Лейла Тан – День Солнца (страница 8)
Загрохотали колеса, вода в канаве вспенилась, окатила его холодом. Над головой, скрипнув рессорами, замерла черная карета. С шумом распахнулась дверца, и с небес упал до боли знакомый голос:
– Слава Богу!..
16
Челон сидел в своей излюбленной позе – сцепив пальцы на животе. Он хотел казаться безразличным, но глаза выдавали его. Они первыми выплыли из тумана, сверкая, как прожектора дальнего света.
Отай вздрогнул и очнулся. В комнате было темно, также как в его кровавом кошмаре. Только тонкая бледная полоса светилась в промежутке между задернутыми шторами.
– Слава Богу, ты жив, – произнес контролер от правительства слегка надломленным голосом. – Я уже не надеялся найти кого-то из вас.
– Вы?.. – Отай только по голосу догадался, кто перед ним. Он лежал на мягкой постели, переодетый в чистое, а Челон сидел в кресле напротив него. – Разве… не время?
– Время кончается сегодня вечером, – сказал Челон и провел по лицу ладонью. – Сейчас я немного приду в себя и мы отправимся домой. У меня все еще руки дрожат.
– Я надеялся, что вы вытащите нас.
– Я не смог ничего придумать, прости. Если бы я вернулся за помощью на Станцию, никто не отпустил бы меня обратно. Ты и сам это знаешь. Мы не боги, а такие же люди, как эти дикари, с теми же страхами, только лучше одетые и чисто побритые. Я долго не мог выехать из Неаполя, потому что за мной следили.
– Кто?!
– Не знаю. Чтобы приехать в Рим мне пришлось переодеваться и маскироваться. Но, кажется, это не помогло. Я и тут почувствовал слежку. Это ужасное ощущение… Я сидел в этой комнате и боялся высунуть наружу нос. Но сегодня, перед возвращением, я решил обойти город в последний раз и, хвала небесам, нашел тебя. Где Неоло?
Отай вздрогнул от этого вопроса.
– Ее сегодня утром сожгли на костре. Вы разве не видели?
Челон издал сдавленный крик. Прежде чем снова заговорить, он долго откашливался. Отай понимал, что так контролер борется со слезами.
– Невозможно… – прохрипел Челон, держась за горло.
– Ее сожгли, как ведьму, по моему доносу, – сказал Отай. – Я дал показания против нее.
– Не понял.
– Я не выдержал пытки и предал ее, назвал ее ведьмой, я признался во всем, что они хотели!
– Успокойся, они все подстроили, – сдавленно сказал контролер. – Инквизиция это умеет.
– Нет, не подстроили. – Отай замотал головой. – Я подписал показания своим настоящим именем и даже дал выходные реквизиты. Никто в треклятом шестнадцатом веке не мог об этом знать!
Они помолчали. Полоска света, падающего из окна, медленно угасала.
– Челон, – произнес Отай, – я должен признаться, что мы вас обманули.
– То есть?
– В тот день, что я приходил к вам, должен был состояться контакт. Неоло нашла почтальона, но просила ничего вам не говорить, и я, как дурак....
– Что?! – Челон с грохотом подвинул кресло к кровати. – Что?!
– Да, она нашла почтальона. Эту женщину тоже сегодня сожгли. Контакт состоялся ночью в лесу. Я там был и все видел. Передача началась, но прервалась, потому что появились чужие люди. Их подослали, я уверен… А когда я вернулся в монастырь, меня схватили. И дело инквизиция завершила слишком уж быстро, будто ее торопили… Та женщина должна была что-то знать, потому что была на связи минут двадцать… Я сделал большую ошибку, что не рассказал вам сразу. Я хотел ее исправить, но вас не оказалось дома. Я хотел спрятать Неоло у вас.... Я как чувствовал… – Его затрясло. – Они все знали заранее, они все спланировали. Они сильнее, чем мы думали. Боюсь, нам с ними не справиться…они… они…
Челон наклонился и положил ладонь ему на лоб.
– Спокойно, парень, держи себя в руках. Я хочу доставить тебя на Станцию живым.
Отай вдруг почувствовал такое доверие к этому человеку, что сжал его запястье и подался к нему.
– Вы единственный, кто может помочь! Вы должны помощь спасти Неоло! Надо вернуться сюда и забрать ее! Напишите рапорт, умоляю, сделайте это! Вам поверят, вас послушают!
Челон аккуратно убрал свою руку.
– Ты знаешь, что это невозможно. Казнь Неоло теперь свершившийся исторический факт. Изменив его, мы изменим многое другое. Прости, Отай, но я ничего не могу сделать для Неоло. Более того, я намерен добиваться закрытия Проекта. Все это приобретает слишком опасный поворот. Неоло должна стать первой и последней жертвой. Мы пока не готовы к сражению с таким серьезным противником. Ты понимаешь меня?
