Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 32)

Большинство комнат на втором этаже были заперты. «Тут у меня закончились деньги», – говорил он, положив руку ей на плечи, пока она пыталась его поторопить. Этот дом походил на тело, отрезавшее циркуляцию ко всем, кроме самых жизненно необходимых частей себя, чтобы выжить. Старый бальный зал был превращен в подобие самодельного спортзала. С потолка свисала подвешенная на крючок боксерская груша. Большие металлические веса, медболы и фехтовальные рапиры хранились на стене, и тяжелые тренажеры вырисовывались на фоне окон, как громоздкие насекомые.

Она поднялась по лестнице на верхний этаж и пошла по коридору. Дверь в комнату Дарлингтона была открыта.

Он здесь. Ее снова охватила уверенность, на этот раз еще сильнее. Он оставил свет для нее. Он хотел, чтобы она его нашла. Он будет сидеть на кровати, скрестив длинные ноги, склонившись над книгой, и темные волосы будут спадать ему на лоб. Он поднимет взгляд, скрестит руки. Наконец-то.

Ей хотелось броситься к квадрату света, но она заставляла себя идти неторопливо, как невеста к алтарю. Ее уверенность таяла, рефрен Он здесь менялся с каждым шагом, пока она не поняла, что молится: Будь здесь, будь здесь, будь здесь.

Комната была пуста. В сравнении с покоями в Il Bastone она была мала – странная круглая комната, которая, очевидно, никогда не предназначалась для того, чтобы стать спальней, и чем-то напоминала ей келью монаха. Она выглядела в точности так же, как и в последний раз, когда Алекс ее видела: придвинутый к изогнутой стене стол, приклеенная над ним пожелтевшая вырезка из газеты со старыми американскими горками, будто забытая там; мини-холодильник – потому что Дарлингтон, разумеется, не хотел отрываться от чтения или работы, чтобы спуститься перекусить; поставленный у окна стул с высокой спинкой для чтения. Никаких книжных полок не было, только стопки и стопки книг, высящиеся на разной высоте, словно он был в процессе самозамуровывания с помощью цветных кирпичей. Круг света от настольной лампы падал на раскрытую книгу – «Медитации на Таро: путешествие в христианский герметизм».

Доуз. Доуз приходила, чтобы позаботиться о доме, разобрать почту, вывезти машину. Доуз заходила в эту комнату, чтобы позаниматься. Чтобы побыть поближе к нему. Может, чтобы подождать его. Ее внезапно вызвали, и она оставила свет включенным, рассчитывая, что вечером вернется и обо всем позаботится. Но машину вернула Алекс. Вот насколько все просто.

Дарлингтон не в Испании. Он не дома. Он никогда не вернется домой. И все это – по вине Алекс.

Белый силуэт прорезал темноту на периферии зрения. Она отшатнулась, смахнув стопку книг, и выругалась. Но это оказался всего лишь Космо, кот Дарлингтона.

Он крался по краю стола, подбираясь к теплоте настольной лампы. Алекс всегда про себя называла его котом Боуи из-за шрама на глазу и полосатой белой шерсти, которая выглядела, как один из париков, которые Боуи носил в «Лабиринте». Он был до глупости нежным – надо было всего лишь вытянуть ладонь, и он прижимался носом к твоим пальцам.

Алекс села на край узкой кровати Дарлингтона. Она была аккуратно заправлена – скорее всего, дело рук Доуз. Может, и она здесь сидела? Спала здесь?

Алекс вспомнила изящные стопы Дарлингтона, с каким криком он исчез. Она опустила руку, подзывая кота.

– Эй, Космо.

Тот уставился на нее своими разными глазами. Зрачок левого походил на кляксу чернил.

– Ну же, Космо. Я не хотела, чтобы так вышло. Честно.

Космо пошел к ней. Как только его маленькая гладкая мордочка прикоснулась к пальцам Алекс, она заплакала.

Алекс уснула в постели Дарлингтона, и ей приснилось, что он прижимается к ней на узком матрасе.

Он притянул ее поближе к себе, его пальцы вдавливались в ее живот, и она чувствовала когти на их концах.

«Я буду служить тебе до конца дней», – прошептал он ей на ухо.

«И любить меня», – со смехом сказала она. Во сне она была смелой, ничего не боялась.

Но он всего лишь ответил:

«Это не одно и то же».

Алекс резко проснулась, перевернулась, посмотрела на резкий скат крыши, деревья за окном, исполосовавшие потолок тенями, и тяжелое зимнее солнце. Она побоялась управлять термостатом, поэтому завернулась в три свитера Дарлингтона и надела ужасную коричневую шапку, которую нашла на верхней полке его гардероба, но которую никогда на нем не видела. Она снова заправила кровать, после чего направилась вниз, чтобы наполнить водой блюдечко Космо и съесть навороченных сухих хлопьев с орехами и фруктами из коробки в кладовой.

