Лейла Тан – День Солнца (страница 6)

Следователь и нунций переглянулись.

– Ты хотел знать, в чем должен раскаяться? – спросил нунций с угрожающим спокойствием. – В сношениях с нечистой силой. Этот дьявольский предмет доказывает правоту обвинения. Кроме того, ты выглядишь слишком молодо для своих лет, у тебя отменное здоровье и ты обладаешь нечеловеческой силой, что тоже может быть отнесено к разряду дьявольских чудес.

– Бред, – сказал человек двадцать третьего столетия. – Хорошее здоровье – это следствие тренировок и нормального образа жизни. При чем тут дьявол?

– Человек бессилен против промысла Божьего, – убежденно заметил нунций.

– Господь дал человеку достаточно возможностей, чтобы жить долго.

– Откуда тебе может быть известно о делах Господа?

– Да ничего мне неизвестно. – Отай насторожился. Не сказал ли он чего-нибудь лишнего? Он покосился на писаря, сидящего за низким столиком в углу. Тот старательно водил пером по бумаге.

– Значит, ты признаешься, что совершал какие-то действия для омоложения и благополучия тела? – вкрадчиво осведомился следователь. – Не продал ли ты для этого душу?

– Омоложения? Да идите вы…

– Что тебя связывает с ведьмой Лоренцой Пицони? – вдруг заорал следователь. Лицо его приняло свирепое выражение, прежнего добродушия как не бывало.

– Не знаю я никакой Лорен… – начал Отай и осекся.

Его качнуло. Комната поплыла перед глазами. Так звали по легенде Неоло. Лоренца Пицони… Неоло… Все, это конец. Конец…

– Что вы от меня хотите? – проговорил он глухо.

Нунций удовлетворенно качнул головой.

– Мы ожидаем от тебя признания и раскаяния.

– В чем я должен признаться?

– В том, что находился в связи с ведьмой Пицони и ее подельщиками, что подпал под их влияние, участвовал в дьявольских оргиях и поругании распятия, что по наущению дьявола, говорившего с тобой устами ведьмы, держал богохульные речи и отпускал непристойности в адрес Папы и святой церкви.

– Что вы несете? – Отай скривился. – Когда бы я успел все это натворить? Я в этом проклятом городе только третьи сутки. Ваши шпионы, по-моему, плохо осведомлены. Я бы их уволил.

– Если ты не признаешься, то будешь передан светским властям и придан сожжению на костре, как еретик.

– Мне не в чем признаваться.

– Так ты знаком с Лоренцой Пицони? – проорал в ухо следователь. – Отвечай!

– Знаком! – Отай неожиданно подался вперед, и ударом головы отправил человека в черном к противоположной стене. Стражники тут же оказались за спиной и натянули цепь. Но он продолжал крепко сидеть на своем месте. – Да, я знаю Лоренцу, – прорычал он, зловеще сверкая глазами, – и она не ведьма. А вот вы как раз и есть слуги дьявола! Если вы ее тронете, то пожалеете об этом. Вы не представляете, кретины, с какими силами связались. Эти силы растопчут вас, как тараканов!

В комнате повисло молчание. Члены трибунала смотрели на подсудимого со страхом. Перед ними был обычный человек, и в то же время он не был одним из них. Он не был человеком из этого города, из этого мира. Они боялись его и ненавидели, как боятся и ненавидят сильного врага. Они не могли не верить его словам, но он, человек из другого мира, все же один, а их много.

Нунций кашлянул и потер ладони.

– Я вижу, это дело будет очень серьезным, – сказал он медленно, – тут не обойтись своими силами. Я немедленно буду писать в Рим. Уведите его и приставьте двойную охрану. Да, и проверьте, надежны ли решетки.

Отай поднялся, не дожидаясь тычка в спину, развернулся и пошел к выходу уверенной походкой победителя. Но сердце его висело на нитке, готовой вот-вот оборваться.

10

Его больше не вызывали на допросы. Так прошли две недели. Отай проводил все дни, бродя от стены к стене, изнывая от беспокойства, грязи, вони и растительности на лице. Втайне он надеялся на Челона, на то, что тот найдет их с Неоло по сигналу и что-нибудь придумает. Хотя что он мог придумать… Взять дворец нунция штурмом? Глупо. Вернуться на Станцию и притащить сюда десантников? Отай прекрасно понимал, что никто в его двадцать третьем веке не будет даже рассматривать подобный вариант. На Станции дождутся окончания цикла, что произойдет через два месяца, и отключат канал возврата. Вооруженное вмешательство исключалось всеми мыслимыми и немыслимыми правилами и резолюциями, на основе которых создавалась Станция. И это было вполне разумно. Насилие над естественным ходом событий могло привести к необратимым последствиям, переставить звенья цепочки. Это равносильно перестановке звеньев ДНК, когда неизвестно, что получится за организм.