– Я понимаю, – прошептал Отай, – я все понимаю… Тогда оставьте меня здесь, я хочу умереть рядом с ней…
За дверью послышалась возня. Кто-то осторожно подергал ручку. Челон вскочил так резко, что опрокинул стул.
– Кто там?!
Вместо ответа дверь дернули сильнее.
– Это они, – сообщил контролер и бросился выволакивать из-за шкафа сундук.
Среди вещей лежал серебристый плоский предмет. Челон нажал на несколько кнопок, и предмет стал разворачиваться, превращаясь в ослепительно белый квадрат, на котором могли уместиться стоя два-три человека. По краям квадрата замигали огоньки, пробежала фиолетовая дорожка, и пол комнаты слегка завибрировал.
В дверь снова постучали
– Скорее! – крикнул Челон. – Надо торопиться!
Он поднял Отая на руки, кряхтя от натуги, и встал в центр квадрата. Комната осветилась голубоватым светом. Энергетическая лента, как змея закружилась вокруг них, оборачивая в голубоватый кокон.
Они уже отделились от этого мира, повиснув в пространстве между прошлым и будущим, когда дверь слетела с петель от сильного удара, и в комнату вбежали трое людей. Лицо одного из них показалось Отаю знакомым, но он не успел его рассмотреть.
Ослепительная вспышка озарила помещение, глухой хлопок разорвал тишину, со звоном вылетело оконное стекло, и снова воцарились мрак и тишина. Только голубые искры еще какое-то время вспыхивали в темноте.
ГЛАВА 2 СТАНЦИЯ
1
«Я его люблю и я самая несчастная на свете. За что мне такое наказание? Почему это должно было случиться со мной?»
Айна смотрела через стекло на Отая. Время процедуры подходило к концу, он уже проснулся и щурился на яркие лампы потолка. Ежедневно в течение пяти часов он лежал в боксе, где хитроумные приборы восстанавливали его тело, наращивали кости и ткани, возвращая здоровье и силу. Айне нравилось встречать его после процедур и везти на смотровую площадку, где открывался чудесный вид, шумели сосны, сияло солнце. Они были друзьями, и она всячески старалась облегчить его боль.
Да, она его любит, но он не должен об этом догадываться, думала Айна, поглядывая на хронометр, отсчитывающий последние минуты. Особенно теперь, когда Неоло так страшно умерла. Теперь ее любовь будет предательством. Она, серая мышь, никогда не сможет заменить ему красивую, веселую и смелую Неоло. Никогда.
Процедура закончилась. Айна быстро подправила прическу и стерла с лица печаль. Дверь с шипением открылась, приборы втянулись в стены, а койка приподнялась в изголовье и превратилась в кресло. Медсестра вышла из своей кабинки, но Айна сделала ей знак, что сама вывезет больного.
Отай молчал. Он теперь почти всегда молчал. Это был совсем другой человек, ничуть не похожий на прежнего общительного хохмача, любившего посиделки и розыгрыши. И перемены в характере друга пугали Айну гораздо больше его физических увечий.
Она вывела коляску на широкую площадку, поближе к ажурным перилам и сама присела рядом. Внизу колыхалось зеленое море, ветер шелестел в синтетических кронах могучих сосен, за лесом в голубой дымке плыли очертания гор. Как зеркало, сверкала под солнцем излучина реки. Айна не знала, как выглядит настоящий лес, но ей казалось, что истинный облик планеты должен был быть именно таким. Красота, гармония, тишина и чистота. Спокойствие в природе, в душе и в мыслях.
– Рибан хочет, чтобы ты был сегодня на совете, – сказала Айна.
– Зачем? – Он смотрел вдаль.
– Он хочет, чтобы ты вернулся.
– Зачем я ему?
– Ты – специалист и ты нужен Станции.
Отай неопределенно повел плечами.
– Я больше не нужен Станции. Все презирают меня. И ты тоже меня презираешь, просто жалеешь.
Айне стало не по себе. Чем она заслужила эти слова?
– Тебя никто не презирает и не жалеет, Отай, – жестко сказала она. – Никто, ни один человек на Станции не осуждает и не жалеет тебя. Это работа, очень опасная работа, и никто не знает, в какую историю попадет сам. Мы все рады, что ты выжил. Можешь мне не верить, но это правда. Никто не винит тебя в смерти Неоло. Все наши, и Рибан в том числе, уверены, что тебя подставили. Это очень темная история, и Рибан хочет в ней разобраться, пока Проект не закрыли. Рассказа Челона недостаточно. А ты вторую неделю только молчишь и строишь из себя мученика. Я знаю, что ты любил Неоло, я понимаю, каково тебе сейчас. Но именно ради этой любви ты должен был бы взять себя в руки. А ты… ты предаешь ее память своими соплями. Слабак!
Отай опустил голову и заслонил глаза ладонью. Айна пожалела о своих словах, но не подала виду. Пусть обижается, может быть, это заставит его очнуться.
– Где Челон? – произнес он совсем другим голосом.
– В столице. Отчитывается.