Алекс достала из своей сумки ноутбук и пошла на пыльную застекленную террасу, которая шла по всей длине первого этажа. Она посмотрела в окна на задний двор. Покатый холм вел к заросшему ежевикой лабиринту из живой изгороди, а в его центре виднелось что-то вроде статуи или фонтана. Она толком не знала, где заканчивается земля Дарлингтона, и спрашивала себя, какой частью этого холма владеет семья Арлингтон.

У нее ушло почти два часа на то, чтобы написать отчет об убийстве Тары Хатчинс. Причина смерти. Время смерти. Поведение Серых на предсказании «Черепа и костей». Насчет последнего она сомневалась, но Лета привезла ее сюда из-за того, что она могла их видеть, и у нее не было причин об этом лгать. Она упомянула об информации, которую выудила у коронера и у Тернера в его ипостаси Центуриона, заметив, что всплыло имя Триппа, а также об уверенности Тернера в том, что в деле замешаны Костяные. Она надеялась, что Тернер не станет упоминать о ее визите в морг.

В конце отчета об инциденте имелся раздел под названием «Установленные факты». Алекс надолго задумалась, рассеянно поглаживая Космо, который мурчал рядом с ней на старом плетеном маленьком диване. В конце концов она не стала писать о странном ощущении, которое возникло у нее на месте преступления, и о том, что подозревала, что Тара и Ланс продавали наркотики другим членам других обществ. Центурион будет держать Данте в курсе своих находок, но в настоящее время все улики указывают на то, что преступление совершено парнем Тары под воздействием сильных галлюциногенов и никак не связано ни с Летой, ни с Домами Покрова. Она еще дважды перечитала текст, проверяя пунктуацию и стараясь, чтобы ее ответы звучали как можно более похоже на ответы Дарлингтона, после чего отправила отчет Сэндоу, поставив в копию Доуз.

Космо недовольно мяукнул, когда Алекс выскользнула за дверь кухни, но ей было приятно оставить дом позади и подышать ледяным воздухом. Небо было ярко-голубым, дочиста выскобленным от облаков, и гравий дорожки блестел. Она поставила мерседес в гараж, дошла до конца подъездной дорожки и вызвала такси. Вернуть ключи Доуз можно и позже.

Если соседки спросят ее, где она была, она просто скажет, что провела ночь у Дарлингтона. Семейный кризис. Это оправдание давно затаскалось, но с этих пор поздних возвращений и необъяснимых отсутствий станет меньше. Она отдала Таре должное. Ланс будет наказан, и Алекс не придется терзаться муками совести по крайней мере из-за этого. Сегодня она бы попивала пиво, пока ее соседка нажиралась бы перечным шнапсом из ледяного лотка «Психоза Омеги», а завтра она проведет весь день, читая все, что у нее накопилось.

Она попросила водителя высадить ее перед пафосным мини-маркетом на Элм. Только, войдя в магазин, она заметила, что на ней до сих пор шапка Дарлингтона. Она сняла ее и снова напялила. Было холодно. Не обязательно впадать в слезливость из-за шапки.

Алекс наполнила корзину сухими завтраками, «Twizzlers», кислыми мармеладными червяками. Не стоило тратить столько денег, но она жаждала успокаивающего фастфуда. Она потянулась в ящик с напитками, разыскивая шоколадное молоко, годное подольше, и почувствовала, как что-то коснулось ее ладони – рука, погладившая ее пальцы.

Алекс отдернула руку и прижала ладонь к груди, словно обожглась, а еще захлопнула дверцу c грохотом. Ее сердце тяжело колотилось. Она отошла от ящика, ожидая, что что-то рванется сквозь стекло, но ничего не произошло. Она смущенно оглянулась по сторонам.

На нее взглянул парень в маленьких круглых очках и синем йельском свитере. Она нагнулась, чтобы поднять свою корзинку с покупками, воспользовавшись возможностью зажмуриться и перевести дух. Воображение. Недосып. Общая нервозность. Да, может, даже крыса. Но она заглянет в «Конуру». Она прямо напротив, через дорогу. Она пройдет через защиту, чтобы собраться с мыслями без присутствия Серых.

Она схватила свою корзинку и выпрямилась.

Парень в маленьких очках успел подойти к ней вплотную и теперь стоял слишком близко. Она не видела его глаз, только свет, отражающийся от линз. Он улыбнулся, и что-то пошевелилось в уголке его рта. Алекс осознала, что это – загибающееся черное щупальце насекомого. Жук выполз из кармана его щеки, как будто он хранил его там, словно жуя табак. Он упал с его губ. Алекс отпрянула, душа крик.

Слишком медленно. Тварь в синем свитере схватила ее за загривок и ударила головой о дверь холодильника. Стекло разлетелось. Алекс почувствовала, как осколки врезаются ей в кожу, как теплая кровь стекает по ее щекам. Он отдернул ее назад, бросил на пол. Ты не можешь ко мне прикасаться. Это не разрешается. Несмотря на все эти годы и все эти ужасы у нее сохранился этот детский ответ.