Ли Бардуго – 12 новых историй о настоящей любви (страница 31)

– Когда у тебя перерыв заканчивается?

Норт даже не взглянул на телефон.

– Через двадцать минут.

– Тогда давай не будем тратить время на разговоры о погоде. – Норт промолчал, и Мэриголд сочла, что это знак согласия. Они оказались в лесной тиши. Под ногами шуршал гравий. – Хотя вообще-то, – продолжила Мэригод спустя пару секунд. – У меня есть один вопрос. Почему тут столько мертвых деревьев? Кислотные дожди или что?

Норт резко остановился и уставился на нее.

– Что? – Она пошла дальше мимо него.

– Не умеешь ты слушать, – сказал он.

Ее вдруг осенило.

– Ты про это рассказывал на фуникулере, да?

– Да, рассказывал.

– Ну прости, я слегка отвлеклась на этот безумный взгляд, которым ты меня наградил.

– Еловый хермес, – Норт сдвинулся с места. – Это такой вредитель вроде тли, который поражает ели. Но да, и кислотные дожди тоже.

Мэриголд дождалась, пока он поравняется с ней, и предприняла еще одну попытку.

– Пожалуйста, объясни мне, что ты тут делаешь. И не смей опять говорить «работаю».

– Не работаю.

У нее подскочило давление.

– Не работаешь?

– Нет. Не работаю.

Она заскрежетала зубами, устав от этих словесных игр. Но Норт, кажется, уже пожалел о своем упрямстве и пошел на попятную, показав на нашивку у себя на рукаве. Прочитав надпись, Мэриголд вытаращила глаза.

– Волонтер? Ты волонтер?

– Смотрители носят форму цвета хаки. Волонтеры и сезонные работники – голубую.

– Так ты даже не сезонный работник? Тебе не платят? За управление тяжелой техникой с кучей живых людей?

– Это совершенно незаконно.

– Но заповедником же управляет правительство штата!

– С ума сойти, да?

– Но как? Я просто… Как так? Как так вышло?

Он пожал плечами.

– У папы тут знакомый работает.

– Норт Драммонд, – Мэриголд остановилась, как вкопанная. – Ты прекрасно знаешь, что так ты от меня не отделаешься.

Норт тоже остановился и посмотрел на нее с той же непоколебимой решимостью. Потом его взгляд постепенно смягчился.

– Знаю, да, – он слабо улыбнулся. – Пойдем, совсем чуть-чуть осталось.

Голоса туристов стихли. Норт провел ее мимо поворота на дорожку, помеченную синим ромбом, белым треугольником и белым кругом. Мэриголд подняла голову. Они прошли под нависающим выступом скалы.

– Круто, правда? – спросил он.

Мэриголд кивнула.

Вскоре они дошли до места, где из склона торчал большой выступ, нависающий как балдахин над другим, плоским выступом, создавая манящее укромное убежище как раз в человеческий рост. Нижний выступ был еще влажным, но они нашли относительно сухое место и уселись, скрестив ноги. У Мэриголд тут же намокла попа, но она едва обратила на это внимание. Ее опять охватило волнение, но на сей раз к нему примешивалось предвкушение.

Она была рада, что оказалась здесь с ним. Вдвоем в этом уединенном месте. Норт снял кепку и бросил ее на камень. Взъерошил примятые кепкой каштановые волосы, но так и не сумел вернуть им нормальный вид.

Мэриголд всегда нравились его волосы. Они были того же теплого шоколадного оттенка, что и его глаза. Она снова улыбнулась, он улыбнулся в ответ. А потом их улыбки одновременно погасли. Казалось, он хочет что-то сказать, но не может подобрать слова. Впервые Мэриголд пришло в голову, что ему, возможно, и правда непросто объяснить, что он тут делает. Может, он и сам не знает точного ответа.

Наконец он заговорил:

– Моя сестра вернулась. В мае.

Это потрясло Мэриголд. Сложно было придумать что-то, что потрясло бы ее больше.

– Мы с Ноэль общались, и… в итоге она вернулась. И на этот раз родители к ней прислушались.

Мэриголд не хотелось перебивать, но она не удержалась.

– То есть они отдали ей ферму? Теперь она ею занимается?

Норт кивнул.

– Ну что ж… это прекрасно.

Он снова кивнул, уставившись на свои ботинки.

Что же она упускает? Ноэль вернулась, случилось нечто неожиданное и радостное, но потом Норт перестал с ней общаться.

– Ну, хорошо, – начала она. – Сестра взяла на себя ферму, и тебе понадобилась новая работа? Но, как ты сам сказал, ты тут на самом деле не работаешь.

– Я здесь, потому что мне нужно чем-то себя занять, пока я не пойму, чем на самом деле хочу заниматься.

– Ты хочешь пойти в колледж. Ты хочешь работать на радио.

Норт выковырял острый камушек из рифленой подошвы правого ботинка.

– Лучший друг моего отца работает тут смотрителем, и он рассказал нам, что они ищут волонтера. Меня сначала отправили в музей, но в первую неделю он случайно услышал, как я веду импровизированную экскурсию, и был потрясен. Оказался под большим впечатлением, – добавил он, немного смутившись.

– Двое операторов недавно уволились, и смотрители не знали, что делать. Они не любят фуникулер: без конца приходится говорить одно и то же, по два раза в час. Папин друг знал, что у меня большой опыт работы с тяжелой техникой, и перебросил меня туда. В тот же день. Управлять вагоном я научился довольно быстро, основные факты про заповедник узнал еще в музее, а поскольку мне не платят, я решил, что мне не обязательно придерживаться заготовленного текста…

– Дай угадаю, – перебила Мэриголд. – Смотрители наслушались от посетителей столько комплиментов в твой адрес, что решили оставить тебя там на постоянной основе?

– Вроде того.

– Ого, – теперь Мэриголд уставилась на свои ноги в красных кедах. – Ого, – повторила она. – Ты должен собой гордиться. Поздравляю.

– Остальные волонтеры не очень-то довольны.

Мэриголд подняла глаза.

– Потому что тебе одному дали более интересную работу?

Норт пожал плечами.

– Большинство из них все равно уедут, когда лето кончится.

– А ты, значит, останешься?

Он ничего на это не ответил, и ее возмущение выплеснулось наружу.

– Но они должны платить тебе! Тебе положена зарплата, и медицинская страховка, и пенсионные!

Норт молчал, как будто сам не был уверен, хочет ли говорить то, что собирался сказать.