Ли Бардуго – 12 новых историй о настоящей любви (страница 24)

– Привет, – сказал Ирокез. – Не хочешь потанцевать?

Заиграла еще одна медленная песня, и я колебалась. Эм пихнула меня локтем в бок. Мы всегда делали то, что скажет Эм. Она поступила в Йель. Она была лучшей в команде по легкой атлетике. И получила титул первой модницы школы, хотя ее леопардовые штаны, кожаная байкерская куртка и виниловая сумочка с херувимами в солнечных очках были слишком попсовыми, чтобы считаться модными в Долине. Я, не раздумывая, встала с места и пошла за Ирокезом на танцпол.

Он обнял меня одной рукой за талию и притянул к себе. К моему удивлению, дыхание у него было свежим, без намека на алкоголь, а глаза смотрели тепло и дружелюбно.

– Почему вы с подругами никогда с нами не общаетесь? – спросил он.

– Вы с нами тоже не общаетесь.

Он усмехнулся, вновь обнажив свои бунтарские неровные зубы.

– Ты где живешь?

– В Студио-Сити, – ответила я. Это небольшой городок в Долине, по другую сторону каньона от Голливуда. – А ты?

– В Калабасасе, – это был богатый район на севере. Как и его дыхание и глаза, это меня удивило.

– А зачем ты сюда ходишь? – спросила я.

– Люблю танцевать, – ответил он.

– Но вы же никогда не танцуете.

Я почувствовала, как он пожал плечами под моей рукой. Голос его зазвучал глубже.

– Ну да. Я смотрю, как ты танцуешь.

Он притянул меня ближе, так что наши бедра почти соприкасались.

– Залезай! – сказал он.

– Куда? – я не очень понимала, к чему он клонит.

– Мне на ноги.

Я опустила глаза и увидела, что на нем тяжелые рабочие ботинки.

– У них носки стальные, – пояснил он.

Я осторожно наступила и постаралась найти равновесие, крепче вцепившись в его спину и плечи. Он двигался на удивление легко, несмотря на то, что я повисла на нем.

Эм помахала мне с края танцпола.

– Мы уходим, – жестом показала она.

Я слезла с ботинок Ирокеза.

– Тебя как зовут? – спросил он.

– Ай.

– А меня А, – ответил он. И тут мне пришлось уйти.

Когда спустя пару дней мы снова пришли в клуб, ребят там не было. У меня по всему телу, от горла до низа, пробежал холодок. Мне так хотелось увидеть А. Последние несколько дней я то и дело представляла, как снова танцую с ним. Его упругие мышцы под моими руками. Легкую испарину, от которой его футболка липла к спине.

Я танцевала с подругами, но через силу. Без мальчишек из «Извращенного удовольствия», особенно без А, музыка меня не вдохновляла. По телу снова пробежал холодок грусти, и мне не удавалось его стряхнуть.

Заиграла новая песня. Жесткий панк. Creatures, группа Adolescents. Мы с девочками ушли с танцпола. Тут вошли ребята. Они выскочили на танцпол и принялись толкаться и наскакивать друг на друга. Диджей врубил музыку на полную, и у меня зазвенело в ушах. От стробоскопа рябило в глазах. С ними ли А?

А вот и он.

Я просто стояла и смотрела на него, пока он не подошел и не вытащил меня за собой на танцпол. Я стала подражать движениям мальчиков, но никто не обращал на меня внимания, кроме А, который несколько раз врезался в меня спиной, пока наконец я не обхватила его за плечи. Он закинул меня к себе на спину, и мы танцевали так. У меня перед глазами все закружилось, так что я зажмурилась и уткнулась лицом в его потную шею. Неплохой способ отгородиться от остального мира.

Песня закончилась, заиграла следующая. «Wild in the Streets» Circle Jerks. Потом Dead Kennedys, «Holiday in Cambodia». Я знала эти песни, потому что слушала диджея Родни по радио KROQ. Родни чудаковатый, и голос у него скрипучий и противный, но в музыке он разбирается что надо.

Мы с А продолжали танцевать. Потом заиграл привычный мне веселенький нью-вейв, и мы, запыхавшись, плюхнулись на скамейку. А показал мне небольшую листовку, размноженную на «Ксероксе».

– Это зин[7], – пояснил он, и я притворилась, будто знаю, что это, хотя тогда еще не знала. Там были коллажи из билетов на концерты и флаеров, а на полях резвился нарисованный чернилами парень с ирокезом, похожий на А. Еще там были рецензии на альбомы, топ-листы песен и панковских клубов.

– Это ты сам сделал? – спросила я.

Это был девятый номер журнала «Провинциальный Хаос». Я сказала, что это круто. Мне особенно понравились рисунки с танцующим мальчиком.

Он улыбнулся своей щербатой улыбкой и теплыми глазами.

Диджей объявил, что на следующий день в клубе будет конкурс танцев в стиле пятидесятых.

– Надо нам записаться! – предложил А.

Я удивилась, что он пригласил меня прямо на глазах у своих друзей, но согласилась.

Я нашла мамино старое платье, в котором она выходила замуж за папу. Для них обоих это был второй брак, так что надевать белое было бы неуместно, говорила она. С тех пор как родители поженились, они не провели порознь ни одного вечера.

