Лейтон Грин – Академия Чемпионов. Путь к мечте (страница 4)

Я едва смог удержать в руках охапку дров, которую он мне протянул. На веранде он разжёг печку и сел перед ней, сложив руки на груди.

– Что скажешь о мистере Найлсе?

– Не знаю. Он хороший. Трудно понять.

– А что думаешь о том, что он сказал?

– Не верю, – тихо проговорил я. – Это было бы здорово.

Папа кивнул, но ничего не сказал.

– Можно мне поехать, пап? В летний лагерь?

Он ответил не сразу.

– Не знаю, дружок. Это очень дорого. Не уверен, что у нас хватит денег.

Я почувствовал себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух, и он мечется туда-сюда, прежде чем упасть на землю.

– За это надо платить?

– Летние сборы бесплатные. Но перелет, гостиница для меня и Джинни, еда… У них есть стипендии, но Филип сказал, что на этот год они уже закончились. У нас сейчас нет лишних денег, сынок.

– Знаю, – очень тихо ответил я.

– Я пока что не сказал «нет», но дай мне подумать, хорошо?

Я вдруг понял, что папа ни за что не сможет найти деньги, чтобы мы все трое полетели на месяц за океан. Он никогда не жаловался и не говорил о деньгах со мной или Джинни, но по его разговорам с тётей Дженис я знал, что денег у нас очень мало.

– Хорошо. Спасибо, пап. – Я попытался скрыть разочарование в голосе. – Если я не поеду, не страшно. Это не так важно. И вообще, я не хочу бросать тебя и друзей.

Это все было правдой – за исключением «не так важно».

Академия «Лондонских Драконов» – это очень важно. Невероятно важно. Это будущее, о котором я всегда мечтал.

Но я не хотел расстраивать папу.

– Рад, что ты так считаешь, сынок.

Он по-прежнему сидел у огня. Я видел, как он напряжённо сжал кулаки. Собираясь уже идти обратно в дом, я вдруг понял, что за весь разговор он ни разу не посмотрел мне в глаза.

А папа всегда смотрит мне в глаза.

Позже вечером я вышел на улицу, чтобы поймать несколько сверчков. Вернувшись в комнату, я открыл клетку Месси, чтобы накормить его ужином. Он сидел на своём искусственном дереве и разглядывал меня глазками-бусинками, выпиравшими по бокам головы. Месси зелёного, оранжевого и жёлтого цветов, умещается у меня на ладони и обожает вставать на задние лапы и расхаживать по клетке как павлин. Он ящерица, которых называют бородатыми агамами. Название им дали из-за мешочка на горле (его и называют бородой), который надувается и чернеет, когда они злятся. Я пытался научить Месси делать так каждый раз, как в комнату входит Джинни.

Я гладил его по бугоркам и шипам на спине, а он раз за разом высовывал розовый язык. Он знал, что сейчас будет. Я закинул сверчков в его клетку и закрыл дверь. Мне было жалко этих бедолаг, но так уж устроена матушка-природа. Месси не виноват, что любит есть живых насекомых.

Он прыгнул на сверчка, схватил его со спины и быстро проглотил. Пока он ждал следующего, я посмотрел на плакат с настоящим Месси на стене над его клеткой.

– Мне всё равно, что у нас нет денег на всякие дорогие вещи. По фигу. Кому это всё надо? Но вот просмотр в «Лондонских Драконах» – это настоящий шанс, а я могу на него не попасть. Это ведь не очень справедливо, а?

Месси замер, словно услышал меня. Мы с моей ящерицей хорошо друг друга понимали. Мы оба немножко странненькие и ни на кого больше не похожи, а он маловат по сравнению с другими ящерицами – как и я.

Он несколько раз показал мне язык, словно пытаясь что-то сказать на языке ящериц, а потом накинулся на другого сверчка.

Каждый день перед школой я встречался с Карлосом и Деннисом, моими лучшими друзьями, на автобусной остановке в конце нашей улицы. В понедельник утром, пока ещё не приехал автобус, я рассказал им о визите Филипа Найлса.

Деннис играл в моей команде центральным полузащитником, но Карлос был на год младше и ещё мельче меня. Для своего возраста он был очень хорошим игроком, а его семья просто с ума по футболу сходила. Карлос сказал, что один его дядя играет за профессиональную команду в Мексике, но иногда Карлос любил выдумывать – например, однажды он сказал мне, что может съесть двадцать хот-догов в один присест, а в другой раз – что у его семьи есть замок в Испании.

Деннис уставился на меня с таким широко открытым ртом, что, наверное, мог бы проглотить наш школьный автобус целиком. Карлос сначала смутился, потом расхохотался.

– Иностранный футбольный скаут… ты… «Драконы»… очень смешно, Лео. Я даже поверил на секунду.

– Это правда было, – сказала Джинни, надменно сложив руки на груди. – Я всё видела. У этого человека был англичанский акцент и смешные штаны и вообще. Он сказал, что Лео очень крутой и должен летом поехать в футбольный лагерь «Лондонских Драконов» и попробовать попасть в команду.