После допроса Отай понял, что нужен инквизиции только в качестве свидетеля. Неоло разозлила их гораздо больше, а это значит, что она действительно подошла к запретной двери. Он был просто зрителем, она же участвовала в процессе, она что-то знала. Теперь они руками инквизиции хотят избавиться от нее, наказать, еще раз указать людям на место, отведенное им во вселенной какими-то иными силами. Они, они… Кто такие «они»? Земляне они или пришельцы? Кто дергает за веревочки, кто раздает роли? Какая роль отведена ему, трагическая, героическая или комическая? Скорее – роль мученика.

Еще через две недели стало известно, что его переводят в Рим. Все решилось слишком быстро, и Отай еще раз сказал себе: «Это они. Они все продумали заранее и наши дела плохи».

11

Генеральный комиссарий римской инквизиции долго смотрел на подозреваемого в ереси, вздыхая и качая головой, будто добрый учитель, укоряющий нерадивого ученика. Отай спокойно смотрел ему в глаза и не отводил взгляда.

Комиссарий сдался первым. Пошарил под столом и со стуком положил перед собой маяк. Браслет потускнел, был изрядно исцарапан, но монитор все так же светился.

– Что это? – спросил комиссарий.

– Я уже отвечал на этот вопрос, – сказал Отай.

– Я знаком с материалами дела. Так что это?

– Система связи.

– Я хочу услышать правду.

– Правду? Ладно, я скажу правду. Это ПКС – поисково-контрольная система связи для сотрудников Станции транспозитации Земля-Земля, занятых в отдельно взятом сегменте Проекта неформального внедрения «Почта-икс/икс». Довольны? Я сказал чистую правду.

Комиссарий пожевал губами, покрутил побагровевшей от праведного гнева шеей. «Да, дело будет трудным», – написалось на его лице.

В комнате для допросов было душно и темно, чадно горел масляный светильник. Сидевший в углу секретарь не знал, записывать показания или нет. Перо висело в воздухе, с него капали чернила.

– Могу повторить, – сказал Отай, обращаясь к секретарю.

– Не стоит, – прожевал комиссарий, достал из-под стола какие-то бумаги, перелистал их. – Откуда ты взялся? До появления в монастыре о тебе не было никаких сведений. Ты свалился с неба или родился из пены морской?

– Опять хотите услышать правду? – поинтересовался Отай с вызывающей улыбкой. – Пожалуйста. Я прибыл к вам из 2247 года от рождества Христова… по делам.

– Если опустить указанную тобой дату, то…

– Не нужно опускать указанную мною дату, потому что именно в ней причина моей необычной с вашей точки зрения силы.

– Ты хочешь, чтобы я поверил в это? – усмехнулся верховный комиссарий.

– Но вы же верите в ведьм и гром небесный. Моя история кажется менее реальной?

Комиссарий покашлял в кулак, приподнял брови и сказал:

– Движение из будущего в прошлое недоступно человеку. Река времени течет только в одном направлении.

– Ну и что? Любая река течет только в одном направлении, и, тем не менее, можно плыть и против течения.

– Река времени подвластна только воле Господа. Как может человек менять предначертанное Им?

– Человек много чего может.

Секретарь торопливо заскрипел пером.

– Да это настоящая ересь! – взвился молчавший до сих пор судья. – Вот ты и разоблачил себя, еретик!

– Наплевать, – сказал Отай. Ему действительно было наплевать на все. Он знал, что исход дела предрешен, и допрос – пустая формальность. Он хотел вызвать огонь на себя. Пусть он станет главным обвиняемым, а о Неоло забудут на время. Может быть, Челон все-таки что-нибудь придумает.

Верховный комиссарий удовлетворенно ухмыльнулся.

– А Лоренца Пицони? Она тоже из две тысячи… как там?..

– Две тысячи двести сорок седьмой год, – подсказал секретарь.

– Она тоже оттуда?

– Да, а ты напрасно улыбаешься. – Отай решил идти ва-банк. – Нас здесь много. Поэтому для тебя же будет лучше, если ты прекратишь это дело. В противном случае я тебе не завидую.

Ухмылка сошла с лица комиссария. Некоторое время они с подсудимым молча смотрели друг другу в глаза.

– Не знаю, чей ты посланец, будущего или дьявола, но ты ответишь за свою ересь по всей строгости закона Божьего, – медленно произнес священник. – Это очень важное дело и мы хотим его поскорее завершить. Мы осведомлены о твоем нежелании говорить правду, поэтому, чтобы не тратить время попусту, конгрегация Святой службы уже приняла решение подвергнуть тебя пытке. Опыт показывает, что это лучший способ добиться правды.

– Валяйте, – сказал Отай.

– Ты наглец и ты виновен, – заключил верховный комиссарий..