Лейла Тан – День Солнца (страница 5)

Он ушел от нее только под утро, взяв с Неоло слово, что она немедленно отправится к Челону. Небо на востоке начало светлеть, когда он вскочил на лошадь и погнал к стенам монастыря. Душа разрывалась на части.

Добравшись до места, он отпустил клячу, переоделся, затолкал купленную у кузнеца одежду в мешок и спрятал в густом кустарнике. Еще может пригодиться.

В темноте трудно было нащупать выемки в кирпичной кладке, поэтому на подъем ушла уйма времени. Наконец он перемахнул через ограду, скатился по куче дров, больно побив бока, прокрался мимо складов, угодил ногой в сточную канаву, обогнул трапезную и выбежал на площадь перед храмом. Здесь он сразу принял надлежащий вид, склонил голову, спрятал руки в рукава и медленно пошел к основному зданию, где располагались кельи. На площади уже шла утренняя жизнь. Несколько братьев работали метлами, со скрипом тащилась повозка с грязным бельем, к погребам от ворот катили несколько бочек.

«Ладно, поживем», – подумал Отай и толкнул дверцу кельи.

Он успел молниеносно среагировать и отскочить к стене. Что-то тяжелое врезалось в глиняный пол, послышалась ругань. Света, падающего из маленького оконца, было недостаточно, чтобы разобрать подробности, но Отай понял – он в келье не один – и бросился к выходу. Несколько тел навалились на него одновременно, повисли на руках и ногах. Он отделался от них, разбрасывая беспощадные удары направо и налево, работая ногами и кулаками. В темноте что-то хрустело и трещало, слышались вскрики и хрипы. Ему пытались вязать руки, набрасывали петлю на шею, но враги не знали, с кем имеют дело. Отай прорвался к двери, она оказалась запертой снаружи. Он выбил ее ногой и вылетел в сводчатый коридор.

Погоня выкатилась следом. В сумасшедшем беге он успел пару раз оглянуться. Нет, только не это… Святая служба! Поверх ряс черные плащи, лица искажены злобой. Стражи веры были изрядно покалечены, но отступать, кажется, не собирались. Отай лихорадочно огляделся, подыскивая подходящее оружие. Он вырвал метлу из рук монаха-уборщика, раскрутил и, внезапно остановившись, прошелся ею по ногам наиболее ретивых преследователей. Они с воплями покатились по земле. Тем временем Отай успел нанести еще несколько ударов, отбросил метлу и резко свернул в сторону трапезной. Он понял, что его хотят загнать в церковь и там взять в окружение. Ну уж нет!

У дверей трапезной стояли бочки. Он пробил кулаком две из них. Из одной ударила струя красного вина, из другой потекло золотистой медленной рекой оливковое масло. Сам он перескочил через бочки, но преследователи заскользили и попадали друг на друга. Воспользовавшись задержкой, Отай влетел в трапезную, вскочил на длинный выскобленный стол и ринулся к противоположному выходу, разбрасывая жестяные плошки и кубки, расставленные к утренней трапезе. У самой двери перед ним неожиданно вырос брат Антонио. Отай отпрянул и налетел на край стола. Этот человек показался ему ужаснее всех стражей Святой службы вместе взятых.

Как не странно, брат Антонио освободил дорогу, быстро произнес сквозь зубы:

– Беги от них. Лучше через двор, к погребам. – И задвинулся в темный угол.

Удивляться времени не было. Отай боком пробрался мимо брата Антонио, благодарно кивнул и выскочил за дверь.

За трапезной развешивали стираное белье. Колышущееся на веревке, протянутой от дерева к дереву, серое тряпье ничем не отличалось от того, что грудой лежало в тележке и направлялось в прачечную. Отай толкнул тележку под ноги преследователям, дернул веревку, и мокрые тряпки облепили стражей. Это было забавно, но не могло спасти его от погони. Нужно было уходить. Антонио сказал – к погребам. Но ведь там глухой забор! Почему он так сказал? Может быть, там ждет засада?

Отай не знал отсюда другой дороги – только через ограду, поэтому понесся к дровяному складу. Он свернул за сараи, быстро засучил рукав и набрал сигнал Неоло. Маяк тут же обозначил маршрут. Это означало, что Неоло все еще в пределах достижимого пространства. Дура, упрямица! Он зарычал и врезал кулаком по доскам.

Уже рассвело, и серые стены монастыря были залиты розовым светом. Щебетали утренние птички, лениво шевелились под ветерком торчащие из деревянных стен пучки соломы. Жизнь…

– Все, пора, – сказал он себе и вскочил на расползающуюся лестницу из дров.

В этот момент в воздухе что-то прожужжало. Мелькнула длинная тень, и вместе со страшным ударом в затылок пришла темнота.

9

Сквозь крошечное оконце под потолком падал слабый свет. На противоположной стене лежал блик, расчерченный тенью от прутьев решетки.