– В юношескую команду, – добавил я.

Обычно, едва Джинни открывала рот в компании моих друзей, я тут же говорил ей заткнуться. Но в этот раз мне очень хотелось её обнять за то, что она за меня поручилась. И хотя с одной стороны мне очень хотелось орать об этом во всё горло и рассказать друзьям всё в подробностях, с другой стороны, мне было как-то неловко. Не знаю даже почему. Может, потому, что у меня нет денег, чтобы туда поехать. Или потому, что это на самом деле звучало слишком нелепо, чтобы быть правдой. Ну да, я хорошо играю в футбол, но где я, а где «Лондонские Драконы»?

Деннис по-прежнему был потрясён, а вот Карлос скривился, словно съел что-то очень гадкое. Он смотрел то на меня, то на Джинни.

– Ты серьёзно?

– Ага, – ответил я.

– Наверное, скаут вообще отчаялся кого-то найти.

– Недостаточно отчаялся, чтобы прийти к тебе.

– Он не видел, как я играю, – сказал Карлос. – Ты уверен, что он не шутил?

– Он не шутил, – ответила Джинни. – Я там была и всё слышала.

Карлос поднял руку.

– Подожди. Ты… реально, реально серьёзно?

Я закатил глаза.

– Да.

Он сглотнул.

– Ты… да какого фига… не верю… это самая дикая жесть… ты офигенно играешь в футбол, но не настолько же… эти иностранные игроки тебя порвут просто… как он тебя вообще нашёл… не, ну ты правда, серьёзно не шутишь… Лео, вонючка ты… это же невероятно!!

Когда подъехал автобус, Деннис радостно вскрикнул и закинул рюкзак на плечи.

– Ну что, когда едешь в Лондон?

– Не уверен, что еду, – пробормотал я, глядя на автобус. – Скорее всего, нет.

– Скорее всего, нет? – удивился Карлос.

– У нас нет денег, – спокойно сказала Джинни.

Карлос посмотрел на нас дикими глазами и начал теребить свои короткие кудрявые чёрные волосы.

– Скорее всего, нет? Скорее всего, нет? Как ты можешь нам вот такое рассказать, а потом не поехать в Лондон? Ты должен ехать! Продавай домашний лимонад, или ящерицу свою, или сестру…

– Эй! – перебила Джинни.

– Сделай всё возможное, Лео. Мы должны об этом узнать! Может, ты встретишь Гарри Кейна, или Стерлинга, или Салаха – мой брат просто не поверит. Но ты играешь даже хуже моего брата.

– Твой брат учится в одиннадцатом классе.

– И что? Ты вообще едешь в Премьер-лигу.

И Деннис, и Карлос рассмеялись и стали меня обнимать на виду всего автобуса. Как только мы сели, Карлос тут же рассказал на весь автобус, что произошло, и все захлопали в ладоши и стали скандировать моё имя. Я опустился в кресле пониже и закрыл лицо рюкзаком.

К пятнице я был уже совершенно уверен, что ни в какой Лондон не поеду. Каждый раз, когда я заговаривал об этом с папой, он лишь грустнел, злился и говорил, что ничего не изменилось. Я покопался в интернете и узнал, что билет на самолёт до Лондона стоит тысячу долларов.

После этого я окончательно понял, что дело безнадёжное. На каникулы мы ездили только в парк «Шесть флагов» и к бабушке, жившей близ Цинциннати. Я никогда раньше не летал на самолёте. А единственный пляж, на котором я бывал, был на озере Эри. Пальмы там не росли.

Тем вечером тётя Дженис принесла пиццу «Папа Джонс» на наш традиционный «пятничный вечер пиццы». Папа не очень хорошо готовил, так что мы часто ели пиццу и фастфуд, но я скучал по маминым спагетти и пирогам с курицей. Я скучал много по чему, что связано с мамой. Но старался об этом не задумываться.

В общем, тётя Дженис – это папина старшая сестра, а ещё административный ассистент одного юриста из нашего городка. Она носила очки с толстыми линзами и слишком много косметики, всегда держала на коленях кроссворд или книжку, а ещё она была моим самым любимым человеком на Земле после папы. Тётя Дженис и мама любили болтать о музыке, путешествиях и кино и часто друг дружку смешили. Теперь, когда тётя Дженис приходит к нам, она обычно приносит домашний ужин или пиццу, говорит папе, что в доме воняет, и следит, чтобы мы с Джинни делали уроки.

Пицца – моя любимая еда наряду с банановыми оладушками. Я запихнул в себя столько кусков тонкого теста с сыром и ветчиной, что мне показалось, что живот мой раздулся, как борода Месси. После ужина, играя в FIFA, я слышал, как папа с тётей Дженис говорят на повышенных тонах. Я оставил игру включённой, прошёл в столовую и стал подслушивать. Я услышал «футбол», «Лондон» и «моя работа» – не надо было быть гением, чтобы понять, о чём они говорят. Я подошёл ещё ближе, прямо к порогу столовой. И услышал, как папа говорит, что не знает, где взять деньги на взнос за дом.