Лея Вестова – Развод. Зеркало не лжёт (страница 7)

— Рома. В основном Рома. Он взял на себя эту часть после смерти папы. Я занималась операционкой: персонал, гости, качество. А он: бухгалтерия, банки, поставщики.

— Вы проверяете его работу?

— Я... — Я запнулась. — Проверяла... потом... он мой муж, я ему доверяла.

— Доверяли, — повторил Северов без выражения. Это слово в его устах звучало как диагноз. — А сейчас?

Я молчала. За окном по воде прошёл катер, оставляя за собой белый пенный след. Пожилая женщина с таксой встала и пошла к выходу, собака семенила рядом на коротких лапках.

— Я не знаю, — сказала я наконец. — Раньше сказала бы — да, безусловно. А теперь...

— Теперь вы сидите здесь и разговариваете со мной, — закончил он за меня. — Это уже ответ.

Он достал из кармана куртки маленький блокнот и ручку — старомодно, никакого телефона или планшета. Открыл чистую страницу.

— Вот что я вам скажу, Дарья. Я занимаюсь этим двадцать лет — сначала в органах, потом сам по себе. Видел сотни таких случаев. И знаете, что я заметил?

Я покачала головой.

— Люди, которые врут в одной сфере жизни, обычно врут и в других. Это паттерн. Привычка. Если человек способен годами обманывать жену, глядя ей в глаза каждый день — он способен на многое.

Он сделал паузу, давая мне время осознать его слова.

— Вы пришли ко мне из-за возможной измены. Но я бы на вашем месте задал себе другой вопрос: если он врёт про женщин — про что ещё он врёт?

Этот вопрос завис в воздухе между нами. Я чувствовала его вес — в висках, в затылке, в стиснутых под столом пальцах.

— Вы думаете, он... — Я не смогла закончить фразу.

— Я ничего не думаю. Пока. Мне нужны факты, а не догадки. — Северов что-то записал в блокнот. — Но проверить стоит. Финансы компании, личные счета, движение денег за последние годы. Это входит в стоимость моих услуг.

— Сколько?

Он назвал сумму. Немаленькую — хватило бы на месяц аренды хорошей квартиры в центре. Но я даже не дрогнула.

— Согласна.

Он кивнул, как будто другого ответа и не ждал.

— Мне нужна информация. Полное имя мужа, дата рождения, адрес регистрации. Марка и номер машины. Банки, в которых у вас счета — личные и корпоративные. Имя главного бухгалтера.

Я называла, он записывал — быстро, убористым почерком. Мелкие буквы, которые я не могла разобрать с моего места. Профессиональная привычка, наверное, чтобы посторонние не прочитали.

— Ещё вопрос, — сказал он, подняв глаза от блокнота. — Есть ли у вас доступ к банковским выпискам компании? К бухгалтерской документации?

— Формально — да. Я же владелица.

— А фактически?

Я помедлила. Фактически я не помнила, когда в последний раз открывала финансовые отчёты, вроде бы полгода назад. Рома присылал мне сводки — раз в квартал, красивые таблицы с графиками: доходы растут, расходы под контролем, всё хорошо. Я смотрела на них, кивала, подписывала что нужно.

— Фактически всем занимается он, — признала я. — И бухгалтер, которого он нанял.

— Которого он нанял, — повторил Северов. — Не вы.

— Нет. Он сказал, что нашёл хорошего специалиста, я согласилась. Это было... лет восемь назад.

— Как зовут этого специалиста?

— Ирина Сергеевна. Фамилию не помню. — Я почувствовала, как горят щёки. — Я знаю, как это звучит. Владелица компании, которая не знает фамилию собственного бухгалтера.

— Я не судья, — сказал Северов, и в его голосе не было осуждения только констатация факта. — Моя работа — найти информацию. Что вы с ней будете делать — ваше дело.

Он закрыл блокнот, убрал в карман.

— Теперь условия. Слежка за мужем — минимум неделя, чтобы установить паттерн передвижений. Если есть любовница — найду. Если есть что-то в финансах — тоже найду. Но мне нужно время.

— Сколько?

— Неделя на предварительные результаты. Две — полная картина. Может, больше, если дело окажется сложнее, чем выглядит.

Две недели. До суда по усыновлению останется одна. Почти впритык.

— Хорошо, — сказала я.

— И ещё одно. Важное.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде было что-то, отчего я невольно выпрямилась, как перед строгим учителем.

— Никакой самодеятельности. Не следите за мужем сами. Не проверяйте его телефон, почту, карманы. Не задавайте провокационных вопросов, не меняйте поведение. Ведите себя, как обычно. Как будто ничего не происходит.

— Почему?

— Потому что, если он поймёт, что вы что-то подозреваете, он начнёт заметать следы. Удалит переписки, предупредит любовницу, переведёт деньги. И мы потеряем доказательства. — Он помолчал. — Вы можете это сделать? Жить с человеком, которого подозреваете, и делать вид, что всё нормально?

Я думала о последних днях. О том, как целовала Рому по утрам, зная то, что знаю. Как улыбалась ему за ужином, пока внутри всё кричало. Как лежала рядом в постели и считала его вдохи, пытаясь понять — спит он или притворяется.

— Я уже это делаю, — сказала я.

Северов коротко и удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Ещё один момент.

— Да?

— Будьте готовы узнать больше, чем хотите.

Я сглотнула. В горле вдруг стало сухо.

— Что вы имеете в виду?

— То, что сказал. — Он смотрел на меня без жалости, но и без жестокости — просто честно. — Иногда люди нанимают меня, надеясь, что я ничего не найду. Что подозрения окажутся ложными, муж — верным, а надпись на зеркале — чьей-то глупой шуткой. А потом я приношу им папку с фотографиями, и они... ломаются. Не все выдерживают правду.

Я думала о его словах. О папке с фотографиями. О том, что может быть внутри: снимки Ромы с другой женщиной, распечатки переписок, выписки со счетов, на которых не хватает денег.

— Я хочу знать правду, — сказала я. — Какой бы она ни была.

— Все так говорят.

— Я не все.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Изучал, оценивал, как оценивал всё это время. А потом едва заметно кивнул, и в этом кивке было что-то похожее на уважение.

— Может быть, — сказал он. — У вас глаза человека, который уже принял решение.

— Какое решение?

— Идти до конца. Что бы ни узнали.

Он встал, положил на стол купюру за свой кофе.

— Я выйду на связь, когда будет что сообщить. Не звоните сами, если что-то срочное, пишите СМС, я перезвоню.

— Хорошо.

— До связи, Дарья.

Он пошёл к выходу, и я смотрела ему вслед — на широкую спину, на уверенную походку. Человек, который знал о людях больше, чем они сами хотели бы знать о себе. Человек, который видел изнанку чужих жизней и научился не удивляться.