Отай смотрел на медленно тускнеющее пятно света. Голова гудела, и этот гул мешал работе мысли. «Надо было идти к погребам». Это была первая связная мысль, посетившая его после удара, который, по идее, должен был снести ему голову. Но голова осталась на месте. «Да, надо было бежать к погребам…»

Отай пошевелился. Загремело железо. Тяжелые цепи висели на руках и ногах. Превозмогая головокружение, он оторвал туловище от пола и сел. Не было сомнений, что это тюремная камера. За окном бродит страж. Его ноги иногда заслоняют свет. В камере было сыро и холодно, воняло гнилой соломой и мышами.

– Попался, дурак, – сказал он и с горечью рассмеялся. .

Кое-как он дополз до двери и ударил по ней цепью. Тут же распахнулось квадратное окошечко и в него просунулся потный нос охранника.

– Чего тебе?

– Хочу поговорить с кем-нибудь из главных, – прохрипел Отай и снова зло грохнул цепью в дверь.

– Куда ты торопишься? У тебя неплохая камера, ты бы видел другие, – сказал охранник и захлопнул окошечко.

Наступила ночь. Отай провел ее без сна, ворочаясь на подстилке из гнилой соломы и кусая губы от бессилия. Кандалы жестоко натирали запястья и лодыжки, а в голове продолжало гудеть. Вдобавок к этому в соломе шуршали крысы, серые тяжелые комочки вскакивали на грудь, цепляли за волосы.

Несмотря ни на что, с рассветом он почувствовал, что сил прибавилось. Тренированное тело восстанавливалось, в голове прояснялось. Когда первые лучи солнца пробрались сквозь зарешеченное окно камеры, он уже чувствовал себя вполне сносно.

Теперь можно было вспомнить вчерашние события и все обдумать. Он так и сделал, мысленно разложил каждую деталь по полочкам и пришел к выводу, что ничего не понимает. Кто мог знать о контакте, кроме его участников? Могла проболтаться сама Анна или кто-то из ее помощниц. Неоло – исключено. Неоло сделана из железа. Или же за кем-то из них следили. Скорее всего, за ним. Да, это более вероятно. По всем признакам, враги уже знают о Проекте, значит, дело приобретает очень серьезный и опасный оборот, и борьба за послание скоро превратится в открытую войну. Но почему тогда брат Антонио его отпустил? Что было бы, если бы он послушал совета монаха? Эти вопросы заводили Отая в тупик. Он решительно не понимал, что происходит, в чьей игре он стал пешкой и почему оказался здесь. Ясно было только одно – он влип в ужасную историю, из которой его не вытащит даже Челон. Хорошо, если Неоло успела уйти, ведь он проводил ее до дому и, следовательно, навел врагов на ее след. Да еще остался у нее до утра… Идиот! Нужно было дождаться Челона и уходить всем вместе, потому что операция так и так сорвалась и здесь им больше нечего ждать. Именно это и следовало сделать, но теперь поздно сожалеть о своей глупости. Слишком поздно.

Отай пощупал предплечье и отдернул руку, словно уколовшись. Маяка на месте не было. Интересно, как им удалось справиться со сцеплением, зло подумал он.

Громыхнул засов, дверь со скрипом распахнулась.

– Выходи, – рявкнул охранник.

Его повели по коридору, а затем по лестнице наверх. Это была не тюрьма, а целый дворец, в подвальном этаже которой располагалась темница. Мраморные ступени, стенная роспись с вензелями, бархат и атлас.

Стражники Святой службы ввели его в просторную комнату, полную людей, усадили на скамью и удалились.

Отай поднял глаза. Со всех сторон на него глядели со страхом и любопытством, будто он был опасным заморским зверем, о повадках которого пока ничего неизвестно. Он криво усмехнулся.

– Ты находишься перед трибуналом орденской инквизиции, еретик, – произнес пузатый тип в сутане. «Ага, это нунций», – догадался Отай. Разведчиков знакомили с церковной иерархией. – Тебе следовало бы держать себя более кротко и продемонстрировать суду свое раскаяние и смирение.

– В чем я должен раскаяться, интересно узнать? – с вызовом спросил Отай.

Нунций сделал знак, и со своего места поднялся худощавый тип в черном. Он подошел к подсудимому и протянул к его лицу руку, держа двумя пальцами сверкающий браслет.

– Что это такое? – Отай промолчал. Следователь повторил: – Что это такое?

– Система связи.

– Что?

Отай презрительно улыбнулся. Но следователь был терпелив и добродушен.

– Что это за дьявольское устройство? Его пытались разбить, распилить, расплавить, утопить, но оно осталось невредимым.

Разведчик расхохотался. Он представил, как инквизиторы потели, пыхтя над сверхпрочным прибором дальней связи, способным выдержать холод полюсов ледяной Иштар-5 и температуру плавления камня.

– Почему ты смеешься?

– Потому что вы никогда не поймете, что это такое, – сказал Отай, смеясь. – Это не для ваших мозгов.