Лейла Аттар – Пятьдесят три письма моему любимому (страница 50)

Было так странно смотреть на эти кусочки его жизни – два счастливых загорелых лица, улыбающихся мне сквозь стекло. У него были отцовские волосы и материнские глаза.

– Вы хорошо ладите? – спросила я.

– Какое-то время они из-за меня переживали. Думали, что я просто плыву по жизни, что никогда не остепенюсь. – Он опустил в кастрюлю спагетти. – И они рады, что это теперь прошло. Работа тоже способствует. Я продолжаю делать что-то новое, куда-то езжу, встречаю новых людей. – Он добавил в блендер горсть кедровых орехов.

– Мы видимся не так часто, как хотелось бы, – сказал он между нажатиями на кнопку. – Они большую часть времени путешествуют, смотрят мир.

– А ты единственный ребенок?

– Да. Так что вся их любовь и привязанность достаются мне.

Я поставила рамку на место и огляделась.

– Ну и как оно? Когда у тебя все есть?

– Как полет. Парение. До тех пор, пока не столкнешься с чем-то, за что отдал бы все, что имеешь, но не можешь получить никогда.

Я втянула воздух.

– Иди попробуй, – сказал он.

– М-м-м, – мне понравился густой, кремовый песто, но в еще больший восторг меня привела его радость от того, что соус пришелся мне по вкусу.

Я достала из холодильника несколько зубчиков чеснока.

– Если уж мы это делаем, надо сделать как следует.

– Трудно не согласиться.

Наши взгляды встретились над жужжащим блендером, и мне показалось, что мы говорим совершенно о другом.

– Не возражаешь, если я сделаю один короткий звонок? – спросила я.

– Телефон там, – ответил он.

– У меня мобильный.

– У тебя? Мобильный? Ты еще скажи, что у тебя и мейл есть.

– Ш-ш-ш-ш. Я звоню маме.

Трубку снял Заин.

– Привет. Мы смотрим «Звездные войны».

– Вам весело?

– Угу.

– Вы обедали?

– Угу.

Я улыбнулась. «Звездные войны» явно выигрывали битву за его внимание.

– Позови Наташу, – сказала я.

– Она тоже смотрит. Она передает привет.

– Так что, со мной никто не хочет поговорить? – рассмеялась я.

– Вот бабушка, – Заин передал ей трубку.

– С детьми все в порядке, – сказала Мааман. – Увидимся в понедельник.

– Если что, звоните мне на мобильный, ладно?

Попрощавшись, я позвонила Хафизу. Ответил автоответчик. После гудка я растерялась. Все слова казались фальшивыми и неуместными. Я повесила трубку, так и не оставив сообщения.

– Готова ужинать? – спросил Трой, когда я вернулась.

Он был таким милым, стоя там в одних трусах, с красиво сервированным блюдом пасты, украшенным веточкой базилика. Сплошные мускулы и бережно спрятанное сердце.

– Выглядит божественно, – сказала я.

– Поедим на террасе?

– Конечно. – Я взяла тарелки и пошла вперед.

– А ты знаешь, что твоя задница наполовину торчит из-под этой майки?

Я плюхнула тарелки на стол и схватилась за подол.

– Поймал! Ха! – рассмеялся он.

Как можно было не любить его вот таким?

Он принес хлеб и бутылку газированной воды.

– Тут так красиво, – сказала я. Перед нами расстилался открытый вид на озеро.

– Ты же это уже видела.

Да, но не так – без трусов и с полной порцией Троя Хитгейта в качестве гарнира.

Я приподняла с шеи волосы.

– Жарко.

– Хочешь поесть в бассейне? – он начал переставлять еду на бортик.

– Ты ешь в бассейне? – спросила я.

– Почему бы и нет? Это мой бассейн, – ответил он. – Я могу в нем есть. Черт, да я могу в него ссать. Не волнуйся, – рассмеялся он, заметив мое выражение лица. – Я так не делаю. Я не писаю в свой бассейн.

– У меня нет купальника.

– И что? Будем плавать неглиже. – Он начал раздеваться.

Мое лицо, похоже, приобрело еще более возмущенное выражение.

– Ну ладно. Я оставлю трусы. А ты плавай в майке.

Я мялась в нерешительности.

– Идем, Свекла! – Он подхватил меня и начал спускаться по круглым широким ступенькам.

Я обняла его за шею. Когда моя пятая точка коснулась воды, я вздрогнула и крепче вцепилась в Троя.

А в следующую секунду он приподнял меня и бесцеремонно швырнул в воду.

– О-о-ой! – вскрикнула я, выныривая, хватая ртом воздух, захлебываясь и жмурясь. – Ну и зачем ты это сделал?

– Иногда тебе не мешает сделать нырок. – Он тоже нырнул и всплыл рядом со мной.

– Да ты-то всегда так делаешь, – покачала я головой. – Кидаешься очертя голову куда угодно.

– А ты всегда то сунешь, то вынешь палец. Ешь давай.