Это было золотистое шелковое платье с широкой юбкой. Великовато в груди и талии, и подол ниже, чем нужно, потому что мама всегда была выше и фигуристее меня. Я туго затянула пояс и надела мамины кремовые кожаные лодочки с острыми носами и жемчужными пуговками.

В клубе А сидел неподалеку от диджейской будки в черных джинсах, белой рубашке с коротким рукавом и черно-белых туфлях на толстой резиновой подошве. Он умел танцевать свинг – просто невероятно, до чего хорошо у него получалось. Помимо нас в конкурсе участвовали только пара металлистов, которые выглядели в хлам пьяными, и какая-то девчонка-панк с выбеленными скунсовыми полосками на черных волосах и сережкой в носу. Она танцевала одна и краем глаза косилась на А. Мы выиграли. Диджей вручил нам зеркальце с логотипом клуба. Мой галантный партнер позволил мне оставить приз себе. Эм сказала, что это зеркало для кокаина. «Извращенные удовольствия» сидели в своем углу и не обращали никакого внимания на происходящее.

– Не хотите с подругами прийти ко мне на вечеринку в выходные? – спросил А перед тем, как Эм скомандовала нам уходить.

В Калабасасе ночью было куда темнее, чем в нашем районе: меньше фонарей, больше деревьев. Дом А окружала высоченная изгородь. В тот субботний вечер мы с Эм, Джей и Эл прошли по освещенной дорожке к трехэтажному особняку и зашли в высокий дверной проем. Внутри играла громкая панковская музыка, так что мы сразу поняли, что попали по адресу. Повсюду сновали ребята с панковскими прическами, которые пили пиво из пластиковых стаканчиков. Интересно, чем же занимались родители А, что заработали на такой дом?

И где же он сам?

Крысолов и Кен сидели на кожаных диванах в гостиной. Рядом с каждым сидела девушка. Крысолов, прищурившись, посмотрел на нас. Я сразу почувствовала себя неловко в своем обтягивающем розово-сиреневом мини-платье, которое мне так хотелось надеть. Вокруг все девушки были одеты в обрезанные джинсы или клетчатые юбки и драные футболки, утыканные английскими булавками, а волосы у них были крашеные и с причудливыми начесами.

Мы отправились на кухню в поисках пива, и Джей налила нам по стакану. Я раньше особо не пила, и вкус пива показался мне противным, но я все равно его выпила в надежде, что это поможет мне справиться со стеснением.

Мою талию обвили чьи-то теплые руки. Я обернулась и увидела улыбающегося А.

– Ты пришла! – воскликнул он.

– Привет! Классный дом!

Он решительно взял меня за руку.

– Пойдем, я тебе все покажу.

Эм метнула на меня неодобрительный взгляд, Эл нахмурилась, а Джей улыбнулась, когда А повел меня через стеклянные двери во двор. Перед домом мерцал голубыми бликами бассейн, а за ним раскинулся сад. В воздухе пахло чем-то сладким: не то жасмином, не то розами. Стрекотали сверчки, квакали лягушки.

– Здесь так здорово!

– Спасибо. Классно выглядишь!

– Спасибо. Мне показалось, я неподходяще одета.

– Нет, просто отлично.

Мы остановились и посмотрели друг на друга. Я вдруг смутилась. Я еще ни разу не целовалась с парнем. Эл и Джей тоже, а вот у Эм в прошлом году был секс. Она сказала, что было не очень-то приятно, но потом она стала себя ощущать как-то по-другому. Когда я спросила ее, как именно, она пожала плечами и просто ответила: «Более зрелой». От ее тона я почувствовала себя несмышленым ребенком.

– Ты танцуешь лучше всех в вашей компании, – сказал А. Мне было непривычно слышать, что я в чем-то лучше других.

Однажды, летом после десятого класса, мы с Эм и Джей поехали в пляжный коттедж нашей подруги Эс. Эл с нами не поехала – родители бы ее не отпустили, даже если бы она и захотела, а она не очень-то и хотела. Мы с Эм и Джей не сказали родителям, что родителей Эс не будет дома. Мои меня даже не расспрашивали про эту поездку – они мне доверяли.

Мы с Эм, Джей и Эс провели весь день на пляже, потом приняли душ, надели узкие джинсы и пошли в ресторан на берегу океана. К нам подошли какие-то ребята постарше, Эс стала с ними флиртовать. Они заказали нам пива и устриц. У них был лимузин, и они предложили поехать к ним, чтобы еще выпить. Эс сразу согласилась, а мы нервно переглянулись и не стали возражать. Квартира была вся в черно-серебристой гамме, с зеркальным потолком. Парни развалились на диване и смотрели, как мы танцуем.

– Ну-ка посмотрим. Да, ты самая симпатичная, – сказал блондин, пьяным жестом указав на меня.

Потом он вырубился, а его друзья пошли отлить, и мы, хихикая, сбежали домой. Нам тогда и в голову не приходило, как плохо все это могло бы закончиться. А я думала только о том, что меня в кои-то веки выделили среди остальных.