дом ее узнал. Дверь распахнулась, и ступени потекли к ней, затягивая ее внутрь.

Она попыталась подняться по лестнице на ногах, но встала на колени. Обычно запах в холле казался успокаивающим. Это был зимний запах горящего дерева, медленно готовящейся клюквы, глинтвейна. Сейчас ее от него замутило. Это сверхъестественное, поняла она. Вонь мусора в переулке по крайней мере была реальной. А эти фальшивые запахи покоя – это чересчур. Ее организм больше не выдерживал магию. Она схватилась одной рукой за железные перила, а другой за край каменной ступени и подтянула себя вверх. Она увидела пятна на бетоне, черные звезды, расцветающие наростами лишайника на ступенях. Ее кровь, капающая с губ.

Ее пронзила паника. Она лежала на полу того общественного туалета. Раненый монарх хлопал единственным здоровым крылом.

Вставай. Кровь может их привлечь. Голос Дарлингтона в ее голове. Серые могут пересечь черту, если достаточно сильно чего-то хотят. Что, если защиты не выдержат? Что, если они не рассчитаны на то, чтобы удерживать нечто вроде этого чудовища? Ей показалось, что Жених побеждает. Ну, а если он и победит? Кто сказал, что он будет обращаться с ней лучше, чем эта тварь в очках? Он вовсе не казался милым.

Она написала сообщение Доуз. SOS. 911. Наверняка существовал какой-то условный код, чтобы передать, что у нее кровь изо рта, но Доуз придется обойтись.

Если Доуз в Il Bastone, а не здесь, в «Конуре», Алекс умрет на этой лестнице. Она ясно видела, как аспирантка сидит в гостиной дома на Оранж, а перед ней разложены эти индексные карточки, с помощью которых она распределяет главы, будто Таро, и все они предвещают катастрофу, неудачу. Королева Бесполезности, девушка с ножом над головой. Должник, мальчик, раздавленный камнем. Студент, сама Доуз в собственноручно выстроенной клетке. А в миле от нее тем временем до смерти истекает кровью Алекс.

Алекс подтащила себя еще на ступень вверх. Необходимо оказаться за дверью. Явочные квартиры – это матрешки безопасности. «Конура». Там прячутся маленькие животные.

По ней прокатилась волна тошноты. Ее вырвало, и изо рта у нее полилась черная желчь. Она двигалась по ступеням. Она увидела влажные, блестящие спинки жуков. Скарабеи. Кусочки радужных панцирей поблескивали в вырвавшейся у нее крови и рвоте. Она поползла подальше от лужи, продолжая блевать и одновременно пытаясь уложить в голове то, что с ней происходит. Чего хотела от нее эта тварь? Неужели кто-то ее за ней послал? Если она умрет, ее мелочное сердце желает знать, кого преследовать. Лестница исчезала и снова возвращалась в фокус. Она не выживет.

Она услышала металлический лязг и через мгновение поняла, что где-то над ней рывком открылась дверь. Алекс попыталась позвать на помощь, но с ее губ сорвался только тихий влажный стон. Вниз по лестнице зашлепали «Tevas» Доуз – пауза, затем снова ее шаги, уже быстрее, перемежаемые «блядь блядь блядь блядь».

Чья-то крепкая рука подхватила Алекс под спину и вздернула ее вверх.

– Боже. Боже. Что случилось?

– Помоги мне, Пэмми.

Доуз отшатнулась. Почему Алекс вспомнила это имя? Так Доуз называл только Дарлингтон.

Доуз потащила Алекс вверх по лестнице. Ее ноги были тяжелыми. Кожа ее чесалась, словно под ней что-то ползало. Она вспомнила, как изо рта у нее хлынули жуки, и снова ощутила рвотные позывы.

– Только не на меня, – сказала Доуз. – Если тебя вырвет, меня тоже вырвет.

Алекс вспомнила, как Хелли держала ей волосы. Они напились «ягермейстера» и сидели на полу в туалете Граунд-Зиро, смеясь и блюя и чистя зубы, а потом повторяя все это снова.

«Шевели ногами, Алекс», – сказала Хелли. Она толкала колени Алекс в сторону, уселась рядом с ней на большой плетеный стул. От нее пахло кокосом, и ее тело было теплым, всегда теплым, как будто солнце ее любило, как будто хотело льнуть к ее золотистой коже как можно дольше.

– Шевели своими дурацкими ногами, Алекс! – не Хелли. Доуз кричала ей на ухо.

– Я шевелю.

– Не шевелишь. Давай же, еще три шага.

Алекс хотела предупредить Доуз, что грядет эта тварь. Слова смерти на нее не повлияли: возможно, что и защиты ее не остановят. Она открыла рот, и ее опять вырвало.

Доуз тоже затошнило. А потом они оказались на лестничной площадке, за дверью. Наклонившись вперед, Алекс увидела, что падает. Она лежала на полу «Конуры», прижимаясь лицом к потертому ковру.

– Что случилось? – спросила Доуз, но Алекс слишком устала, чтобы отвечать. Она почувствовала, что ее перевернули на спину, с силой ударили по щеке. – Алекс, скажи, что случилось, иначе я не смогу помочь.

Алекс заставила себя посмотреть на Доуз. Она этого не хотела. Она хотела вернуться в плетеное кресло, и чтобы рядом с ней, будто сияющий кусочек солнца, сидела Хелли.