Лейтон Грин – Академия Чемпионов. Путь к мечте (страница 5)

– И отсрочка по студенческому кредиту тоже скоро заканчивается, – сказал папа.

– Сколько ты должен? – тихо спросила тётя Дженис.

– Пятьдесят тысяч. Четыреста в месяц.

Я знал, что они говорят о мамином студенческом кредите. Папа вообще не учился в университете, а вот у неё был диплом Кеньонского колледжа. Я и не знал, что она до сих пор должна денег – и что папе приходится расплачиваться по её студенческому кредиту после её смерти. Это как-то совсем несправедливо.

Мне, конечно, очень хотелось поехать в летний лагерь Академии, но я понял, что должен сказать папе, что решил не ехать. Я не хотел, чтобы мы потеряли дом, и понимал, каким виноватым почувствует себя папа, если ему придётся об этом нам сообщить.

«Завтра, – сказал я себе. – Скажу ему завтра».

– Да, Месси? – спросил я, вернувшись в свою комнату и рассказав ему о своём решении.

Моя ящерица запрыгнула на самую высокую ветку своего дерева и уставилась на меня. Впервые за месяц борода Месси гневно раздулась.

В следующие две недели я каждое утро пытался сказать папе, что решил не ехать в летний лагерь.

Но каждое утро у меня это не получалось.

Меня мучила совесть, но я просто не мог себя заставить это сказать. А ещё я не думал, что папа мне поверит, а я не мог сказать ему, что подслушал разговор с тётей Дженис.

Субботним утром в мае, в последнем матче сезона, я играл просто ужасно. Я был простужен и не очень хорошо себя чувствовал, но это не извиняло того, что я сумел забить всего один гол «Медведям», одной из худших команд всей лиги. Тётя Дженис назвала их «Мишками косолапыми» и чуть голову себе не отхохотала.

На последней минуте я наконец-то пришёл в себя и совершил один из лучших проходов за весь год. Я обыграл половину их команды финтами и обводками, меня никто не мог достать, и вот я уже вышел прямо на их ворота. Меня вело вдохновение, я замахнулся, чтобы нанести удар, но мяч ударился о камень, торчавший из-под земли на нашем неровном, заросшем сорняками поле. Мяч подскочил, так что удар не получился, и вратарь легко его забрал.

Ужасное начало дня.

Папа пожарил нам на обед банановые оладушки и бекон. Пошёл дождь, из-за чего мне стало ещё грустнее, несмотря на оладушки. Папа уже несколько дней вообще не упоминал летний лагерь, даже Карлос уже перестал меня донимать.

После обеда папа налил себе кофе и ушёл на веранду. Я собрался было в свою комнату, но тут он позвал меня. Я сел рядом с ним, по стеклу стучали капли дождя.

– Джинни сказала, что ты вчера снова получил взыскание.

– Она что сказала? – переспросил я.

Он поднял брови. Когда папа так делал, это значило «жди беды».

– Ну да, – сказал я. – Получил. Прости.

– Что на этот раз?

– Хулиган прожаривал моего друга за спиной учительницы. Я разозлился и кинул ему в лицо бумажный самолётик. А миссис Уэзерхолт как раз в этот момент обернулась и увидела.

– Прожаривал?

– Ну, оскорблял.

– Понятно. Знаешь, Лео, до смерти мамы у тебя не было ни одного взыскания.

Я отвёл глаза.

– Я многое спускал тебе с рук, но нужно всё-таки жить дальше. Нельзя злиться вечно.

– Это не меняет того, что Уэйд Фелдер хулиган.

– Лео.

– Ладно. Хорошо. Буду стараться.

– Ты почти во всём похож на маму, но, боюсь, вспыльчивостью ты пошёл в меня. И над этим придётся работать.

– Ты… вспыльчивый? – удивился я. Я ни разу ничего такого не видел. Нет, ну был один раз, когда недалеко от дома машина проехала на красный свет и чуть не сбила нас с Джинни на велосипедах. Папа выскочил на улицу, крича во всё горло, и попытался вытащить водителя из машины. Не знаю, что бы случилось, если бы не вмешались соседи.

– Скажем так… импульсивный. У меня была целая жизнь, чтобы над этим поработать, но когда-то я тоже был молод. Слушай, я вообще хотел поговорить с тобой ещё кое о чём. У меня для тебя новости.

По лицу папы я не мог понять, что он имеет в виду. Хотя я в целом нечасто что-то понимал по его лицу. Наверное, что-нибудь ещё про школу. Какая-нибудь записка от учителя, что я опять не сделал домашнее задание.

– Ты всё ещё хочешь поехать на те футбольные сборы в Лондоне?

«Те футбольные сборы», вот, значит, как он их называет. Это летний лагерь молодёжной академии «Лондонских Драконов», пап. Вот что это такое.

Я долго думал над ответом.

– Наверное… – проговорил я, потом заставил себя закончить: – На самом деле нет.

– Нет?

– Ну, знаешь, просто… Это стоит много денег, и…

Папа посуровел.

– Эй, сынок, о деньгах тут забочусь я, хорошо?

– Хорошо. Прости. Пап, я просто… просто не хочу навредить семье, – выпалил я.

Он долго молчал.

– И об этом тоже должен заботиться я, хорошо?

– Да, сэр. Но ничего страшного. Мне не обязательно туда ехать.

– Я знаю, что тебе не обязательно туда ехать, но ещё я знаю, что ты хочешь поехать. Или я ошибаюсь?

Я опустил голову.

– Не ошибаешься.

– Ты хочешь поехать больше всего на свете, если только я не совсем попал пальцем в небо.

Я молча кивнул.

Подняв голову, я увидел, как он глубоко вздыхает, словно следующие слова для него очень трудны.

– Я в последние недели много говорил с тётей Дженис. Она сказала, что купит тебе билет на самолёт.

Я почему-то не сразу понял, что́ услышал.

– Правда?

– Лео, если ты хочешь поехать на эти летние сборы и попробовать попасть в команду – и если у тебя не будет проблем в школе, – то можешь поехать в Лондон.

У меня вдруг закружилась голова.

– Но тебе придётся ехать одному в другую страну на целый месяц. Ты будешь жить в тренировочном комплексе Академии вместе с другими ребятами.

Он явно беспокоился, но жить одному с кучей других ребят, которые обожают футбол, – это же крутейшая новость. Он начал что-то говорить, потом отвернулся. Снова посмотрев на меня, он прокашлялся.

– Подумай хорошо, сынок. Я должен до понедельника дать ответ мистеру Найлсу, иначе он отдаст твоё место кому-то другому.

Я и не думал, что он до сих пор общается со скаутом.

– Хорошо.

– И наш уговор отменяется, если ты получишь ещё хоть одно взыскание до конца учебного года.

Папа потрепал меня по коленке, встал и вышел с веранды. Я ушам не верил. Я убедил себя, что не смогу поехать, но теперь, когда узнал, что смогу… это меня немало испугало.

Вернувшись в свою комнату, я встал возле клетки Месси, чтобы всё с ним обсудить. Иногда мне трудно было объяснить свои чувства другим, но вот Месси я мог рассказать всё, что угодно.